Океан закрытой реальности

Endgame – The Hills

Я готов был все бросить, и не желал ничего другого, кроме одного: оказаться где-нибудь наедине, с собой, по ту сторону времени, по ту сторону всех уз и узлов лет, по ту сторону мыслей и воспоминаний, по ту сторону самого себя и моей растраченной и постылой жизни. Мне хотелось разобраться в себе, а точнее в чувствах, которые я чувствовал к одной дамочке. Принцесса смогла вскружить мне голову одним своим появлением. Никогда не рассматривал для себя вариант любви. Да, я был тем, кто отлично относится к женскому полу, но это не было поводом влюбляться и засыпать с гребанной мыслью, как эта маленькая девушка лежит в моих объятиях. Лишь одна мысль о том, что прямо сейчас она спит с братом меня убивала, но я боролся сам с собой, когда видел Эдвина и Еву вместе. Когда он убивал ее морально я был готов сорваться с цепи и убить всех, но понимал, что тогда брат заподозрит что-то неладное. Я его не боялся, но боялся за Еву. Мне прекрасно известно о поступках брата, поэтому не был уверен, что он не готов на избиение своей жены. Жестоко? Знаю. Я херовый брат…

Когда я находился в Турине, в подвале – я не умер. Говоря те слова принцессе думал умру от стыда, хотя это последнее, что мне хотелось сделать. Помню как сосредоточенно смотрел на ее заплаканное лицо и не мог подобрать слов, ведь одно осознание о том, что это великолепное создание плачет из-за меня – рубило с плеча… Пуля попала мне в ногу, что собственно вызвало кровотечение, но когда закрыл глаза, первый раз, мне показалось, что сдохну не закончив свой ход мыслей. Во второй раз я попросту потерял сознание, но даже сам чувствовал как перестал дышать. Я не знаю, что это было. Но определенно невероятные чудо, которое может происходить раз в несколько лет. Вероятнее всего, если думать с логической точки зрения, то я просто потерял сознания… Очнувшись вокруг меня витал противный сырой запах, в глазах все плыло, а около меня лежало дохрена трупов. Не помню о чем я тогда думал и откуда во мне появились силы, но я встал на ноги и пришлось пешком пересекать границу. Я лечился у французов, пока никто не знал. Это подло? Не думаю. Если бы я попытался дойти к больнице в Италии, попросту не дошел бы.

Что я успел осознать за это время? Ничего, кроме того, что я отпустил принцессу. Она красивая девушка, за которой я постоянно наблюдал, видел ее слезы, когда я умер, – но я был этого недостоин… Я успел осознать, что Ева любит Эдвина и этим все сказано, а мешать их отношениям, было бы лицемерно и подло. Для меня, эта принцесса будет всегда какой-то необычной и невероятно загадочной. Просто я не тот, кто смел бы разгадывать ее. Чувства за один день не пропадут, поэтому я максимально пытался завалить себя работой, – точнее разработкой плана.

За эти месяца я успел узнать, что Марок готовил нападение и покушение на братьев, поэтому мне пришлось действовать быстро и четко. Я хотел их предупредить, но не было возможности и это вызвало бы огромные подозрения. Возможно стоило явиться раньше, но я пожелал делать все в одиночку.

Просто волновался, что чувства, которые пропали – вернуться.

А мешать Эдвину я не собирался, тем более видел как их отношения пошли на улучшение.

Я стоял возле минного поля и ждал, пока сюда явится Марок. Незаметные минны меня бесили, ведь один неправильный шаг и ты труп… Громкий шум колес перебил все мои мысли, на горизонте появляется шесть машин, поэтому быстро прячусь за дерево и вслушиваясь в каждый звук. Мне нужно, чтобы остался хотя бы один ублюдок. Мне известно как Марок ездит на встречи, – он надевает абсолютно на всех солдат балаклавы и вызывает их по номерам. Это очень умно, если ты добиваешься целей таким способом.

— Поторопитесь дебилы! — как он нервничает. Видимо знает, что играть в игры с Эдвином – это самоубийство. — Первый, ты собираешь все вещи и потом только идешь за нами! — я наблюдаю за тем как с машины достают Даниэля, его лицо все избитое, но к сожалению, это не конец. — Шевелитесь! — они уходят в сторону обхода. Провожаю их взглядом, а только потом выхожу из укрытия, руки в карманах, солнечные очки, волосы уложены как у какого-то интеллигентного человека, на губах ухмылка.

— Ку-ку, не помешал?

— Чего? — мужик замахивается, но я быстро реагирую и перехватываю его руку, заламываю. — Какого хуя?

— Молодой человек, выражайтесь поприличней. — осматриваюсь. — Отдаешь мне одежду, можешь валить на все четыре стороны, искать тебя никто не будет. — угрожающе шепчу.

— Кто ты мать твою? — его колени подгибаются от страха.

— Тебе не стоит этого знать! Хотя, — переворачиваю и прижимаю его спину к багажнику, правая рука лежит на его плече. Свободной медленно снимаю очки и взъерошиваю волосы. — Джошуа Раффэрти, собственной персоной!

— Это галлюцинации от ЛСД? Я же из неделю не принимаю! — кривлюсь.

— Марок берет наркоманов к себе? — неожиданно. — У меня нету времени с тобой сюсюкаться! Да или нет?

— Нет. — твое право. Толкаю его на асфальт, достаю зажигалку и огнем начинаю водить по его щеке, моя ладонь закрывает его рот. Кричит, на глазах появляются слезы, по лбу стекает пот.

— Осталось немного, — огнем на его коже писал Гефест. С щеки спускался по шее, каждая буква была аккуратно выведена, пусть и зажигалкой, это не так уж и удобно делать. — Го-то-во. Зеркальце принести? — ухмыляюсь и смотрю на его испуганные глаза. — Как хотите. — пожимаю плечами и встаю с асфальта. — Вали! — зыркаю на него и тот подымается с пола, быстро снимает с себя одежду, и бежит в противоположную сторону города спотыкаясь, в одних трусах. Как миленько.

Поднимаю его одежду и понимаю, что она пиздец какая грязная. Где этот идиот шлялся? Фу. Тяжело вздыхаю и снимаю с себя белую футболку, мельком обращаю внимание на свои татуировки. Одеваю его грязную, плотную, черную футболку, сверху куртку. Смотрю вниз и понимаю, что эти штаны мне нужно тоже одеть. Пиздец я брезгливый… Натягиваю на себя штаны и быстро собираю все, что было в машине.

Подходя к дому, который находился в этих дебрях, я слышал громкие разговоры, удары и кашель. Блядь. Натягиваю балаклаву и вхожу во внутрь дома. Вижу Марока и еще пару мужиков, которые стояли над Даниэлем.

— Почему так долго, Первый? — если бы не этот спектакль, я уже врезал бы тебе.

— Потерялся. — делаю максимально писклявый голос и он более менее похож на того боягуза. — Я не в ту сторону пошел и вот… — смех. Хотелось бы мне взглянуть на то, как вы смеялись бы, увидев, что стало с вашим "Первым".

— Дебилы! У тебя явно с мозгами не все хорошо, но вот удары отличные. — нет. — Иди побей немного этого урода!

Взгляд устремлен на брата, который смотрел на меня безразличным взглядом. Ты молодец парень. Перевожу взгляд на Марока и качаю головой.

— Почему этого другие не сделают? — я не смогу его бить.

— Мне послышалось? Я сказал быстро пошел и избил его до полусмерти! — сука-а-а-а.

Делаю несколько шагов к Даниэлю и просто не могу смотреть на то, как парень будет умирать от моих ударов. Мощные мышцы напряглись, напряжение в помещение достигло кульминации, когда Марок начал еще что-то кричать. Я смотрю в его серые глаза и… просто не могу пошевелиться.

— Прости меня Даниэль, — шепчу. — пожалуйста. — его взгляд меняется и теперь там удивление, но я быстро перебиваю это все своим ударом в живот. С мгновенной скоростью, ударяю ногой, следом за которым был быстрый удар рукой в лицо. Мой кулак приносил достаточно боли брату соприкасаясь с его лицом. Я знал, что именно это нужно Мароку. Не оставить на нем живого места, чтобы Эдвина еще больше напугать. С уст младшего брата слетел стон, который показывал, что он больше не может терпеть это. Я остановился и посмотрел назад, чтобы увидеть мерзкое, удовлетвореное лицо мерзавца. — Доволен?

— Как для наркомана у тебя хорошие и тактичные удары. Похвально, готовьте камеру сейчас будем снимать кино. — подозрительная ухмылка и уходит на улицу. — Можете тоже проветриться. — стою на месте.

— Ты не выходишь? — спрашивает незнакомец.

— Нет. — грубо отвечаю и жду, пока этот тоже выйдет.

Мои глаза смотрели на лицо Даниэля, которое было все в крови. Я хотел подойти, но здесь не было стекол на окнах. Вижу как парень сжимает свой кулак и разжимает. Насрать. Подхожу к нему и пытаюсь ослабить веревку, которая была на его ногах.

— Убей меня, я заебался находиться в той темноте, когда закрываю глаза.

— Даниэль, слушай меня внимательно, просто терпи! Ты уйдешь отсюда живым!

— Джош? — киваю.

— Это было единственный шанс доказать им, что я свой. — он посмеивается и машет головой.

— Хоть когда-то меня же нудно было воспитывать для мафии. — он смотрит в окно. — Идут. — быстро отхожу к другому углу комнаты и облокачиваюсь об стену, внимательно наблюдая за братом.

— Врубайте камеру. — Марок взглянул на меня и отвернулся.

Через тридцать минут видео было записано и отправлено. Даниэль плюнул в лицо этому ублюдку и тогда мне хотелось заржать, ведь его лицо было охуевшим от жизни. Пару раз он ударил парня, но тот молчал и просто принимал удары. Мне нравилось безразличие в его глазах, но отблески боли было видно… Иногд мне попросту хотелось отвернуться и забыть кто я и что здесь делаю. Смотреть на мучения родного тебе человека было адом.

Марок десять минут назад послал троих солдат, чтобы те сообщили ему о прибытие Эдвина и других. На улице было тихо, но мы уже знали, что старший брат и солдаты уже здесь. Мужчина всегда подкрадывался и выполнял все тихо, но красиво. Отец называл Эдвина – Гарпократ, ведь тот всегда молчал. Не смотря, что ты с ним будешь делать… Внезапно дверь открывается и вовнутрь входит брат. Его лицо было в знакомом напряжение, пока другие могут подумать, что это серьезность или холод.

Пока они беседовали я все время наблюдал за Даниэлем, который лежал посреди комнаты. Его лицо успело опухнуть, а кровь засохнуть. Парень еле дышал. Когда все начали стрелять я тупо стоял на месте, а когда меня дернули и намекнули, что нужно достать оружие, стрелял в одну стену, чтобы никто не попался под руку. Если пушки солдат Эдвина были направлены на меня я уворачивался, потому как не хочется повторно получать пулю в ногу и лежать без сознания хрен знает сколько часов…Стрельба прекращается и Эдвин идет на компромисс, поэтому когда меня вызывает Марок я ударяю его в шею, что тот падает, снимаю маску, показывая кто я. Лицо Эдвина было ошарашено, но брат быстро пришел в форму и помог всем остальным убрать этих наркоманов.

Когда парни вынесли Даниэля на улицу и к ним прибежал Алекс, ко мне в то время подошла девушка, в которую я был влюблен, но теперь я уверен, что тех чувств больше не будет. Это был сложный путь, который я смог преодолеть. Сам… Ее вопросы были настолько глупые, что умиляло до потери памяти. Эта девушка будет мне другом, сестрой, но никак не девушкой, которую буду любить… После слов Эдвина мой мир рухнул в туже секунду, когда я поймал безжизненное тело этого цветочка. Я держал ее на руках и не мог поверить, что в одну секунду – так резко – все закончилось. Вот только сегодня я был готов вернуться обратно домой и смотреть на счастливых брата и Еву, как это все рухнуло. Пуля безжалостно пробила левую сторону грудной клетки, где находилось сердце.

Бля-я-я-я-ядь!

Я слышал, Алекс слышал, Марок слышал, все солдаты слышали, что говорил Эдвин, только она больше ничего не могла услышать ибо увидеть. Его признание убило не только меня. Прямо сейчас перед нами был не жестокий убийца, а настоящий, любящий, ломающийся человек. Впервые на моих глазах, этот человек пускал слезу. Поднимаю глаз на солдат и вижу как во многих был шок и непонимание, кто-то снял свой головной убор. Я видел как Ева стала для всех этих людей близким и приносящим радость человеком. Я был в курсе, что девушка стала консильери и в жизни не был бы против этого.

Эдвин поднимается с колен и смотрит убийственно на Марока, который лыбится и валялся на спине с раскинутыми руками.

— В этом я виноват, Эдвин. — недостаточно сильно ударил, чтобы тот вырубился.

— Нет, Джош. В это есть моя огромная вина, что я взял ее с собой, из-за того, что повелся на ее провокации и глазки. — он смотрит на ублюдка в доме. — Отвези ее домой! — прямо передо мной стоял настоящий, безжалостный Дон, который не будет жалеть никого в этой жизни.

Медленно подхожу к принцессе и беру на руки девушку. В последний раз смотрю на Эдвина, но тот даже не обернулся. Я понимал.

— Забронируй мне место для избиения этого сученыша, у меня появились новые пытки… — все солдаты начинают расступаться, пока я несу девушку, которая сделала счастливым за несколько дней.

— Он умрет не сегодня, его смерть будет долгой и мучительной. Клянусь!

Выйдя из этого проклятого места я взял машину Эдвина, ведь все остальные были бу́сами. Аккуратно кладу Еву на заднее сидение и быстро закрываю двери, ведь больше не могу смотреть на ее неизлечимую рану. Завожу машину и мы направляемся в город.

Что я сейчас ощущал? Ничего. Кроме боли – ничего. Это ощущение, словно тебе выбили сердце прямо из груди. Каждый вздох становится труднее, а боль внутри растет, словно огненная лава, наполняющая тебя до предела. В твоих глазах становится темнее, как будто ты утратил самую главную часть себя, и жизнь теперь никогда не будет прежней. Без счастливых, красивых улыбок. Без настоящего, ангельского голоса. Больше не будет той девушки, которая пекла яблочный пирог, а на вкус он был как у Раймунды.

Резко какого-то хрена машины заглохла, поэтому открываю двери и выхожу, перед этим нажимая кнопку, чтобы открыть капот. На первый взгляд все было нормально, проверил некоторые провода – все в порядке. Бензин есть, мотор рабочий, тем более это новая машина. Подхожу к обочине и смотрю в лес понимая, что больше я в эти места не вернусь…

Внезапно, позади меня был какой-то звук. Оборачиваюсь. Ничего. Возможно это уже игры моего разума, но прямо сейчас у меня на руках сгорела надежда. Надежда, что каким-то чудным образом девушка жива, но нет. Надежда превратилась в прах и разлетелась под порывом ветра.

Почему я обожаю огонь?

⭐⭐⭐⭐