Глава 5. Страх и отдаление.
На следующий концерт Гоголя тот, как только вышел на сцену, стал искать взглядом Достоевского. Тут и там, другие люди были. Ощущение было не самое из приятных. Сегодня ночью Николая снова мучали мысли. Фёдор всегда помогал своими советами и разговорами, встречами и так далее, но это всё было ненадолго.
Смотря вновь вдаль, в темноту зала, куда не проходили лучи света, Николай таки не заметил его. Всё выступление. Казалось это всё не таким уже и любимым, родным без Достоевского.
Ну, просто не пришёл, подумаешь... Но он говорил, что будет теперь ходить на каждые выступления, где был Николай, так почему он не пришёл? Нет-нет, наверное есть причина!.. Не стоит так волноваться, правда? Всего-то не пришёл на одно выступление, ну, с кем не бывает?
Да, Николай, пожалуй, умел немного успокаивать сам себя. Может и не было там Фёдора, и подумаешь...
Номера его тот не знал, если что, позвонить не мог. Даже если просто не успел, надо бы хотя б уточнить...
***
Было мрачно. Ветер сегодня прохладный, как и обещали. Блондинистые волосы развевались на ветру. Взгляд уходил вдаль, как и мысли, что не прекращались почти никогда. В этом месте парка Николай любил отдыхать. После долгих выступлений, номеров, прийти в это место и уставиться вдаль. Там особо никто не ходил, шума не было. Никто не беспокоил, ничто не мешало.
Интересно всё таки, почему Дос-кун не пришёл... Вроде бы и обещал, но ладно.
Дорога домой, после тихого места, была такой же, как и всегда, что, думаю, неудивительно. Все места были рядом. Парк, театр, и два дома. Только улицы разные были.
«А вот был бы у меня номер Феди...» – Думал Гоголь – «Я бы каждый день ему звонил.» Да, наверное, так и было бы. Николаю вполне существенно позвонить кому-нибудь даже утра в три. Собственно, что он и делал, только звонил он другим.
Нежные розы в стеклянной вазе, что стояли на столе, кипятящийся чайник, вид на дома и гаражи, что были рядом. Осень выдаётся довольно грязной, пожалуй. Снег, видимо, пойдёт только в декабре, что довольно странно. Хотя что, Россия.
В свете из окна розы казались синими, но когда стояли на столе в гримёрной, когда их только подарили, казались, такими... Немного розовыми. Вообще, там много было оттенков, все не разглядеть...
Да, вот что нравилось Николаю, так это внимание Достоевского.
Прийдя домой, настроение вечно перепадало, мысли снова начинали мучать, съедали душу. Гоголя интересовало, почему так было? Тоесть, на людях, любых людях, всё нормально, а когда никто не видит, тот будто совсем другой человек. Это ужасно, а что самое страшное, даже Фёдору он не мог высказаться.
***
Один день, следующее выступление, очередные взгляды...
А Фёдора всё не видать, что же такое?
Без него было довольно скучно выступать, ведь кто искренне смотрел и восхищался по-настоящему, так это только он. Только он смотрел, замечал все движения, даже ладоней, в ярких, красных перчатках. Это дополняло образ Гоголя. Да нет, не перчатки, а взгляд... Взгляд Фёдора его дополнял.
Выступление как выступление, ничего такого, и взрослые, и дети, что смотрели, разные сцены, яркий разноцветный свет, смех в зале...
Началось и закончилось. Длительным был только остальной день. Да, осенний свет порой делал мир чуть тусклее... В одной тихой квартире, в одной тихой комнате, Гоголь сидел и думал. Эти едкие мысли... Вот бы кому-нибудь их выговорить! А кому?
А кому?
Кто-то поддержит? Кто-то поможет? А как помочь-то?
И ни одного ответа не было. Николай подошёл к столику, где стоял букет тех роз, протянул руку и потрогал концами пальцев несколько лепестков. Такие же гладкие и мягкие, как в первый день. Приятно было их получить, зная от кого и почему... Правда, на вопрос почему точного ответа не было, Гоголь не знал чётко, что на уме у Достоевского. Он надеялся на хорошее. А в первый день их встречи... К Николаю ещё никогда так не подходили на улице, пусть он и был довольно известным в том театре актёром, такого не происходило. А в итоге, после первого такого случая, этот человек немного задержался в голове, а потом...
***
В эту ночь не спалось. Мягкий лунный свет немного освещал квартиру. Розы в темени казались вновь серо-синими. Небо закрывали ночные тучи, ни одного шума...
Мысли вновь мучали голову. Наверное, именно они мешали спать. Гоголь смотрел в потолок и думал о глазах. Тех глазах. Аметистовых, пленительных, что таили в себе мелкую мягкость... Да, он точно знал это.
Тёмные волосы, как ночь, в них можно зарыться ладонью, потрогать, может даже немного потрепать... На свету был заметен маленький фиолетовый оттенок, что был не виден по-другому.
Руки, тонкие руки, изгрызенные ногти, иногда со следами крови из них.
Лицо... Безэмоциональное, часто спокойное, привлекало взгляд... Те самые глаза на нём, сухие, иногда искусанные губы.
Чёрт. Ночные мысли это что-то отдельное от других. Если их не заполняют проблемы, то какой-нибудь человек. Пожалуй, они отличались от других не только этим. Ещё, ночью ими было сложнее управлять.
Как же сложно...