Глава 7. Возрождение души.
Опять же, выступать на сцене. Все дни казались Николаю днями сурка. Всё повторялось. Никакого ни Фёдора, ни намёка хоть, что он хотя бы жив.
Лишь одно отличало сегодняшний день от остальных. Странное чувство... Очень странное. Как будто из зала на него кто-то смотрит. Нет, ну, конечно все смотрели, но было чувство, что смотрел какой-то важный для него человек. Как будто Фёдор смотрел, только Гоголь в это не верил. Разве может быть так, что он здесь? Что здесь любимый Федя?
Нет-нет, что-то не так... С другими так бы не ощущалось, но разве здесь мог быть он? Да быть не может. Он же пропал на неделю где-то...
Но чувство оставалось. Аж живот крутило. Какая-то интрига, чувство, что здесь тот, кто дополняет своим взглядом игру Николая... Чувство, что он делает не зря, и всё же есть причина, присутствует в этом зале.
Да, как будто Фёдор на него смотрел. Пробежавшись глазами по зрителям, тот его так и не нашёл. «Может, я просто накручиваю себя?» - Думал Гоголь, но предчувствие всё усиливалось. От стороны с креслами не хотелось отворачиваться, надеясь, что всё-таки там есть Достоевский.
Может, он и вправду там есть?
Бред какой-то.
***
После выступления, сидя за тем самым столом закулисами, на котором когда-то стояли розы, Николай устало смотрел в пол. Даже не смыв грима, даже не переодевшись в свою обычную одежду. Мучали мысли. Где Фёдор? Где он? Почему не приходил? А вдруг он...
По накрашенной белым цветом щеке потекла слеза. Словно истерика, а всё не давало покоя...
Было чувство... Как на сцене, будто кто-то рядом. И это не давало покоя. Несколько капель слёз обрушилось на пол. В коридоре, за дверью, слышался странный шум, будто шаги. Странно, вроде бы никто не должен там бегать. Шум приближался. Что это? На минутку взгляд Николая поднялся. Дверь в коридор была заперта, но он смотрел ровно на неё, будто та прозрачная.
Вдруг, очень резко, эта же дверь открылась. Гоголь слегка дёрнулся от неожиданности. Заплаканные глаза застыли в удивлении. Он не ожидал такого увидеть. Там, в проёме, стоял Фёдор. Он выглядел так, будто очень долго бежал сюда. Дыхание его было рваное. В одной руке был букет таких же роз, что он и подарил в прошлый раз. Секунду отдышавшись, тот посмотрел на Николая, улыбнувшись. Николай быстро вскочил со стула, подбежал и почти что со всей силы схватил Достоевского в объятия. Тот, в ответ, тоже приобнял Гоголя рукой.
Услышав всхлипы, Фёдор обернулся на Николая. Он, вжавшись в плечо Фёдора, плакал. На рубашке того уже оставался мокрый след от слёз.
-Где... Гд... - Речь была неразберимой от всхлипов, но Достоевский понял.
-Долго объяснять, где я был. - Рукой Дос-кун стал нежно гладить его по белым, блондинистым волосам. Было приятно. Руки Николая дрожали, пятно на рубашке всё убольшалось. Нет, слёзы его рушились не из-за того что Фёдор рядом, просто... Истерика. Детская истерика, после разлуки или чего-то другого.
-Твоё лицо слишком много лжёт о эмоциях, - Тихо сказал тому Фёдор. - Я же знаю твоё нутро.
И он знал.
Знал, что внутри Николая изъедает беспокойство, знал, что с этим справиться сложнее всего, знал, что это и жизненно опасно, в целом. Он всё это знал.
С минуты на другую слёзы прекращались, меньше и меньше. Наконец, Николай поднял голову и посмотрел в чарующие его глаза. Достоевский непонимающе взглянул в ответ. А тот, сначала остановился, рассматривая эти глаза. Потом, Николай резко притянулся, и в самый неожиданный момент, нежно притронулся к губам Фёдора своими. И не отпускал.
Дос-кун тоже не ожидал, но, так же держа руку на волосах Николая, сопротивляться не стал. Другой рукой тот взял ладонь Гоголя и нежно сжал в своей.
(БЛЛЛЯЯЧЧЯЯЯЯЧЧЯЯЯЬТТТ КАК МНЕ СТЫДНО ПИСАТЬ ЭТО, МЕНЯ ХУЯРИТТТТТ)
(ЕЩЁ И АБСОЛЮТНО НЕ КАНОНИЧНО ЬЬЬААААААЬЬЬЬ)
(Ну ладно, похуй.)
Немного прижав руку Николая к столешнице сзади, Фёдор тихо сказал, на секунду оторвавшись от его губ.
-Как не вовремя... - Он снова начал целовать Гоголя. Тот, тем временем, думал, сон ли это? Нет, не только Фёдор вернулся, так ещё и...
А впрочем неважно. Николай обхватил рукой спину того, чтобы держаться над столом. Чувство опьянения, как будто всё мутно. Хотелось быть ближе и ближе. Николай только заметил, что одна его рука уже притягивала Достоевского к себе.
–Что? – Спросил он, усмехнувшись.
–Это сон?
–Если хочешь проверить, могу укусить.
–Давай... – Сказал в ответ Николай, усмехнувшись. Взгляд Фёдора был довольно подозрительным в тот момент. Вдруг, подтянувшись к шее Гоголя, он оставил на ней не сильный укус, с мягким розовым следом. Укус почувствовался. Не сон, вроде бы...
–Ну как, Николай, проверил? – Сказал Дос-кун ему в шею.
–Вполне... – Гоголь оглядел мелкий след. Впредь от тела до взгляда, как раз из-за того, что Фёдор сюда спешил, он выглядел ещё более привлекательнее. Волосы его чуть растрёпаны, самая верхняя пуговица на рубашке не застёгнута, он был в попытке отдышаться ещё от поцелуев. Сердце у обоих безумно колотилось.
В дверь вдруг кто-то постучался. Повезло хоть, что закрыта была...
–Твою мать, кто ещё там... – Прошептал Достоевский.
–Сейчас это не так важно. – Николай мягко улыбнулся, нежно целуя того в щёку. – Кто бы ни был.
–Пожалуй...
***
Извиняюсь за быстрый конец этой части, автору тошно уже. Как асексуал говорю: мне очень не нравится описывать такие моменты, ну, ладно там милые поцелуи или обнимашки, но не это... Пришлось брать любую идею откуда угодно. Кхм, так вот, это же тоже часть главы...
Было сложно объясниться перед маленькой девочкой, которая подрабатывала и убиралась, почему ей не открыли.
Сейчас, стоя около театра, Достоевский немного стыдился. Первый раз был, что он кого-то целовал.
–Николай, честное слово, извиняюсь, просто...
–А мне понравилось.
–Мне тоже. – Немного помолчав, Фёдор добавил – Можем немного прогуляться?
–Конечно!
Завернув в парк, Гоголь взял того за руку. Ему так было намного уютнее. Неважно, что там подумают прохожие, ему так просто хорошо. Холодная, бледная рука Фёдора. Хотелось её согреть, но это была в прямом смысле хладнокровность. Как и характер, только вот не со всеми.
Отпавший, пожелтевший лист упал с дерева. Небо сегодня было хмурым, видимо, тоже будет дождь... Но, время скорее всего есть. Мокроватый асфальт, по которому они шли, чуть то ли постукивал, то ли пошмыгивал. Потому и мокроватый, наверное.
Гоголь снова засмотрелся на серый пейзаж. Глаза его временно опустошались, видимо, снова вспомнил о проблемах...
–Не смотри так тускло туда. – Сказал Фёдор, положив на его плечо руку, чуть потряхнув.
–Мм? А, да... Хорошо. – Тот оглянулся, а Достоевский, глядя на него, заправил волос Николая за его ухо, чтобы не мешал видеть. Гоголь в ответ прижался щекой к руке Фёдора. Это было будто что-то родное, что не хочешь терять или отпускать. Но, конечно он немного подержав, отпустил кисть.
–Знаешь... Я однажды ночью позвонил одному знакомогу... Но что я сказал, тогда наверное прозвучало, как чушь.
–Если уж ты сказал ему что-то, а тем более ночью, значит, это скорее всего была правда.
–Почему?
–Мы, на самом деле, ночью говорим намного больше правды, чем днём. Так что же ты ему сказал?
–Да так, чепуха полная... – Николай слегка положил голову на плечо Достоевского.
Скора хепе енд