Сама такая
Все стояли вокруг. И смотрели прямо на нее. Никто сегодня даже не хотел слушать сказки. А ведь я ради них даже книжку принесла! Но нет, все восторженно уставились прямо на Настьку.
А Настька делала колесо. Идеальное, красивое, круглое колесо. Туда, сюда, совершенно не уставая. И все разом позабыли про меня. Я была обычной, и колесо делать абсолютно не умела. И на шпагат садиться тоже. А хотелось быть такой, как Настька.
- Мам, - мама складывала вещи из кабинки и не обращала на меня внимания. - Ну, мам, - заныла я. - мам, а можно я буду на гимнастику ходить?
Мама повернулась и уставилась на меня. А меня бесила шубка. И завязки шапки. И Настька, которая осталась там, в группе, делать свое колесо.
- Я колесо хочу научиться делать. И на шпагат сесть. Пожалуйста, - протянула я. Мама не ответила.
Вообще, пожалуйста - оно обычно всегда срабатывало. Оно было первой стадией. На второй включался рев. Рев мама не любила. Я сквасила губы.
- Милая, - обратила на меня внимание мама, - ну зачем тебе делать колесо? Мы сейчас поедем на скрипку. Тебе же нравилось играть ту песню.
- Но скрипка дурацкая! - возразила я. - И скрипит.
- Конечно, если ты будешь упрямиться и не будешь ставить руку, как говорит Татьяна Юрьевна, она и будет скрипеть. Не выдумай, пошли скорее, уже опаздываем.
И мама увела меня. Скрипеть во славу моего интеллектуального развития. Если честно, то скрипка мне нравилась. Но вот только скрипка. А все эти сольфеджио со старшими ребятами, вечно уходить из садика раньше, совершенно нет.
Но мама покупала пирожное. Это был наш ритуал. Каждый раз, когда мы возвращались домой, она покупала мне вкуснейшую корзиночку, наполненную огромным завитком белкового крема! Поэтому я честно продолжала скрипеть, славя классическую музыку и беруши фирмы «Молдекс» соседям. И скрипеть зубами в садике, когда Настька показывала очередное чудо гимнастики.
Пока однажды Татьяна Юрьевна не предложила расширить масштабы скрипа и не сменить дислокацию. Я, если честно, не совсем поняла зачем. Меня все устраивало. Но тогда мама сказала, что купит ручки, такие гелевые с блестяшками. Это был удар ниже пояса! Что там какая-то непонятная дислокация рядом с ручками! Конечно, я согласилась. У меня просто не было выбора.
А там, оказалось, что под сменой дислокации Татьяна Юрьевна понимала выступление во всех детских садиках! Перед множеством детей! Надо было скрипеть и скрипеть. И улыбаться. Правда назывался сей перфоманс сольным концертом. Ну и ладно. Зато ручки купят.
И вот наступил необычный день. Он был как будто бы особенным с самого утра. Мама взяла мне в садик нарядное платье и скрипку и сказала, что сегодня мы никуда не уходим. А потом в садик пришли и мама, и Татьяна Юрьевна, и мой аккомпанемент. Сегодня я выступала здесь. Перед всеми-всеми! И Владиком, и Дашей, и Санечкой. И, самое главное, перед Настькой. Вот уж перед кем хотелось похвастаться. Ну и делай свое колесо, я тоже кое-что умею.
Все были в восторге. Это был мой абсолютный успех! Когда мы вернулись в группу, то все трогали скрипку, спрашивали меня, как играть, учили песенку, а Настька стояла в стороне.
Она даже сделала свое фирменное колесо. И только Володька повернулся, сказал: «Круто, Насть». А потом он снова продолжил расспрашивать меня о волосе для смычка. Через три года Настьку отдали на фортепиано.
Спасибо, Настя.