Конец старого - это всегда начало нового.
Наступившее первое сентября обрадовало неестественно жарким днём и довольно сносным настроением.
Я стою в рядах нарядных и переговаривающихся ребят, практически ничем от них не отличаясь. Разве что на скуле всё ещё бледным зеленоватым пятном отсвечивает почти рассосавшийся синяк, да и под белой рубашкой на спине остались неровные разводы от почти заживших, выделяющихся теперь только красноватыми островками на коже ран.
Длинноватые, выгоревшие почти до белого цвета волосы, которые я так и не решился состричь опять, слегка прикрытые от прямых лучей солнца глаза. Хотя, наверное, солнце тут не при чём, мне просто не хочется разглядывать людей вокруг, как это делают другие.
Совсем рядом, почти прижимаясь к моему плечу, стоит Джису. Мы теперь одноклассники.
Сегодня она особенно красива, с милыми бантами, удерживающими два пушистых хвоста, и в лёгкой белой блузке с короткими рукавами. Лицо без косметики делает её младше, прекрасно гармонируя с обязательной первосентябрьской экипировкой.
Джису всё время тепло улыбается мне и пытается прямо тут, на линейке, перезнакомить со всем классом. Поддаюсь на её уловки, вежливо протягиваю руки парням, на автомате произнося своё имя, киваю девочкам, стараясь казаться доброжелательным.
Перед центральным входом в школу стоит выстроенный в ряд выпускной класс. Девочки все в одинаковых чёрных юбках и белых рубашках с короткими рукавами, парни, как и положено, в костюмах и при галстуках.
Иногда пробегаюсь по лицам, теперь уже десятиклассников, и натыкаюсь на взволнованный взгляд Хосока. Ему тоже не интересно происходящее на школьном дворе, его интересую только я.
В который раз отворачиваюсь и мажу взглядом по верхушкам деревьев. Пусть смотрит. За последние дни я уже привык к тому, что все ожидают от меня чего-то из ряда вон выходящего. Не знаю, может, они думают, что я под машину брошусь или вены буду себе резать?
Глупые… У меня даже мысли не возникает так поступить со своей жизнью. Я вообще никак не хочу с ней поступать, мне параллельно, что случится со мной дальше. Ещё один прожитый день, ну и ладно. Разве мне тяжело будет обрадовать Юру хорошими оценками или сделать вид, что мне нравятся песни Костика, а, может, меня напрягает то, что Джису слишком близко жмётся к моему боку? Нет. Раз им хорошо, так почему бы мне не подыграть?
Оттягиваю влажную рубашку на груди и поправляю галстук. Неприятно давит, но я стараюсь не зацикливаться на этом ощущении. Ещё каких-то полчаса, и можно будет свалить домой. Кажется, вчера Юра просила помочь в саду, или это было позавчера? Да не важно, в принципе.
Сквозь гул голосов и неприятный голос завуча в микрофон слышу звук мотора, который обрывается прямо напротив аллеи, плавно переходящей в школьный двор.
Сердце дёргается в груди, и дыхание сбивается на один такт. Пытаюсь выровнять вдохи и выдохи и отгородиться, сосредоточиться на чём-то другом. Не выходит. С ним никогда не выходит. Он прорывается сквозь выстроенные мной барьеры, умудряясь даже не подходить ко мне близко. Дёргает за болезненные ниточки внутри меня, одним взглядом заставляя выползти наружу меня настоящего. А мне это не нравится совсем, и я всячески пытаюсь с этим бороться, жаль, что пока безуспешно.
— С началом учебного года вас!
Финальная реплика в скрипящий микрофон, и ряды собравшихся начинают оживлённо аплодировать. И не потому, что рады вновь окунуться в стены родимой школы, а потому, что теперь со спокойной душой можно стянуть эти банты и галстуки, снять шпильки и туфли и умотать по своим детско-подростковым делам.
Хлопаю наравне со всеми, отсчитывая минуты, когда сорву с шеи галстук и расстегну рубашку. Наверное, стоит пойти домой вдоль речки, там прохладнее и меньше любопытных глаз. Только бы оторваться от Джису и Хосока, их забота иногда бывает слишком навязчивой.
— Ты куда? — Джису хватает меня за руку, как только понимает, что я не собираюсь тащиться внутрь школы со всем классом.
— Пройдусь. Душно слишком. Я подожду вас с Хосоком на перекрёстке, — вытираю вспотевшие ладони о брюки.
— Хорошо… — выдаёт спустя почти минуту, когда половина школы уже протиснулась в не слишком широкие двери и во дворе остались только неуспевшие. — У Хосока сейчас будет урок, сам понимаешь, выпускники, надо наставления получить и всё такое.
— Я знаю. Я подожду, — легонько подталкиваю её в спину, и Джису убегает, выискивая в толпе остатки нашего десятого класса.
Тут же стягиваю галстук, небрежно зажимая его в руке, и расстёгиваю две верхние пуговицы на рубашке. Кожа на шее чистая и слегка загорелая, и только сзади, под кромкой волос, остались небольшие, почти невидимые с первого взгляда шрамы от зубов.
Холодок по спине. Оглядываюсь по сторонам и выхожу на аллею. В самом начале, возле огромной старой ели, стоит красно-чёрный мотоцикл. Его хозяин, небрежно прислонившись бёдрами к лакированному боку, курит.
Ускоряю шаг, надеясь побыстрее пройти мимо. С того дня в больнице мы ещё ни разу не разговаривали.
Отмеряю расстояние шагами, отсчитывая их в уме, и, когда остаётся всего два или три, Чонгук перекрывает мне дорогу собой.
— Как всё прошло? — спрашивает слишком буднично.
— Отлично, — скольжу глазами по пустынной улочке, идущей вдоль школьного забора.
— С ребятами познакомился? С учителем? — затягивается последний раз и бросает бычок рядом с урной.
Вскидываю бровь, одновременно и на его вопрос, и на явное и даже преднамеренное непопадание в цель.
— Поднять? — улыбается одними глазами, и я понимаю, что он это сделает, если я попрошу.
— Нет, — обхожу его дугой, стараясь не выдать своего волнения.
— Я провожу, — Чонгук оставляет мотоцикл прямо под деревом и шагает за мной.
— Я не маленький, — бурчу довольно громко, нервно запихивая галстук в карман брюк.
— Знаю. Я этого и не говорил.
— Тогда зачем? — сжав кулаки, останавливаюсь и оборачиваюсь, делая максимально недовольное лицо.
— Мне просто хочется тебя проводить, — вздыхает. — Это не значит, что ты маленький или тебе нужна нянька, даже в свете последних событий. Просто разреши мне…
Смотрю на его загорелое лицо, выделяя несколько редких веснушек, которые я раньше не замечал, яркость губ, длинноватые пряди, падающие на лоб и частично закрывающие глаза, так, что не разобрать их цвет. Но я-то знаю, что они тёмно-коричневые, с маленькими, почти чёрными крапинками по радужке.
— Хорошо, — сдаюсь, всё же подозревая о том, что если я скажу «нет», он не пойдёт за мной.
В карих глазах напротив — благодарность, неожиданно больно кольнувшая меня где-то под рёбрами.
Не спеша идём вдоль забора и просто молчим. Я — немного впереди, Чонгук, отставая на полшага, сбоку.
Нервно дёргаю пуговицу на рубашке, душно, как будто июль на дворе, а присутствие Чонгука только усугубляет ситуацию.
— Хочешь, на речку сходим. Вода ещё тёплая.
Не сбавляя шага, оборачиваюсь на него и зависаю на несколько секунд, наблюдая, как он неосознанно облизывает потрескавшиеся губы. В голове тут же появляются воспоминания, которые я так тщательно старался затолкать по углам. О той ночи в больнице. Зачем тогда он сделал это? Чувствовал свою вину или, быть может, думал, что таким способом привяжет меня к себе? Улыбаюсь. А если его спросить?
— Чонгук? — завороженно наблюдаю, как начинают блестеть его глаза, когда он замечает мою улыбку. — Тогда, в больнице, зачем ты так поступил?
— Ты о тех словах, что я…
— Нет. Я о том, когда ты уже не говорил, — чувствую, что у меня слегка краснеют щёки.
— Тебе может не понравиться мой ответ, — останавливается и всматривается мне в лицо.
— И всё же? — медленно отхожу спиной вперёд и внимательно наблюдаю, как меняется выражение его глаз.
— Чимин… Я люблю тебя…
Теперь уже останавливаюсь я, как будто наткнувшись спиной на невидимую преграду.
Я действительно не ожидал, что он так скажет. Я вообще никогда не думал о том, что он может любить… Меня…
— Вода действительно тёплая? — пытаюсь улыбнуться, а он непонимающе моргает. — Или ты про речку просто так сказал?
— Нет… — на несколько секунд прикрывает глаза и выдыхает. — Пойдём?
— Так? — показываю взглядом на свою одежду.
— Это проблема? — поднимает бровь. — У меня в багажнике майка есть, если хочешь…
— Хочу, — не дослушав, утвердительно киваю головой. — А ещё я не против поехать. Боюсь, как бы его не украли, пока мы ходить будем, — киваю на мотоцикл, одиноко стоящий в начале аллеи.
— Ну раз ты так за него волнуешься… — хмыкает в ладонь, и я вижу, что сдерживает смех. — Тогда поехали.
Вынимаю из кармана телефон и нахожу номер Хосока, пока набираю смс, улыбаюсь.
«Прости, но я вас не дождался. Не волнуйся, со мной всё хорошо. Я с Чонгуком».
Возможно, окончание не такое, как многим хотелось бы. Но я всё же думаю, что именно на этом этапе отношений, когда конец одной истории плавно переходит в начало новой, стоит оставить ребят в покое и дать им самим всё решить:3
Наверное, они в будущем могут быть вместе, и разобраться в своих отношениях и чувствах.
Конец старого - это всегда начало нового.
Простите если есть много ошибок, у меня....Т9:3.
Огромное спасибо всем, кто читал!!!❤️