12
Компания, как это бывало обычно, собралась вечером в «Санчо», так сказать отметить пятницу. Отсутствовали Саид и Ислам, которые после суда почему-то не особо торопились присоединиться к друзьям. Настроение сегодня у все одинаковое – напряженное, все ожидали новостей. Лишь Артур и младший брат Ислама Хасан иногда пускали шутки, стараясь разрядить обстановку. Наконец в дверях показался хмурый Ислам, скучающим взглядом нашел свою компанию, неспешной походкой пошел в их сторону. Давид переглянулся с Магомедом, чувствуя неладное. Хасан так же перевел заинтересованный взгляд на брата. Парни обменялись рукопожатиями, Расул уступил место, сам садясь на ручку дивана. Магомед не выдержал и первым заговорил.
- Ну, не молчи, посадили его?
Ислам отрицательно покачал головой.
- Нет!? – подал голос Расул, - Его вина ведь полностью доказана!
- Будет еще один суд, - сказал Ислам, пряча лицо в руках, - без Малики ничего не решится. Судья хочет поговорить с ней, - откинулся на спинку дивана.
- Зачем? Она ведь дала показания, рассказала все, что знала, - Магомед.
- Она главный свидетель, Мага. Плюс потерпевшая. Иск подан от ее лица. Суду наплевать, что у нее расшатана психика, требуют ее присутствия.
- Обалдеть, - возмутился Расул, - а Саид? Он пригодился?
- Он всего лишь формальность, друг, а вот Руслану не повезло. Парень может попасть под статью.
- А причем тут он? – спросил Мага.
- А кто это? – Давид.
- Брат убитого, - ответил ему Мага.
- Статья 126 УК РФ. Похищение человека, - пояснил Ислам, - эта тварь решила тонуть не одна, тянет за собой парня. Ведь он тоже участвовал в первом похищении Малики, но тогда все замяли, она вышла замуж за Имрана.
- У него же свадьба в следующем месяце, - присвистнул Мага, - влип мужик.
- Разве его могут посадить? Максимум штраф выпишут, чего вы так беспокоитесь, - не понимал их Давид.
- Этот Тагир вовсе не так прост, как кажется на первый взгляд. Он не хочет в тюрьму, и будет цепляться за свободу всеми возможными способами.
- Он человека убил, Ислам! Как он может оставаться на свободе? – взвился Магомед.
- Где сейчас Малика? – задал Давид наводящий вопрос.
- Да откуда же я знаю?! – психанул Ислам. – Ее Ибрагим забрал несколько дней назад, даже ее родные не знают, где они могут быть. У обоих телефоны не доступны. Я не знаю, что делать дальше!
- А ему можно доверять, ну, Ибрагиму этому? – снова спросил Давид.
- Тебе то чего неймется, Дав? Завелся, будто больше всех это тебе надо! Раз она села к нему в машину, значит можно. Я с ней год проработал, и то, каждый раз как нужно было вместе куда-то съездить, чуть до драки не доходило.
- Да у тебя морда просто бандитская, поэтому она боялась наверно. Со мной такого не было, несколько раз подвозил...
Мага заткнулся под напором пристального злого взгляда Ислама.
В бар вошли Саид и Назир, оба хмурые как дождевые тучи. Прошли к столику у окна, Саид тут же взялся глушить сигареты, Назир сделал заказ незамедлительно подошедшей официантке. Та, любопытно косясь на хозяина, поспешила на кухню.
- Ахмед, - позвал Саид бармена, - водки.
- Не стоит, брат, зачем? Сейчас поешь горячей еды, придешь в норму, - уговаривал Назир.
- Не хочу я есть, я хочу пить! – процедил сквозь зубы.
- Саид...
- Либо ты молча сидишь со мной, либо проваливай, Назир. Мне не нужна нянька.
Ахмед принес две рюмки и бутылку дорогой водки, холодную закуску.
С не меньшим интересом за этой двойкой наблюдали и Ислам с компанией.
- Ему тоже тяжело, - сказал Ислам, - все еще надеется вернуть ее.
- Не получится, - вставил свое слово Давид, - она давно уже к нему ничего не чувствует.
- Дав, ты ничего не хочешь нам рассказать? Что-то мне подсказывает, ты не из-за нас торчишь в городе. Такое ощущение, что ты тоже ждешь возвращения Казбековой.
Тот как-то грустно улыбнулся, и кивнул.
- Я знаком с ней, и приехал в какой-то степени из-за нее. Но и вас давно собирался проведать.
- Ты офанарел о таком молчать? – Ислам выругался парой бранных слов, - Давно?
- Да.
- Пацаны, вы задолбали уже говорить об одной и той же бабе все время! – возмутился Артур.
- Я все жду, кому это первым надоест, - поддержал Хасан.
- Заткнулись оба! – рявкнул Ислам. – Я тебя слушаю, Давид.
- Пока я не увижу и не поговорю с ней, я не буду обсуждать это ни с кем из вас, - твердо заявил Давид, - хочешь что либо знать, помоги нам встретиться.
***
Малика сидела в полюбившемся кресле у окна, собрав под себя ноги и укрыв колени пледом. Глядя на темную ночь за стеклом, девушка обдумывала все, что всплыло за день. Оказалось, Хранителя зовут Мустафа, а так же он и Дева/Зухра были кровными родственниками Ибрагима, дядей и тетей. Вся тяжесть этой печальной истории давила на девушку, она даже представить себе боялась, насколько это тяжело. Вот так любить, жить в десяти минутах ходьбы друг от друга, и ни разу не встретиться на протяжении долгих 28-ми лет! Они посвятили свою жизнь религия, молясь о спасении душ своих близких и родных. Приняв все, что с ними случилось, как злой рок судьбы. Он так ей и сказал, Мустафа, когда после обеда они с Ибрагимом пошли к нему в башню, чтобы познакомиться.
- Значит, так было угодно Всевышнему, дочка, таков наш крест. Мы не могли иначе, то было другое время, воля родителей – закон. Это сейчас, молодежь творит все, что придет на ум, а мы не могли иначе.
Мужчина средних лет, на вид 48/50, высокий, худощавого телосложения, с взглядом острым как у орла, точенными, но красивыми чертами лица, внимательно изучал ее. Чем-то похожий на Ибрагима, возможно цветом волос, или глаз, Мали уже запуталась. Он смотрел тепло, а когда узнал где они были до того, как пришли к нему, слушал гостей, чуть ли не впитывая каждое слово. Но Бараш не отошел ни на секунду от них, не дав ей возможности поговорить с Мустафой наедине. Оно и к лучшему, наверное. Ведь, что она смогла бы изменить за один разговор, если они сами, двое человек не принимают никаких решений на протяжении 28-ми лет?
На плечо девушки легла тяжелая рука Ибрагима, он сел на ручку кресла. Поцеловал ее в макушку и немного потряс за плечо.
- Чего киснешь, малая? – спросил он.
Она накрыла его руку своей, теребя пальцы. Когда они оставались наедине такие действия казались совершенно естественными, Ибрагим мог запросто поцеловать ее, в висок, в щеку, руку. Но когда рядом кто-то был, как сегодня, Мали было неудобно даже просто сидеть рядом с ним. Ей казалось, что все вокруг знают, что между ними что-то есть. Даже стены дома, деревья и снег попадали под подозрения, ведь они главные свидетели того, что творится.
- Мали, все в порядке? – встревожился Ибрагим.
- Бараш, я хочу домой, - тихо сказала Мали. – Я больше не могу прятаться здесь.
- Тебе плохо здесь?
- Нет.
- Тебе плохо со мной?
- Нет.
- Тогда что? – не понимал Ибрагим.
- Чем дольше мы здесь находимся, тем больше слухов о нас рождается там, Ибраш. Я привыкла жить с шушуканьем за спиной, но ты не должен этому подвергаться.
- Я смогу противостоять любому...
- Подумай о моих родителях, представь какого им сейчас. Они и так слишком часто из-за меня краснеют. Пожалуйста, давай вернемся?
- Ты точно этого хочешь? – заглянул он ей в глаза.
- Да, - уверенно ответила она.
- Хорошо, тогда завтра поедем домой, - сказал Ибрагим, - и не думай о людях, они считают, что ты в санатории.
Он встал и направился к расправленному дивану, забрался под одеяло и поманил ее. Малика в недоумении поднялась с кресла, уперев руки по бокак.
- То есть, как это в санатории?
Ибрагим снова похлопал «ее» место в постели.
- Иди сюда, я расскажу.
***
В салоне машины негромко играла музыка, Мали смотрела в окно, с сожалением понимая, что не так сильно хочет возвращаться домой, как об этом вчера говорила. Ибрагим внимательно вел машину, зная коварность горных крутых дорог. Позади оставалось многое, оба это понимали: маленький, но такой «свой» мир, с которым теперь нелегко расставаться. Она боялась на него смотреть. Он не давил на нее, по крайней мере очень сильно старался. Пейзажи за окном менялись, милый домик давно исчез из виду, впереди лишь высокие вековые горы покрытые белоснежными холмами. Одна песня сменяла другу, тихо заиграла гитарная музыка, Мали прислушалась к песне, мужской мелодичный голос пел:
«Проходит время, гаснут лампы, стираются мили,
Ему твердят: "Будь проще!"...
Что ж, наверно, проще бы было
Не жить стремлением взглянуть на Мир с экранов билбордов,
И он завязывал, честно, но шнурок бикфордов.
Ей снится дочка в детском кресле в салоне авто,
Пока вагон метро сливает всех в общий поток.
Чтобы достать до звёзд не нужно загранпаспортов,
Вы - именно те, мы - именно то...»
Невольно она улыбнулась, соглашаясь с неизвестным ей артистом, покачивая головой в так музыке. Ибрагим резко дал по тормозам, девушку дернуло вперед, а он, не объясняя ничего вышел из машины. Обойдя авто он открыл дверь с ее стороны и предложил руку.
- Что ты делаешь? - недоумевала Мали.
- Пойдем, - позвал Ибрагим.
Она неуверенно вложила в его руку ладонь и вышла, все еще не понимая в чем дело. Он на секунду залез в салон машины, сделал громче музыку, вернулся к ней и немного отвел в сторону. А потом он приобнял Мали и стал топтаться на месте, импровизируя медленный танец.
«Они рисуют в планах домик с лужайкой в окне,
Щенка терьера, камин, мягкий плед, каберне,
Своих родителей в детской, Париж на холсте,
Вы - именно то, мы - именно те...»
Эхом отдавалось в снежных горах, а они танцевали, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Мали обняла его в ответ, он устроился подбородком чуть выше ее лба, с закрытыми глазами наслаждались моментом. Дыхание создавало облако пара при каждом выдохе.
Мали вдруг подумала, что такого больше не будет... момент никогда не повторится. Ей так захотелось остановить время, чтобы быть всегда с ним, вот так – без правил, понятий, и людского мнения.
- Ведь я мечтаю о том, что и ты тоже, чтобы журавль в руках, а клинок в ножнах, - повторил он слова песни, - Иметь дочурку и сына к тридцати примерно, и быть не просто отцом, а быть примером.
Она подняла на него вымученный взгляд, эти потухшие карие глаза, что за короткий срок стали эпицентром его Вселенной.
- Выходи за меня, - попросил Ибрагим.
Который раз он предлагает ей это? Никто из них уже не вспомнит. Песня закончилась, заиграла другая песня, тоже медляк, они остановили танец. Он изучал ее лицо, пытаясь угадать, о чем она думает в этот момент. А Мали... она вдруг потянулась и поцеловала его в губы. Запустила пальцы в волосы, отстранилась, закрыв глаза.
Он смотрел на нее, не моргая глазами.
- Это значит «да»?
Мали не смогла на него посмотреть.
- Это значит «нет», - расцепила его руки и быстрым шагом ушла прочь от него.
Пытаясь удержать внутренний крик души, девушка поднесла ладонь к своему лицу, заставляя молчать губы, с которых готовы были сорваться признания. Не желая быть пойманной в своих эмоциях, Мали закусила свою кисть, оставляя глубокий след от зубов. Ибрагим этого не мог видеть, он стоял к ней спиной. Очнулся, когда девушка хлопнула дверцей, садясь на заднее сидение. Пиная мелкие камешки на пути, он направился к машине, сел за руль и поехал дальше, словно сейчас ничего не произошло. А на заднем сидении тихо плакала та, что разбивала ему сердце.
- Прости, - сиплым голосом произнесла Малика.
***