Привет, душа моя

Кто не любит Новый год?

Плевать, что сейчас только осень и до праздника ещё кучу месяцев нужно прожить. Настроение не может быть плохим, когда тебя с утра встречает красивейшая ёлка и подарочки. От восторга я даже не сразу замечаю огромные кукольные домики. Чёрт, такие же, как на витринах из детства, когда ты только смотришь и мечтаешь, что Дедушка Мороз принесёт тебе такой под ёлочку, хотя в глубине своей крохотной детской души знаешь: его не существует, а у родителей нет денег на такую роскошь. И всё, что тебе остаётся — лежать и мечтать, что, будучи взрослой, ты скупишь все куклы и домики в мире.

Во всех грозных пацанках просыпаются маленькие девочки, которые уже, кажется, готовы воплощать все свои «грязные сценарии» с полученым набором. Попрошу без осуждения, все мы знаем, чем и как Барби занималась с плюшевым медведем. У нас такой творческий порыв начался — где-то пролетел Кен, у кого-то в домике сидело две барби, кто-то оставил одну куклу. Настоящая семейная идиллия в общем.

И тут в детский сад возвращается воспитательница, Любовушка наша. Конечно, нужно быть тотальным дебилом, коим мы не являлись, чтобы не понять, что нас не просто в куклы позвали поиграть.

— Создайте дом своего счастья, — легко и непринужденно озвучивают задание, а мне уже хочется встать и выйти по ряду причин. Одна из главных — нужно снова будет рассказывать о том, какое же прекрасное будущее ты себе рисуешь, сидя с каким-то вечно недовольным мужиком, нарожав ему кучу деток и как ты взлетаешь на седьмое небо от нового рецепта борща. Именно сейчас меня будто возвращает в подростковые годы и я принимаю решение — идти в протест, показывать ту картинку, которую я хочу.

Все более или менее уже создали свои архитектурно-дизайнерские шедевры. Время поболтать.

Некоторые рассказы не удивляют, девочки идут по тому сценарию, что им наиболее нравится и ничего плохого я лично в этом не вижу. Как говорится, на вкус и цвет фломастеры разные. Неожиданно было услышать такие слова от Крис. Её мечта окончательно закрепляет за ней погоняло «мать» до конца наших дней, но я не могу не чувствовать то тепло, с каким Шума рассказывает о своих планах и мечтах.

— Он не может водить. Безопаснее, когда я за рулём, — вот тут я бы удивилась, если бы она этого не сказала или сказала бы иначе, а так узнаю Киру. Даже сдерживаюсь и не закатываю глаза, лишь тихо, скорее себе под нос, смеюсь. Всегда всё, что касается машины, — её стезя. Могу на пальцах пересчитать количество раз, когда за рулём была я, а не она. А если учитывать разы, когда мы ехали без криков и поучений, то ограничится можно и вовсе одной рукой. С тех времён утекло немало воды. Поэтому я остаюсь уверена, что нынешний мой уровень вождения заставит её удивиться. Ведь причина даже не в навыках, а в Кириной невозможности довериться кому-то и не контролировать ситуацию. Может быть когда-то мне ещё удастся помочь ей с этим.

— Я не знаю, что такое счастье, — явно не ожидая такого заявления, почти задыхаюсь от возмущения. Какая-то совершенно глупая обида поселяется во мне и начинает цепкими лапами сдавливать сердце. Неприятно. Да, несомненно, наши отношения были далеки от идеала, но в голове вновь и вновь болезненной пульсацией разносится вопрос «Неужели всё правда было так плохо? Неужели хоть один день со мной ты не была счастлива?». Я подсознательно отодвигаюсь поближе к Насте и приковываю всё внимание к своему домику, стараясь отогнать назойливые мысли, а главное — не смотреть на Киру. Нет, внезапно заявившая о себе гордыня не позволит. Благо, недолго ей оставалось бунтовать, поскольку очередь дошла до меня и пришлось переключится на «интереснейшую», зато хотя бы правдивую мою историю.

— Мой домик счастья. Тут большая гостиная, обязательно огромный стол и удобные диваны, чтобы гостям было удобно. Просторная спальня с панорамными окнами. Ещё у меня и партнёра будет две машины, у каждого своя, чтобы никто никому за царапины мозги не еб, извините, не выносил.

— В твоём доме совсем нет места деткам, — совершенно как-то бесцеремонно перебивает меня психолог, и даже сложно сориентироваться сразу, что больше сбивает с толку — несвойственное ей поведение или сам недовопрос.

— Потому что их не будет. Так вот...

— Почему такая категоричность?

— Потому что я не могу иметь детей и говорить об этом мне точно не хочется, а чтобы взять ребёнка из детдома, нужно дать ему любовь. Эти детки и так настрадались, что я могу им дать? Лупить, как меня в детстве лупили? Я себе такого не позволю, а по-другому не умею. Я боюсь детей, боюсь навредить им. Не хочу, чтобы потом мои дети страдали и вываливали все деньги в сеансы с психологами. Или ещё хуже, молча пытались глушить физически моральную боль, как это делала я. Можно мне закончить? — вот хамить в планы совершенно не входило, это вырвалось само по себе, за что я сразу же приношу извинения. Я правда держалась до последнего, пыталась съехать с этой темы, которая давно перестала быть болезненной и теперь просто являлась частью моей истории и причиной горы сожаления от окружающих. Вот даже сейчас половина смотрела так, будто я не детей не могу иметь, а сижу без рук, без ног, без глаз и прочее.

Геля с Лерой начинают морально давить, хоть и не специально, желая выведать все секретики и обстоятельства, а также дождевой тучей над головой висит томное молчание Розенберг. Мой протест вылез мне же боком, как там говорится? Инициатива ебёт инициатора? Я это очень ярко только что прочувствовала.

— Да отъебитесь вы от неё. Сказала же — не хочет говорить, — за меня вступается «мать», в который раз доказывая, какое же у неё всё-таки большое сердце и вся агрессия — следствие тяжелой жизни. С волками жить — по-волчьи выть. Бессознательно поворачиваюсь к Кире и вижу, как она прямо сжалась вся, желая, по всей видимости, слиться с декором. В голове выстреливает моментально — она думает, что это из-за её любви к рукоприкладству. Хочется разорваться на части. С одной стороны, Любовь и девочки, которые ясно выразили своё намерение докопаться до правды. С другой — собственное эго, которое брыкается и недовольно фыркает от пребывания слишком большого количества людей в чересчур личном. Побеждает третья сторона.

— Крис, всё окей. Может быть, моя история поможет кому-то не совершить таких же глупых ошибок. В общем, когда мне было 20 лет, почти 21, на дне рождении подруги меня использовали. Кто, что и как я не помню, поскольку мне тогда что-то подсыпали. Первое правило, девочки, всегда следите за своим стаканом на вечеринке. Даже в кругу друзей. Только помню, что проснулась в синяках и прочее. Ну и, конечно же, я залетела. Что делать, куда идти я абсолютно не знала, поскольку только переехала тогда в Питер и даже толковой работы не имела. В общем, бывшая моя подружка, такая же придурошная, как и я, начиталась в интернете о народных методах прерывания беременности. Рассказывать, конечно же, что да как не буду, но закончилось всё плачевно. Врачи еле откачали меня тогда, можно сказать, с того света доставали, пошли осложнения и имеем теперь, что имеем. Так что теперь, благодаря своей тупости, вот так вот. Урок — не занимайтесь такой хуйней, есть специализированные учреждения, — на лицах девочек застывает гримаса ужаса, а у меня даже голос не вздрагивает при рассказе. Эта тема уже давно была пройдена с психологами и является для меня абсолютно забытой пустотой, что никак не откликается внутри. Жаль только, что из-за такой глупости чуть не умерла. Единственная причина, по которой я решилась вот так вот всё выпалить — уберечь смотрящих это шоу девочек от моих ошибок.

Настя лезет обниматься, но я останавливаю её в этом стремлении, цепляя улыбку обратно, убеждаю, что всё в порядке и наконец-то мы перестаём мусолить эту тему. Мысленно ставлю в голове галочку больше не выделяться.

Я прямо чувствую на себе тяжелый злобный взгляд Киры, но так и не решаюсь посмотреть на неё в ответ, хотя и без того знаю, что она сжала кулаки и стиснула челюсти до скрежета зубов.

— Успокойся, когда-то поговорим об этом, — говорю негромко, но этого точно хватит, дабы Медведева услышала мой посыл и перестала походить на разъяренного быка. Краем глаза замечаю, как она, уж точно пересилив себя, кивает. Весёлая нас ждёт неделька счастья.

Видимо, девиз недели счастья — подарим девочкам незабываемое утро. Лично я проснулась от того, что кто-то настойчиво гладил мою руку.

— Да блять, я в ночную сегодня, дай поспать, — в полудрёме просто выдергиваю руку, освобождаясь от чужих прикосновений, и накрываюсь одеялом с головой. Прямо под нос кто-то подносит цветы, а именно розы. Спасибо году работы во флористике, этот запах ни с чем не спутать. Сон как рукой снимает и я окончательно просыпаюсь. Сегодня моё утро начинается с какого-то очень красивого мужчины в костюме и букета цветов, что вынуждает дать этой недели ещё шанс. Лёгкое разочарование настигает, когда в мозг доходит, что это не просто розы, так ещё и банально красные, но всё же взращённая в стенах школы женственность заставляет прикусить язык и принять их. Цветы это цветы.

Мужчина прямо-таки осыпает меня комплиментами, от чего хочется рассмеяться, поскольку я знаю, как выгляжу с утра, особенно, если разбудить раньше времени. Но опять же — женственность и элегантность. Спустя время меня всё же пробивает на смех, но всё из-за реакции Крис. Кира меня не удивляет — я то знаю, как тяжело её утром разбудить и какая злобная она ходит ещё минимум час после пробуждения. Но вот Крис знатно повеселила. Вот что значит приоритеты у человека — какие бабочки, какие цветы, какие мужики — сон. Истинное восхищение.

— Она не любит розы. Уж точно не красные, — что и требовалось доказать. Медведева бурчит как всегда, выражая своё недовольство, почему-то, моему спутнику. По беспричинной ревности у нас 1:1.

— Вообще-то это мои любимые цветы. Благодарю. Прекрасный букет, — вру нагло и беспардонно, словно наказывая Киру за её вмешательство в чужой диалог и проявление своих замашек из предыдущей жизни. Ко всему прочему, из головы всё не выходят её слова о счастье и том, как оно ей чуждо.

Приятным бонусом становится сладкий завтрак и, о боги, кофе. Благодаря нашему отряду торчков здесь такие изыски не столь частые гости, поскольку сахар и кофеин являются сильными стимуляторами, а этой школе вот только ещё в добавок ко всему не хватает возбужденных агрессивных женщин.

Утро прямо как в лучших домах Парижа. Только Кира то и дело бросает недовольные взгляды в сторону моего спутника, буквально прожигая его взглядом. Вся эта ситуация вызывает лишь какое-то пресловутое умиление что ли, и сразу вспоминаются слова Штрэфонд. Может и правда ещё не всё потеряно? Нет, нет, нет, все мысли тут же силой прогоняю прочь, не желая портить столь прекрасное утро таким грузом.

Нам дают время на собраться и начинается просто какая-то вакханалия. Крис и Кира не могут разобраться в одном платье, Амина не справляется с «наталкой», Настя вдруг почувствовала себя Джиджи Хадид. Одним словом — подготовка к свиданию. У меня она не занимает слишком много времени, поэтому с большим удовольствием помогаю Крис с макияжем и укладкой. Даже готовлюсь предложить помощь Кире, но она прекрасно справляется и без меня. Всё же опыт не пропьешь, это факт.

Мне кажется, каждая надеялась на красивое свидание в каком-то ресторане, дабы вкусно покушать и побеседовать с кем-то вне школы. Не всем мечтам свойственно сбываться. Не знаю, как у остальных, но моё проходит просто ужаснейшим образом. В картинной галерее мой спутник начинает громко обсуждать ничтожность полотен, уже только этим заставляя желать провалиться сквозь землю, да ещё и вскоре начинает обвинять меня в тупости и неосознанности. Долго терпеть оскорбления не входит в планы, поэтому я довольно быстро оставляю мужчину в гордом одиночестве.

На психологии после этого испытания из самого интересного, наверное, разве что рассказ Вилки и её ответка Юле. Хочется подписаться просто под каждым словом Виолетты и пожать ей руку. Каждый раз, когда Михайлова открывает рот, я всё больше скучаю по Лизе, которая была слишком права, но мы не были готовы её услышать.

— Я собственница.

— Блять моя ты кися, — в этот момент я уже просто не выдерживаю. Даже присутствие Розенберг не останавливает истерического смеха. Это уже просто походит на какой-то китчевый роман, в котором автор придумывает всё, только бы удержать внимание читателя. Невольно обращаю свой взор к Кире. Вот у кого можно брать уроки по столь искусному мастерству собственничества. Даже спустя столько лет она до сих пор заводится при виде меня с кем-то другим. Мы смеемся с ней, недолго, но вместе, но всю идиллию вновь рушат её слова об отношениях. С моей памятью явно что-то не так.

Неделя набирает с каждым днём всё новые обороты и следующее задание предугадать безумно сложно. Снова дорога, снова чёрный наш бусик. В итоге нас ожидает испытание с детьми и лично для меня тут счастьем и не пахнет. Благо, мне достается не самый плохой ребёнок — не совсем маленькая девочка, далеко не капризная и даже почти послушная. В списке дел всё по-классике издевательств: сделать математику, приготовить ужин, приучить есть овощи, помочь подготовить школьный проект «мы против насилия». Такое чувство, что все минусы собрали в одну кучку и теперь испытывают меня на прочность.

Мы кое как справляемся с математикой, после которой мне ещё придется с неделю заново убеждать себя в собственной не-тупости, и рисуем большой плакат о защите животных от насилия. Каким-то чудом и обманными путями даже удается убедить Машу помочь приготовить ужин и заставить её съесть несколько овощей, аргументируя тем, что у меня аллергия и нужно точно понять, что именно за овощи перед нами. Между прочим, отец Марии высоко оценил такую уловку и попросил придумать ещё несколько трюков. Мы разошлись на хорошей ноте, даже усталость исчезла, когда он поведал свою историю. Стало безумно обидно и одновременно очень радостно, что несмотря на все испытания, которая подкинула ему судьба, этот мужчина остался стойким и стал для своей дочери всем.

В какой-то степени это доказало, что я могу находиться в одном помещении с детьми и не выходить из себя от каких-то их капризов, а коммуницировать и налаживать контакт. Истинной отдушиной стали качели на детской площадке, которые мы с Крис сразу же заняли и сами до прихода Марии Владимировны сами стали на какой-то момент маленькими.

Видимо кто-то всё же решил визуализировать дом счастья, поскольку привезли нас просто в шикарнейшее место. В мечтах, лет так через 5-7 именно такой домик будет принадлежать и мне. Вознаграждением за страдания с детьми стала встреча с восхитительной женщиной, Мариной Федункив. После небольшого физического труда мы собираемся за столом и тёплая атмосфера какого-то домашнего уюта пропитывает каждый уголок дома.

Очень обидно, когда после рассказа Марины она трещит по швам. Как рассказывает о муже наркомане, как понимала, что его нельзя бросать, потому что он в зависимости, как он избивал её и ломал кости, как сбежала в Москву, имея только собак и кошек... Мне становится плохо. Сперва мозг даже отказывается воспринимать всю эту историю и каждое слово звучит как издёвка, бьет хлёсткой пощечиной, всё сильнее и сильнее выбивая грунт под ногами. Я держусь до последнего, но в какой-то момент слушать становится совсем невмоготу, поэтому во избежание лишних расспросов и публичных истерик, извинившись, покидаю стол, просто пулей вылетая из дома.

В панике забиваюсь в угол самой крайней беседки и слишком по-киношному сползаю по стенке вниз. Даже не разобрать, какое чувство сейчас самое сильное — гнев, страх, боль, обида? Они комплексом давят, заставляя ощущать себя самым никчёмным созданием в этом мире. От собственной беспомощности даже плакать не хочется, приходится долго и глубоко дышать, вспоминая все слова от психолога, о том какая я сильная и как под силу любая преграда. Даже такая сложная.

Спустя энное количество времени вернуть контроль над собой процентов на 40 всё же удается и именно в таком состоянии меня находит Кира. Без слов, опускается на корточки, касается спины и тонкие пальцы бережно едва проходятся вдоль позвоночника вверх-вниз, пока в какой-то момент не останавливаются на шее. Слишком знакомые жесты. Я могу прочитать, что произойдет дальше. Она остановится совсем ненадолго, дабы продолжить легко надавливать на кожу круговыми движениями, пока всё внимание не переключится на это тёплое чувство. Затем Кира возьмет меня за руку и будет нежно массировать побелевшие костяшки. Всё происходит именно по этому сценарию и мне тошно становится. Тошно от того, как хорошо она меня знает, как знаю её я, как чувства и прошлое заставляют бегать из угла ринга в угол и я заведомо знаю, что проиграю этот бой.

Перебор по боли. Все мысли, омрачающие каждое утро этой недели взорвались ярким фейерверком и теперь без спроса лились наружу. Нужно оградить себя и Киру от этого разрушающего потока, именно по этой причине я создаю дистанцию между нами и намереваюсь уйти из беседки.

— Объясни, что с тобой происходит на этой неделе? — Кира действительно искренне пытается помочь, а я, как последняя сволочь, пытаюсь лишь сбежать от проблемы. Снова. Без диалогов, потому что так проще. В этот раз меня останавливают и деваться больше некуда.

— Что тебе не хватало? Скажи мне, Кир, что делало тебя такой несчастной?

— Ты реально из-за этого всю неделю меня избегаешь и на эмоции выводишь?

— Вот ответь просто. Что такого я сделала, что ты не знаешь, что такое счастье?! — трудно не заметить, что я буквально закипаю. В голове будто щелкает пресловутый тумблер, после чего вся обида и грусть меняется на злость. Мы стоим буквально в метре друг от друга, но сейчас особенно остро я ощущаю неописуемую пропасть, наполняющуюся с каждой секундой лишь нарастающим напряжением.

— Скандала хочешь? Давай, я здесь. Покажи весь свой огонь, кисуль, — Кира, как ни странно, держится до талого, не повышает тон, в отличии от меня, и только выжидающе смотрит, чем же закончится. Казалось, даже воздух накалился и пропитался до краёв негативом, что вот-вот обрушится на наши плечи.

— Что и требовалось доказать. Тебе было глубоко поебать на меня всё время. Просто дурнушка на поиграть. Какого хуя я вообще себе что-то там придумывала? Идиотка.

— Ты бросила меня! Ты блять бросила меня, когда я в тебе нуждалась! Ушла, когда я была на самом дне! — недолго Медведевой хватило самообладания, но всё же стоит отдать должное школе Пацанок, благодаря которой оно вообще появилось. Раньше всё закончилось бы ещё на первой фразе не слишком дружелюбным указанием дальнейшего маршрута. Расстояние между нами как-то резко сокращается, но это остаётся вне моего внимания, так как мозг слишком занят обрабатыванием получившей информации. Эмоции срабатывают раньше рационального.

— Моя ты хорошая, нихуя мы запели? Бросила? Ты нихера не путаешь, родная? А что, должна была вернуться, терпеть все побои снова и снова? Ждать, пока соизволишь вернуться домой? Гадать, будешь сегодня пьяная, под кайфом, трезвая? А может не уходить никуда, ждать, пока ты в приходе убьёшь меня нахуй? С меня хватит этой хуйни. Говорили мне — не спасай её, она не хочет спасения. Но нет же блять, нужно же поиграть в спасателя.

— А я просила? Просила спасать?! У меня на спине знак «Спасите меня» был или что? С чего ты взяла, что мне нужна помощь? Ты что у нас, центр помощи для нуждающихся? Я начала торчать уже в отношениях с тобой! От чего ты меня спасала?

— Хочешь сказать, что это по моей вине ты начала употреблять? Ты совсем уже ебанулась или как?

— Блять не придирайся к словам. С самого начала вся эта ссора началась с необоснованного доёба. Тебе вечно нужно выставить меня виноватой, да? Все плохие, но только ты одна святая и хорошая. Хули не ушла сразу, раз тебе было так хуёво со мной? Почему ты блять от меня не ушла?

— Да потому что я любила тебя! Я сука любила тебя больше, чем остальных! Даже когда ты месяцами не просыхала, когда бухала и торчала как проклятая! А что в ответ? Ты редкая мразь, ты сволочь и прочие унижения!

— Да за что меня было любить?! Я проебала в моменте всё! Спорт, карьеру, учёбу! Ты любила, когда я ненавидела себя больше всего. Блять я срывалась на тебе каждый божий раз, а ты всё равно оставалась и терпела. Жила совсем рядом постоянным напоминанием, какое я ничтожество, не заслуживающее любви! А потом заставила ненавидеть себя ещё больше за то, что сломала тебя!

— Любят не за что-то, Кира! Выучи уже ты сука это. Ты всегда заслуживала любви. Больше, чем многие другие. И я была готова давать тебе эту любовь, да хули, давала тебе её. Просто сука бери, вот, на блюдечке с голубой каемочкой. Наслаждайся.

— Но я не умела её принимать. Я не умела тебя любить, — её голос предательски вздрагивает, выдавая ту самую боль и принятие после такого признания мне или самой себе, тут уже не разберёшь. Ссора сразу же сбавляет обороты и оставляет за собой только едкое опустошение и бессилие.

— Не нужно было снова запускать это колесо сансары.

— Не-а, даже не начинай эту хуйню. Я больше не потеряю тебя.

— Кир, нам нужно прекратить мучить друг друга. Это всё было неправильно. Я не простила всё. Хожу тут вечным триггером для тебя и напоминанием о прошлом, которое ты так хочешь забыть. Я не могу причинять тебе боль. Пора заканчивать эту историю.

— Владлена, пожалуйста, — Кира почти шепчет дрожащим голосом, губы бледные, точно липнут друг к другу. Она срывается в слёзы первой. Я сокрушаюсь.

— Что ты сейчас сказала?.. — аж коробит, не ожидаю, что собственный голос будет звучать так громко. В горле пересохло так, что каждый вдох словно лезвием по чувствительным стенкам гортани. Сразу же услышанное спихиваю на воображение, на крайний случай — звуковые галлюцинации, лишь бы не правда.

— Ты слышала.

— Нет. Не вздумай. Забери это назад. Господи... — паника незаметно, крадучись, подступала к горлу. Застревала пульсирующим комком, не давая, по сути, вымолвить и слова. Казалось, внутри кроется некая бомба замедленного действия, и прекрасное моё тело вот-вот разорвет на части. По коже бегут мурашки, а внутри становится больно и тепло одновременно. Собственное имя впервые за долгое время не резало слух, а звучало чертовски правильным. Так умеет только Кира.

— Я больше не буду играть в эти дурацкие игры. Ты нужна мне вся, Влада, — я сдаюсь. Безоговорочно и позорно принимаю поражение, прижимаясь всем телом к ней. Такая родная, такая моя. Кира ласково касается спины в ответ, приобнимая, словно боясь спугнуть — нежно проводит пальцами, поглаживая и в тоже время успокаивая. Хочется просто вот так вот стоять, обнимая её до потери пульса, не отпускать ни за что и никогда. Прямо сейчас даже не думается о том, как всё это дико, будто в новинку, как давно такое было и можно ли нам вообще теперь так делать. Всё ощущалось правильным. Несмотря на слёзы, крики до этого, сильные слова и обвинения, мы были теми недостающими пазлами в жизнях друг друга. Мы были единственной цельной картиной.

— Скажи ещё раз.

— Моё солнышко, Владлена.