Долларчонок

Чимин находился в кабинете Юнги и со скукой ждал, когда он закончит телефонный разговор. Верхней половиной тела Чимин лежал на столе, положив подбородок на согнутую в локте левую руку, а правой игрался магнитными шариками, которые были составляющими абстрактной фигуры, явно давно уже не напоминающую первоначальную задумку автора этого творения. Юнги попрощался с собеседником, достал из ящика стола папку с документами и долго там что-то писал, после чего снова убрал всё в стол. Он пару минут наблюдал за Чимином, а потом спросил:

— Ты решил, что делать с Чонгуком?

— А что тут решать? — лениво протянул Чимин. — Ты становишься его куратором до конца интернатуры и переводишь его в другую смену, чтобы мы с ним не пересекались. Я работаю днём, он — ночью, я на сутках, он выходной. Вот и всё. Потом пусть идёт куда хочет.

Юнги согласно кивнул, взял в руки график дежурств хирургов и просмотрел его, тут же сделав необходимые пометки.

— Вот, посмотри. — Юнги положил график перед Чимином, но тот даже не взглянул на него, согласно угукнув. Юнги убрал бумаги на край стола, сложил перед собой руки и спросил: — Чимин, что у тебя с настроением? Я тебя никогда таким не видел.

— Ну, прости, что не скачу по клинике, как клоун, и не заливаюсь смехом, как будто нанюхался веселящего газа. Меня любимый человек в который раз предал и унизил. Как-то не до веселья. Да и не девушка я, чтобы заливать мир слезами и каждому рассказывать, какая же он сволочь. Извини, тебе такое, наверное, неприятно слушать...

Юнги неопределённо пожал плечами, и Чимин снова улёгся на столе, продолжая предаваться меланхолии.

— Вы давно встречались? — через несколько минут поинтересовался Юнги.

— Три года назад. В колледже. Там длинная и местами неприятная история. Время, проведённое с ним, было самое замечательное в моей жизни. Из-за него же был и тяжёлый период, когда мы расстались. Я взял у него крупную сумму в долг на лечение матери, а он потом выдумал, что я сплю с ним, чтобы вернуть этот долг. Может, вначале так и было, но потом я реально влюбился в него, а он... не стал меня слушать. Выгнал. Вот и вся история.

Юнги некоторое время молча смотрел на Чимина, думая как бы сменить тему разговора, а потом открыл ящик стола и достал оттуда небольшую продолговатую бархатную коробочку синего цвета, открыл её и показал Чимину, который даже приподнялся, разглядывая изящный красивый браслет.

— Ай, хён, я безумно тронут таким дорогим знаком внимания, но я не могу принять его, как бы я тебя не любил. Прости, — проговорил Чимин, расплывшись в игривой улыбке. Юнги цокнул, и недовольно воскликнул:

— Да ну тебя, дурачок! Я же серьёзно. Как думаешь, ей понравится?

— Хён, ей понравится, даже если ты подаришь моток обычной проволоки. Хоть что-нибудь, хён. Время бежит, а ты никак не решишься сделать первый шаг. Тебе уже тридцать пять, да и она не молодеет. Всё отделение в курсе, что вы нравитесь друг другу. Чего ты тормозишь?

— Ну, во-первых, мне ещё пока тридцать четыре, — назидательным тоном проговорил Юнги, убирая коробочку обратно. — Во-вторых, старшая медсестра Ли достойна самого лучшего, а не мотка обычной проволоки, и в-третьих, я не хочу быть участником реалити-шоу и развлекать коллег, пытаясь ухаживать за ней прямо на рабочем месте.

— Ну и дурак ты, хён. Со всем уважением это говорю. Ей вскоре надоест ждать тебя, и она найдёт другого, кто будет не просто покупать украшения и складировать в своём столе, а будет дарить их ей, выслушивая слова благодарности в ответ. А, может, получая не только слова. Слушай, хён, а ты, случаем, не девственник?

— С чего ты взял?! Нет, конечно! — возмутился Юнги, краснея щеками. — В колледже я не только за учебниками сидел, но и на вечеринках гулял, где не был обделён женским вниманием.

— Понятно. После колледжа много времени прошло. У тебя там, наверное, уже и не работает ничего, раз ты даже не думаешь о сексе, — Чимин рассмеялся, наблюдая за мгновенно багровеющим Юнги, а потом быстро проговорил: — Хён! Я же волнуюсь за тебя! Долгое воздержание вредно для здоровья. Хватит хранить обет безбрачия и пригласи ты уже старшую медсестру Ли на свидание. Она не откажет. Вот, попей водички, а то ты слишком разволновался.

Чимин быстро налил полный стакан воды и подал его Юнги, который выпил его медленными глотками, попутно успокаиваясь. Когда он поставил стакан на стол, лицо его стало обычного цвета, лишь в глазах осталось недовольство, что он тут же и выразил словами:

— И почему я разрешаю тебе так со мной разговаривать?!

— Потому что ты по-братски любишь меня и обожаешь мои милые щечки, — тут же отозвался Чимин, расплываясь в озорной улыбке и мило хлопая глазками, вызывая смех у Юнги.

— Это точно. Ладно, прощаю тебя на этот раз. Время обедать. Пошли в столовую.

— Ой, нет! Не хочу есть. Тошнит что-то со вчерашнего дня. Но за компанию с тобой посижу, — Чимин поднялся и пошёл следом за Юнги, а тот остановился возле двери и проговорил:

— Ага, конечно, посидишь, куда ты денешься. Ты же Чонгука избегаешь, как огня, а пока ты со мной, он к тебе не сунется. Издалека будет наблюдать, как нашкодивший кот. Хотя почему «как»? Он и есть наглый обделавшийся кот, всеми силами теперь выпрашивающий прощения за испачканный ковёр.

— Ну и сравнения у тебя, хён! — захихикал Чимин, прикрывая лицо ладошкой. — Мне нравится.

Он тут же стал серьёзным, когда увидел Чонгука возле регистратуры, который сегодня там, кажется, прописался, карауля Чимина и пытаясь его поймать для разговора. Но Чимин не хотел с ним разговаривать, поэтому весь день не отлипал от Юнги, а тот и не был против. Парни прошли мимо Чонгука, направляясь в столовую, и он на расстоянии последовал за ними. Набрав еды, Чонгук сел в отдалении от старших, и глаз не сводил с них, наблюдая за Чимином, который упорно не смотрел в его сторону. Чимина действительно тошнило уже второй день, и он взял себе только воду без газа, не мешая Юнги, вечно пропускающему завтрак, быстро расправляться с едой. Глянув в сторону, Чимин загадочно улыбнулся, а потом наклонился к Юнги и заговорщицки прошептал:

— Хён, она смотрит на тебя.

Юнги тут же подавился и закашлялся, покраснев, а потом, отдышавшись, повернул голову туда, куда указывал Чимин. Он встретился взглядом с миловидной женщиной, которая действительно всё это время поглядывала в его сторону. Она смутилась, отворачиваясь, но тут же снова посмотрела на него. Старшей медсестре Ли Даён было тридцать три года, четыре из которых она была влюблена в Юнги, которому, казалось, совсем не нужны реальные отношения, так как он женат на работе. Даён не была красавицей, но её внешность была довольно-таки милой, и она, хоть и редко, но привлекала к себе мужское внимание. И если бы она захотела, то давно вышла бы замуж, но надежда на ответные чувства всё-таки жила в её сердце, особенно окрепнув после появления в клинике Чимина, который вытащил Юнги из скорлупы, поощряя его озираться по сторонам, а не только смотреть в человеческие внутренности. Вот и сейчас Чимин схватил красное яблоко, что лежало на подносе Юнги, увернулся от его руки, которая хотела остановить его, и направился к столику Даён, демонстративно положив яблоко перед ней на стол, проговорив с милой улыбкой, что это от Юнги-хёна. Он тут же вернулся за столик, а все присутствующие в столовой замерли, включая Юнги, в ожидании дальнейших действий. Даён стрельнула глазами в сторону их столика, залилась краской по самые уши, но решительно взяла яблоко и тут же откусила от него кусок, пряча улыбку за оставшимся фруктом. В столовой тут же раздался одобряющий гул, подружки Даён разулыбались, подшучивая над ней, а Юнги схватился за сердце, решая прибить Чимина сейчас или после того, как он от неловкости провалится сквозь землю. Ужас какой! Вот устроил представление! И что ж так сердечко разволновалось? Чимин наоборот был доволен своей выходкой и улыбнулся, резюмируя:

— Хён, она согласна на всё, поэтому перестань трусить и пригласи её на свидание. Или мне и это сделать за тебя?

— Остынь, Купидон. Без тебя разберусь, что мне делать, — отозвался Юнги, чувствуя, что начинает злиться. Он строго зыркнул на коллег, которые тут же перестали перемывать ему косточки, и разбежались по рабочим местам. Старшая медсестра Ли тоже ушла, получив свою порцию гневного взгляда любимых глаз.

— Да, я и вижу, — пробормотал Чимин, допив воду. — Зря ты с ней так, хён. Она действительно любит тебя и сможет выдержать твой гадкий характер.

— Тебе заняться нечем? У тебя же плановая операция стоит через час. Иди, готовься, — ощетинился Юнги, таким способом защищая своё одиночество.

Чимин нисколечко не обиделся, забрал свой пустой стакан, отдал его работнику столовой и быстрым шагом направился в туалет, надеясь спрятаться там быстрее, чем его нагонит Чонгук, тут же за ним последовавший, но не успевший увидеть, куда именно повернул хён в лабиринтах больничных коридоров. Минут через десять он его всё-таки нашёл в ординаторской, но не стал с ним разговаривать, так как там были коллеги. Ещё минут через пятнадцать Чимин забрал истории болезней и вышел в коридор, с досадой слушая торопливые шаги за спиной. Вот же настырный.

— Чимин, подожди, давай поговорим.

— Некогда мне с вами, интерн Чон, разговаривать. У меня операция через полчаса. Мне необходимо подготовиться, — сказал Чимин, ускоряя шаг, но Чонгук не отставал. Он схватил Чимина за руку и впихнул в первую попавшуюся палату, которая, к счастью, оказалась пустой.

— Не трогай меня! Что ты себе позволяешь?! — зашипел Чимин, вырывая руку из захвата и отходя к больничной постели.

— Чимин, я хочу извиниться... — начал Чонгук, но Пак его прервал:

— Ты уже извинялся, хватит. Думаешь, твои извинения изменят то, что ты натворил? Ладно, трахнул грубо, думал лишь о себе, впрочем, как всегда, но тут я сам виноват, напросился. Переживу. А вот то, что ты додумался снимать это всё... ещё и понёс Юнги показывать... это ни в какие ворота не лезет. Это хорошо, что Юнги-хён не стал раздувать это дело, иначе последствия для нас обоих оказались бы катастрофическими. И на что ты сейчас надеешься, пытаясь выпросить прощение? Ничего ведь не исправить. Уже как раньше не будет никогда. С завтрашнего дня тебя переводят в другую смену, так что будь добр, не попадайся мне на глаза. Не хочу тебя больше видеть. Ох!

Чимин согнулся от внезапной острой боли в правом боку, но она быстро перешла в ноющую, и он выпрямился, направляясь к выходу. Чонгук снова схватил его за руку, пытаясь остановить, но Чимин вырвался, снова хватаясь за бок.

— Чимин, пожалуйста...

— В этом здании для тебя нет никакого Чимина. Только хирург Пак, запомни. М-хг-м-у-м, — промычал Чимин, сгибаясь от новых острых болевых ощущений. Чонгук подскочил к нему, но Чимин снова оттолкнул его, злобно проговорив: — Я же сказал — не трогай меня! Неужели до тебя не доходит?! Ох, как же больно! — Чимин лёг корпусом на постель, ощупывая рукой правую подвздошную область, где боль разрывала внутренности.

— Чимин, что с тобой? Что болит? — с беспокойством спросил Чонгук, снова подходя ближе.

— Аппендицит, — произнёс Чимин, положив голову на постель и пережидая, когда стихнет приступ боли. — Позови Юнги.

— Давай помогу лечь, — Чонгук обнял за плечи Чимина, но тот резко сбросил его руки, снова скручиваясь от боли.

— Позови Юнги! Что не понятного я сказал?! Позови Юнги, тупица! Позови Юнги! — Чимин кричал, пока Чонгук не вывалился в коридор, убегая на поиски главного хирурга.

Боль была постоянной и ноющей, поэтому Чимин медленно выпрямился и стянул с себя халат, после аккуратно укладываясь на постель. Он повернулся на бок и подтянул к себе ноги, чувствуя, как боль начала стихать, но полностью не исчезла. Минуты через две в палату вбежал Юнги, окидывая Чимина профессиональным взглядом. За его спиной маячил бледный Чонгук.

— Ты как, Чимин? — спросил Юнги, становясь рядом с кроватью.

— Жить буду, если ты меня прооперируешь, — улыбнулся Чимин, переворачиваясь на спину и стараясь не смотреть на младшего. — Острый приступ аппендицита.

Юнги оголил живот Чимина, приподняв верх хирургической формы, и стал пальпировать подвздошную область, выявляя очаг воспаления. Чимин морщился от боли, но молчал.

— Утренний стул был? — спросил Юнги.

— Нет. Чёрт! — Чимин скривился, а Юнги наоборот улыбнулся, проговорив:

— Да ладно, Чимин, ты сам знаешь, что клизма в любом случае неизбежна. Так что готовься. Это что такое? — Юнги приспустил штаны Чимина с тазовых косточек и увидел на коже переливы гематом. Он быстро проверил правый бок и ягодицу, а потом осмотрел левый, обнаружив там такие же синяки. Чимин тут же попытался одеться, и отмахивался от рук старшего, всё-таки сумев отвоевать штаны. — Чимин, откуда эти синяки?

— Я же говорю, с лестницы упал. Чего ты, хён? Забыл, что мне больно? Зовите медсестру, пусть берёт у меня общий анализ мочи и крови, и везите меня на УЗИ и рентген. Юнги-я-хён, сделай мне, пожалуйста, красивый шов.

— Может, ещё и бантик завязать? — съязвил Юнги, обиженный скрытностью Чимина. — Я проведу тебе лапароскопическую аппендэктомию. Сам знаешь, шрамов после неё практически не остаётся. Интерн Чон, чего ты стоишь, как истукан? Позови свободную медсестру. Необходимо хирурга Пака готовить к операции, пока осложнения не начались.

Чонгук тут же исчез за дверью, вернувшись через пару мгновений с медсестрой, которая взяла кровь у Чимина на анализы и измерила ему температуру, оставила баночку для мочи и пошла проверить, свободен ли рентген. Юнги всё это время задумчиво смотрел на Чимина, иногда переводя взгляд на взволнованного Чонгука, а потом сложил два и два, и замер. Чимин иногда тихонько кряхтел, стоически терпя боль, а потом не выдержал напряжённого молчания старшего и сказал:

— Юнги-хён, брить меня не надо, у меня и так там чисто. Лазерная эпиляция.

Юнги скривился, мгновенно поняв, что речь идёт о лобке младшего, а потом недовольно произнёс:

— Чимин, я о твоей личной жизни за эти пару дней узнал больше, чем за все два года дружбы. И раз уж ты сам завёл этот разговор, то меня интересует причина, что вызвала приступ, ведь предпосылок к нему никаких нет — ты ведёшь здоровый образ жизни и правильно питаешься. Явно виновато твоё «падение с лестницы». И ты говорил, что тебя тошнит со вчерашнего дня.

— Причём тут это, хён? — тихо спросил Чимин.

— А притом, что грубый секс приводит не только к синякам на теле, но и к внутренним травмам и воспалениям, особенно у парней, чей организм вообще не предназначен для такого секса. Нашкодивший котяра помог тебе «с лестницы упасть»? Поэтому и стоит тут бледный, как смерть, и глазки тупит в пол?

— Хён, это наше с ним личное дело. Оставь его в покое. К тому же аппендицит это обычное дело, у каждого человека он рано или поздно воспаляется, — тихо ответил Чимин, после чего обратился к Чонгуку: — Чон, иди отсюда, займись своими делами. Нечего тут стоять. Делаешь только хуже.

— Ты ещё и защищаешь его?! — Юнги тут же замолк, стоило войти в палату медсестре, которая сообщила, что рентген свободен и их там ждут.

Чонгук и Юнги переложили Чимина на каталку и повезли его в рентген-кабинет, после чего главный хирург прогнал интерна, пригрозив увольнением. Чонгук не хотел уходить, но всё же вынужден был, так как его позвали ассистировать на другой операции, хотя все его мысли были с Чимином. Чимин же прошёл через все процедуры подготовки к аппендэктомии, которую через два часа ему провел Юнги, после чего его перевезли в отдельную палату. После окончания смены Чонгук пришёл к Чимину и весь вечер просидел рядом с ним, держа маленькую ладошку в своей руке. Под утро он перебрался на диван, и уснул, тут же проснувшись, стоило Юнги войти в палату. Только Чонгук не стал показывать, что проснулся, а замер, следя из-под ресниц за старшим. Юнги некоторое время смотрел на «спящего» интерна, решая выгнать его или нет, после чего повернулся к Чимину и измерил температуру, а потом погладил его по руке, отчего Чимин глубоко вздохнул, просыпаясь. Юнги тут же налил в стакан воды, придержал за голову Чимина и напоил его, снова бережно уложив голову на подушку.

— Как самочувствие?

— Как будто ваты наелся. Отвратительное чувство, — тихо проговорил Чимин, облизывая губы.

— Это из-за наркоза. Скоро пройдёт.

— Да. Хён, как тебе мой внутренний мир? Понравился? — слабо улыбнулся Чимин, ожидая ответа.

— У тебя очень красивый внутренний мир, впрочем, как и внешний. Я позвонил твоей маме и Тэхёну, они ждут уже внизу, хоть я и говорил им, что приёмные часы с девяти. И я отправляю тебя на больничный на две недели.

— Хён! Я уже через четыре дня могу работать. Зачем такой длинный больничный?

— Затем, чтобы ты отдохнул и пришёл в себя. То, что у тебя в животе всего лишь две дырки, вместо длинного шва, не освобождает тебя от больничного. Диета, полный покой и общество любимых людей: вот мои предписания, как лечащего врача.

— Признайся, что тебе теперь просто неприятно моё общество, — тихо сказал Чимин, закрывая глаза.

— С чего ты взял? — возмутился Юнги. — Я забочусь о тебе, а ты глупости выдумываешь. Вот ответь мне: ты в прошлом году брал отпуск? А? Молчишь? Тогда я отвечу: нет, не брал. Я имею полное право выгнать тебя в отпуск на десять дней, но я пока ограничиваюсь больничным. Съезди с мамой куда-нибудь, прочитай книгу, которую долго откладывал, посмотри свой список дорам и фильмов. Сделай что-нибудь для себя. Не становись мной, который живёт в больнице. А с кем ты спишь это лично твоё дело, меня это вообще не касается. Поэтому перестань выдумывать небылицы.

— Спасибо, хён, — прошептал Чимин, сжимая руку Юнги. Повернув голову в сторону, Чимин наконец-то увидел Чонгука, и тут же спросил, понизив голос: — А он что тут делает?

— Спит. Он всю ночь от тебя не отходил, ладошку твою держал, преданно смотрел и считал твоё дыхание. Такой милашка, — мило кривляясь, проговорил Юнги.

— Прекрати, хён. Я не хочу его видеть. Выгони его. Пусть уходит.

— Странный ты, Чимин. То защищаешь его, то выгоняешь.

— Это абсолютно разные вещи. Я не хочу портить ему репутацию и карьеру, но и видеть его больше не хочу. Ему больше нет места в моей жизни. Выгони его, иначе я сам это сделаю.

— Вот ещё! Ну-ка, замри и не двигайся, иначе швы разойдутся, — Юнги уложил Чимина обратно, а тот удержал его за руку и попросил:

— Хён, пожалуйста, Тэхёну не рассказывай ничего. Я тебя очень прошу.

— Ладно. И всё-таки ты странный. — Юнги кивнул своему умозаключению, а потом подошёл к Чонгуку и потряс его за плечо. — Чонгук, иди домой. Тебе скоро на смену заступать, а ты не выспался, да и в порядок себя приведёшь. Давай, давай, вставай.

Чонгук быстро встал и позволил Юнги довести себя до двери, а потом остановился и позвал Чимина, но тот лишь зажмурился, сжал кулаки и проговорил:

— Уходи, уходи же скорей. Не хочу тебя видеть. Уйди.

Юнги подтолкнул его к двери и Чонгуку ничего не оставалось, как уйти. Чимин остался в палате один, выдохнул с облегчением, полежал немного, а потом медленно и осторожно встал с кровати и прошёл в туалет, после чего снова лёг, взяв с тумбочки свой телефон. Он просмотрел все пропущенные вызовы и прочитал сообщения, после чего позвонил вначале маме, а потом написал Тэхёну. Их пустили в палату лишь через час, и Чимин рад был их видеть. Вскоре Тэхён уехал на работу, а мама осталась с Чимином до обеда. После того как Чимин снова уснул, Йонг вышла из палаты и увидела недалеко от неё Чонгука, который сидел в кресле для посетителей, но вскочил, стоило им только встретится взглядом.

— Стой, Чонгук, подожди, — окликнула Йонг убегающего парня. Чонгук вернулся к ней, опустив голову, и поздоровался. — Где мы можем поговорить?

Чонгук явно растерялся от этой просьбы, но указал на недавно освободившуюся палату, и они прошли в неё. Чонгук молчал, не решаясь посмотреть на женщину, а она тоже пока молчала, разглядывая парня. Минуты через две она спросила:

— Ты любишь моего сына? — Чонгук округлил глаза, поражаясь вопросу, и, чувствуя, как его лицо краснеет, что он никак не мог контролировать, ответил:

— Да. Я давно люблю Чимина, и хочу быть с ним.

— Мне не интересны мотивы, по которым ты обидел Чимина, так как и так понятно, что ревность никогда ни к чему хорошему не приводила. Но если ты действительно любишь моего сына и хочешь быть с ним, хочешь сделать его счастливым, не дави сейчас на него. Оставь в покое. Не выпрашивай прощение, не напоминай о себе. Дай Чимину время. Я не знаю сколько ему понадобиться, чтобы окончательно тебя простить: день, неделя, год или пять лет. Дай ему это время. Иначе сейчас ты всё только испортишь. Сейчас Чимин не настроен тебя слушать, и ты всё сделаешь только хуже. Поверь мне.

— Вы не против того, чтобы Чимин встречался с парнем? — тихо спросил Чонгук.

— Нет. Мне главное, чтобы мой сын был счастлив. И он будет, но не сейчас. Сейчас ему больно, ты его очень сильно обидел, и ему нужно самому справиться с этой обидой, пережить её. Он у меня сильный, он сможет, но только если ты оставишь его в покое.

— Хорошо, я не буду больше искать с ним встреч. Но я не хотел его так унижать, поверьте мне. Я не хочу, чтобы он страдал.

— Я рада, что тебя мучает совесть и ты пытаешься извиниться и оправдаться, но знай, что ты мне безразличен. Для меня самым важным человеком является мой сын, и только его чувства и счастье меня волнуют. Если он решит быть с тобой, я и слова против не скажу, это его решение. Но сейчас оставь его в покое. Надеюсь, ты меня услышал. Передавай привет папе, Чонгук. Всего хорошего, — Йонг кивнула ему и вернулась в палату к Чимину, а Чонгук ушёл в ординаторскую думать над её словами.

***

Через четыре дня Чимина выписали из клиники и отправили отдыхать домой. Первый день он промаялся от безделья, не зная, чем себя занять, а потом действительно достал свой длинный список фильмов и дорам, которые хотел посмотреть, да всё времени не было, и вдвоём с мамой наслаждался киномарафоном. Иногда к ним присоединялся Тэхён с Леей, и тогда становилось ещё интереснее. В списке в графе «просмотрено» с каждым днём становилось всё больше галочек, так как Чимин и отпуск посвятил этому делу. Хотя он не только сидел перед телевизором столько дней, но и гулял, посещал разные выставки и мероприятия, иногда делал это с мамой. В общем, отдыхал. На работе Чимин с Чонгуком пересекались очень редко, и то на пересменках в ординаторской, так как работали теперь в разные смены.

Сегодня Чимина срочно вызвали в его выходной, так как произошла жуткая по количеству жертв автоавария. Между двумя рейсовыми автобусами пыталась проскочить легковушка, которая и спровоцировала аварию. Один автобус перевернулся, другой слетел на обочину, а в них врезались ещё несколько автомобилей, водители которых не сумели вовремя среагировать на внезапную ситуацию на дороге. Спасатели доставали из покорёженного металла пострадавших, а бригады скорой помощи развозили их по больницам. В клинику Юнги везли самых тяжёлых, так как она была ближе к месту аварии.

Когда Чимин вбежал в приёмное отделение, врач скорой помощи Ким Намджун как раз сдавал регистратору нового пострадавшего с многочисленными травмами и Чимин забрал его с собой на осмотр, а после и на операцию. Все операционные постоянно были заняты, никто из персонала не сидел без работы. Регистраторы на ресепшене успевали оформлять пациентов, распределять их по смотровым, вызывать к ним освободившихся врачей и успокаивать родственников, нескончаемым потоком стекающихся в больницу и задающие одни и те же вопросы. Чимин закончил уже третью операцию, и спустился вниз за новым пациентом, когда увидел в стороне возле стены мужчину на каталке. Он был весь в крови, на правом бедре был затянут жгут, из порезов на лице местами торчали осколки стекла, дыхание было громким и судорожным. Чимин подошёл к нему и стал осматривать, когда его окликнул Юнги и сказал:

— Чимин, иди в пятую смотровую. Там ждёт женщина с переломом руки, возможно сотрясение мозга.

— Хён, почему его никто не осмотрел? Ему же срочно требуется помощь.

— Мы ему уже ничем не поможем. Он умирает, — Юнги даже глаз не оторвал от своих документов, продолжая что-то в них писать.

— Я возьму его. Необходимо провести МРТ и сделать рентген.

— Ты с ума сошёл. Он умрёт в любом случае. Ты прочитай перечень его травм — они не совместимы с жизнью.

— Я хотя бы попытаюсь, что-то сделать, а не оставлю его умирать в коридоре. Хён, всю ответственность я беру на себя. Везите его на МРТ и возьмите общий анализ крови, — Чимин отдал пациента медбрату, который тут же повёз его в указанном направлении.

— Я не давал согласия на его спасение. Ты хоть понимаешь, какой шум поднимется, когда он умрёт у тебя на операционном столе. Да он может даже не доехать до него, помрёт в камере МРТ. Иди лучше бабулю с переломом осмотри, — Юнги недовольно хмурил брови, пытаясь повлиять на Чимина, но тот был непреклонен.

— Бабулю с переломом пусть травматолог смотрит, это по его части, — огрызнулся Чимин. Он серьёзно посмотрел на старшего и решительно сказал: — Хён, я не дам ему умереть. Не в свою смену точно.

— Так сейчас и так не твоя смена!

— Хватит спорить, хён. Пока мы тут с тобой препираемся, у него уходит время. И тогда тебе точно придётся заполнять кучу бумажек, объясняя причины неоказания ему экстренной помощи. Что там написано в его карте? Когда жгут наложили? — Юнги нахмурился, но всё же открыл карту и стал читать монотонным голосом:

— Врач скорой помощи Ким Намджун указал точное время наложения жгута: чуть меньше часа. К нам его привезли всего лишь десять минут назад. После внешнего осмотра выявлена большая кровопотеря. Черепно-мозговая травма, возможно кровоизлияние в мозг. При ударе был повреждён шейный отдел, возможен паралич. Разорвана бедренная артерия и мышцы правой ноги, есть все показания к ампутации ноги из-за большой потери крови. Перелом ключиц, левого предплечья и запястья. Перелом шести рёбер опять же с левой стороны. Поэтому если будет остановка сердца, а она точно будет, то реанимировать вы его никак не сможете. Судя по перитониту в брюшной полости у него явное внутреннее кровотечение, и я могу только предполагать, какой у него там внутри фарш из органов. Помимо всего этого букета множественные осколочные порезы разной степени тяжести по всему телу. И вишенка на торте — у него редкая группа крови, четвёртая отрицательная, запасы которой в нашем банке крови довольно скудны, по причине её редкости.

— Какая операционная свободна? — спросил Чимин, как будто не слушал перечень травм и собирался проводить плановую операцию по удалению бородавки на спине. Юнги снова нахмурился, но всё-таки сдался и ответил:

— Седьмая.

— Мне нужна вся кровь для него, что есть в запасе, принесите её в седьмую операционную, и на всякий случай захватите первую отрицательную, — обратился Чимин к медсестре, которая тут же убежала выполнять поручение. Потом Чимин обратился к регистратору: — Вызовите мне нейрохируга и сосудистого хирурга, так же понадобится челюстно-лицевой хирург, но его можно вызвать попозже. И мне необходим помощник для работы над брюшной полостью.

— Ты собираешься все эти операции проводить одновременно? — поинтересовался Юнги, кивая регистратору. Чимин направился к кабинету МРТ и попутно объяснял план операции:

— Да. Нейрохирург будет колдовать над мозгом, сосудистый хирург должен спасти ногу, ведь жгут нельзя держать дольше двух часов. Челюстно-лицевой хирург поработает над лицом и зашьет его так, чтобы не было потом шрамов. Мне нужны будут два помощника. Один для сосудистого, другой для меня, собирать, как ты сказал, фарш в брюшной полости.

— Я буду ассистировать, — отозвался Чонгук, который с самого начала был свидетелем этого разговора.

Чимин кивнул, соглашаясь, и они стали разглядывать снимки, проясняя и дополняя картину повреждений. Пациента увезли в операционную мыть и готовить его к предстоящему хирургическому вмешательству, а собравшаяся бригада врачей тоже прошли стерилизацию и ожидали, когда анестезиолог разрешит начать работу. Реаниматолог Чон Хосок сосредоточенно размышлял над тем, как ему реанимировать пациента в случае остановки сердца, ведь рёбра у него переломаны и дефибриллятор тут не поможет. Операционная медсестра давно уже подключила капельницу с пакетом донорской крови, положив под руку остальные пакеты, чтобы иметь возможность быстро их менять.

— Чимин, ты же понимаешь, что при такой нагрузке на организм он всё равно не выживет? — снова начал свою песню Юнги.

— Возможно. Но тогда мы все будем знать, что делали всё, что в наших силах, чтобы его спасти. Ты, хён, если не хочешь помогать, то не надо. Я сосудистому помогу собирать ногу. Чонгук сам справится.

— Вот ещё чего, — фыркнул Юнги через хирургическую маску. — Чтобы вся слава досталась одному тебе, если он выживет? Да и кашу будем вместе расхлёбывать в случае его смерти.

— Оставь все плохие мысли здесь. Не надо туда идти с плохим настроением, — пробурчал Чимин, начиная раздражаться от пессимистического настроя старшего.

— Пора, — проговорил Чонгук, заметив сигнал анестезиолога.

Чимин глубоко вздохнул, отгоняя плохие мысли, и пошёл следом за специалистами, тут же приступившие каждый к своей работе. Операция длилась очень долго. Внутренних повреждений оказалось мало, хотя пришлось удалить разорванную селезёнку и часть повреждённой печени, а так все органы оказались в сохранности. Было несколько кровотечений, которые Чимин и Чонгук легко устранили. Потом они принялись собирать поломанные кости и фиксировать их штифтами и пластинами. Нейрохирург удалил кровоизлияние в мозге, а Юнги с сосудистым хирургом колдовали над ногой, собирая и сшивая капилляры, мышцы, сухожилия и артерию в единое целое. Травма шейного отдела на самом деле была не такой серьёзной, как казалась вначале. Ортопедический воротник поможет в процессе восстановления и реабилитации. Чуть позже подошёл челюстно-лицевой хирург и Чонгук помог ему обрабатывать раны на лице и накладывать еле видимые швы, чтобы после не осталось шрамов. И что самое странное было во время операции, поразившее всех участников и в частотности Чон Хосока, это то, что у пациента ни разу не было остановки сердца. Давление временами падало, начиналась тахикардия, но до асистолии дело ни разу не дошло. Либо у него сильный ангел хранитель, либо безумная жажда жизни, не дающая уйти на тот свет. Когда операция закончилась и пациента перевезли в реанимацию, подключив к аппаратам жизнеобеспечения, законная смена Чимина давно уже началась. К счастью, новых пострадавших больше не было, и уставшие врачи могли присесть на минутку и отдохнуть.

Чимин трясущимися руками достал телефон, позвонил Тэхёну и попросил его быть внимательным на дороге. Через час Чимин зашёл в палату к мужчине, который был стабильно тяжёлым, близким к коме, взял его карту и стал писать в ней план лечения. Мужчина был весь в бинтах и гипсе, и напоминал мумию. На рёбра был надет специальный корсет, обеспечивающий правильное срастание рёбер.

— Ну, что... — Чимин посмотрел на имя пациента, — Ким Сокджин, тридцать лет. Ты теперь просто обязан выжить. Мы не для того приложили столько усилий, чтобы ты умер. Можешь впасть в кому на пару дней, так как организму нужна перезарядка, но не смей умирать. Слышишь? Я буду часто к тебе заглядывать, так что не разочаруй меня.

Чимин вышел из реанимации и встретил бледного Чонгука, который стоял возле кофейного аппарата и безучастно помешивал остывающий кофе.

— Чонгук, ты чего не дома? Твоя смена давно закончилась, — Чимин тоже подошёл к аппарату и ткнул в рандомную кнопку, и он вскоре выдал ему напиток с пышной пеной.

— Сейчас пойду, — тихо откликнулся Чонгук. — Как он? Есть шансы?

— Шансы есть всегда. Если через пару дней не очнётся, значит, Юнги-хён был прав, и придётся нам всем писать объяснительные. Но я уверен, что он выживет. Он очень сильный. У него ни разу не было остановки сердца за весь период операции. Я первый раз с таким сталкиваюсь. Интересно, чем он занимается? Надеюсь, он не маньяк.

Чонгук вымученно улыбнулся и они затихли, попивая каждый свой напиток. Вскоре уютную тишину нарушила регистраторша, недавно заступившая на смену, и сказала, что приехали родители Сокджина и хотят поговорить с Чимином. Высокий статный мужчина и не менее красивая женщина терпеливо ждали врача, не впадая в истерику, что вызвало невольное уважение у Чимина. Он без утайки рассказал им положение вещей, поделился прогнозами на будущее и посоветовал терпеливо ждать, когда Сокджин очнётся. В ходе разговора Чимин узнал, что Сокджин работал учителем начальных классов и как раз направлялся на работу, когда попал в массовую аварию. Чимин каждый час наведывался к Сокджину, и когда пришёл в третий раз, тот был уже в коматозном состоянии. Через два дня Чимин заступил на сутки и продолжал часто наведываться в реанимацию. В очередной его визит пациент очнулся. Чимин записывал показания приборов и результаты осмотра в карту, а медсестра меняла мешок мочеприёмника, подсоединяя его к катетеру, введённому в уретру пациента. Сокджин зашевелился и захрипел, а Чимин снова его осмотрел и напоил водой.

— Вы пришли в себя, это замечательно. Какие ощущения?

— Больно... больно... — прошептал пересохшими губами Сокджин. Чимин нахмурился и проговорил:

— Вам не может быть сейчас больно, вы напичканы обезболивающими.

— Там болит... внизу... очень... горит... больно...

Чимин взглядом прошёлся по забинтованному телу пациента и остановился на мочеприёмнике, и его озарило:

— Я понял, вам катетер в уретре мешает. Странно, что вы вообще его чувствуете. Потерпите, сейчас заменим его. Медсестра Ким, принесите уропрезерватив с мочеприёмником.

Женщина вернулась минуты через две и Чимин осторожно вытащил длинный катетер из покрасневшей и припухшей уретры, обработал и продезинфицировал всё, после чего закрепил уропрезерватив на головке члена, проверив плотность крепления к коже. Когда он закончил процедуру пациент уже спал. Чимина вызвали на операцию, и он по пути в операционную встретил Юнги.

— Хён! Он очнулся! Мы с ним разговаривали. Он точно поправится!

— Поразительно, — удивлённо проговорил Юнги, и его собеседники согласились, так как все в клинике были в курсе недавних событий. — Твои руки по истине волшебные, Чимин. У тебя действительно есть целительский дар. Он ведь был безнадёжен.

— А я вот верил, что он выживет. И он меня не подвёл, — Чимин расплылся в довольной улыбке и поспешил в операционную, где его ждал пациент с огнестрельным ранением.

Сокджин быстро шёл на поправку. Его перевели в одноместную палату, так как родители без вопросов сразу всё оплатили. Уже через пару дней он мог связно разговаривать и самостоятельно сообщать о своём самочувствии. Память его была сохранна, он помнил всё, вплоть до моментов, когда сквозь боль приходил в сознание и слышал разговоры врачей. Он терпеливо переносил невозможность двигаться из-за многочисленных травм, и не жаловался на зудящую кожу под корсетами и гипсом. Чимин обычно редко заходил без надобности к своим пациентам, но Сокджина навещал часто. Вскоре оба привыкли к присутствию друг друга, вели неспешные интересные беседы обо всём на свете и делились историями из жизни. Сокджин действительно был учителем начальных классов, обожал детей и был творческой личностью, постоянно придумывая и разрабатывая для детей различные интересные проекты на разные темы. В день аварии у него была назначена презентация своих проектов, к которой он долго готовился, но его такси не повезло, и он попал в эпицентр массового ДТП. Таксист, кстати, скончался на месте. Чаще всего парни рассказывали друг другу истории о работе. В один из таких дней Чимин разглядывал фотоальбом Сокджина, который специально для него принесла мама парня, и Джин с удовольствием рассказывал о событиях, запечатлённых на фото.

— Хён! Ты такой красивый! С такой внешностью тебе не учителем надо быть, а айдолом или моделью. — Чимин тут же пожалел о своём несдержанном высказывании, так как Сокджин вмиг погрустнел, а потом ответил, отвернувшись к окну:

— Учителя тоже нужны. Да и не долог век модели. В двадцать ты уже старик. Молодые дышат в затылок. А теперь меня дети будут боятся...

— Что за глупости, хён? Доктор Сон волшебник, на твоём лице даже намёков на шрамы не останется. Правда, предстоит ещё несколько операций. Но, поверь, оно того стоит.

В палате повисло неловкое молчание, которое прервал вошедший вышеупомянутый доктор Сон, пластический и челюстно-лицевой хирург, который и делал операцию Джину. Он поздоровался с присутствующими, снял бинты и пластыри с лица Джина и внимательно осмотрел каждый шов, одобрительно кивая и улыбаясь.

— Хорошо, очень хорошо. Такое красивое лицо не должны портить шрамы. Через неделю проведём операцию и я вам подкорректирую всё, а дальше посмотрим.

— Дайте, пожалуйста, зеркало, — попросил Джин.

— Голубчик, я бы вам не советовал сейчас смотреться в зеркало. Только расстроитесь.

— Пожалуйста. Чимин, дай мне зеркало. Я просто хочу посмотреть. Я не буду биться в истерике, обещаю.

Врачи переглянулись между собой и Чимин протянул Джину круглое зеркало. Джин долго разглядывал своё лицо, изуродованное аккуратными шрамами, а потом коснулся одного на щеке и долго его гладил пальцами.

— Они, правда, исчезнут? И следов не останется? — тихо спросил он.

— Вот этот на щеке останется, так как вы точно занесли в него инфекцию своими пальцами, — глаза у Джина округлились от ужаса и он открыл рот готовый закричать, но Чимин отобрал у него зеркало и хмуро посмотрел на старшего врача, который был доволен своей шуткой и реакцией пациента. — Это вам за то, что сомневаетесь в моём профессионализме. Если я говорю, что ваше лицо станет даже лучше, чем было прежде, значит, так и будет. Но пальцами всё же не советую его трогать. Медсестра будет каждый день вам делать перевязку и накладывать заживляющую мазь. Я приду на осмотр через пару дней. До встречи.

— Верь ему, хён, он не обманывает, — сказал Чимин, помогая Джину приподняться. — Видел бы ты какие жуткие случаи были в его практике и всем он возвращал красивое лицо. Сейчас поедем с тобой на рентген, проверять как срослись кости.

Заживление шло хорошо и вскоре сняли все корсеты и гипс, после чего Джин заново учился двигаться и ходить. Нога, кстати, тоже не беспокоила, но на бедре остался большой рваный шрам, который доктор Сон тоже обещал сгладить и сделать меньше. Джин был безумно благодарен Чимину и другим врачам, что смогли уберечь его ногу от ампутации. Чимин и не заметил как легко Сокджин вошёл в его жизнь и стал новым хорошим другом. Если раньше он всё своё свободное на работе время проводил в кабинете Юнги, то теперь он пропадал в палате Джина. И в выходные к нему частенько заглядывал, чем вызвал ревность у Тэхёна, лишённого теперь полноценного общения с другом. Тэхён пришёл знакомиться с Сокджином и первое время открыто ревновал и не скрывал своего недовольства, но вскоре и сам подружился с Джином, которого невозможно было ненавидеть из-за его обаяния и специфического чувства юмора. Ревновал, кстати, не только Тэхён, но и Чонгук. И если первый имел полное право высказывать своё недовольство и открыто показывать чувства, то второй вынужден был молча переживать всё в себе. Если бы знал, что Сокджин отберёт всё внимание Чимина, то не стал бы помогать его спасать.

***

Подходил уже долгожданный момент выписки Сокджина из клиники. Ровно четыре месяца он тут пробыл, выздоравливая и проходя реабилитацию. Доктор Сон действительно сотворил чудо и лицо Джина уже было не такое страшное, как после аварии, а чтобы следы полностью ушли, нужно время. Джин уже собрался, готовый выходить, когда в палату вошёл Чимин.

— Вот, хён, выписка из истории болезни и направление на физиотерапию, не пропускай её, пожалуйста, иначе долго ещё так сильно хромать будешь. И пока никакого физического труда. Даже эту сумку тебе сейчас нельзя нести. Давай её сюда, я помогу.

— Чимин, спасибо тебе за всё, — Джин обнял Чимина и похлопал его по плечу. — Я обязан тебе жизнью.

— Да ладно тебе, это моя работа, — скромно ответил Чимин, чуть отстраняясь и опуская голову. Близость Сокджина вызывает приятное тепло в теле.

— Каждый в этой клинике считал своим долгом рассказать свою версию тех событий, но вывод везде один: если бы не твоё упрямство и бесстрашие перед угрозами главного хирурга, я бы умер ещё в тот день. Спасибо тебе. Я твой должник и это не обсуждается. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, и я всегда тебе помогу. И да, Чимин, я не хочу обрывать общение с тобой, — Джин пальцами приподнял лицо Чимина за подбородок и заглянул в его потрясающие глаза, округлившиеся от удивления.

Они так постояли пару мгновений и Джин ждал, что Чимин отодвинется, но он ничего не делал, продолжая смотреть на него, и тогда Сокджин легонько поцеловал его в уголок губ. И вот тут Чимин ожил: он покраснел до корней волос, отошёл на пару шагов, повернулся к сумке и схватил её со словами: «Тебя родители внизу заждались», после чего выскочил из палаты, сверкая пятками. Джин улыбнулся, забрал документы, в последний раз осмотрел палату на предмет забытых вещей, после чего вышел из неё и направился к лифту, где его ждал Чимин, продолжая смущаться.

— Ты красивый, — прошептал Джин на ушко младшему, отчего тот вздрогнул. Они вместе вошли в лифт и молча поехали вниз, так как там были люди, а внизу Чимин передал сумку отцу Джина и по очереди обнялся с ним и с мамой, в сотый раз выслушивая от них благодарности за спасение сына. Джин тоже обнял Чимина и напоследок сказал: — Если ты не против, я позвоню вечером.

Чимин кивнул, чувствуя как щёки по новой начинают краснеть, после чего всё-таки ушёл от них и направился в кабинет Юнги, который закопался в документах. Он посмотрел на визитёра поверх очков, а потом ехидно протянул:

— Ну надо же, какие люди почтили меня своим присутствием! Давно не виделись, хирург Пак. Перестали вы меня баловать своим вниманием. Что случилось? Землетрясение? Наводнение? Или лунное затмение? А нет же, подождите-ка, великолепнейший и неподражаемый, несравненный и чудеснейший, самый лучший и новый твой друг Ким Сокджин выписался. Вот незадача. И пришлось тебе спустится к нам обычным смертным. Дайте платочек, я поплачу немножко. Шуп-шуп.

— Хён, ну перестань. Прости, пожалуйста.

Чимин замолчал, глупо улыбаясь, а Юнги вернулся к своим бумагам, но всё же поглядывал на младшего. Вскоре ему надоело наблюдать за его придурковатой улыбкой, и он спросил:

— Что с тобой? Ты чего в облаках витаешь? Случилось что-то?

Чимин некоторое время смотрел на Юнги, решая посвятить его в свой секрет или нет, а потом подался корпусом вперёд, укладываясь руками на стол, и заговорщицким шепотом проговорил:

— Меня Джин на прощание поцеловал. Вот сюда, — Чимин пальчиком указал в поцелованный уголок губ и рассмеялся от невольной гримасы отвращения, появившейся на лице главного хирурга.

— Чимин! Какого чёрта! Отвратительно! Ты зачем мне это рассказал?! С Тэхёном делись такими секретами, мне это не интересно!

— Ну ты же спросил, вот я и ответил. Не ругайся, хён. Это же был невинный поцелуй.

— Фу, замолчи, пожалуйста, — у Юнги вид такой был, как будто он выпил целый стакан уксусной кислоты. Наступила тишина, во время которой они друг друга разглядывали, а потом Юнги отзеркалил позу Чимина, ближе к нему придвигаясь, и тихо спросил: — Судя по тому, как ты сияешь, тебе понравилось? Тебе нравится Джин?

— Да, он потрясающий мужчина. Он интересный, заботливый, нежный и, судя по всему, ласковый. Меня всё время тянуло к нему. Тэхён говорит, что я могу в него влюбиться.

— А ты можешь?

— Не знаю. Посмотрим. Он сказал, что позвонит мне сегодня вечером. Может быть, пригласит погулять. Хён, а что обычно делают на первом свидании?

— Ты никогда не был на свидании?! — изумился Юнги. Чимин пожал плечами и ответил:

— Нет. Первым и единственным у меня был Чонгук, а на свидания мы с ним не ходили. Так что там надо делать?

— Откуда я знаю, что делают парни на свидании друг с другом?! Я и на обычное то ходил ещё в школе. В смысле, в колледже. Да ну тебя! Фильмов что ли никогда не смотрел? Сходите в кино, мороженого поедите, поцелуетесь в темноте. Фу, гадость какая, — Юнги снова скривился лишь подумав о поцелуе между парнями.

Чимин нисколечко не обиделся на реакцию Юнги, да и забавный он, когда морщится от этой темы. Больше веселит, чем расстраивает. Джин действительно позвонил вечером, рассказал как соскучился по дому, как ему звонили родители его воспитанников и сами дети, а также коллеги. О поцелуе никто не вспоминал, но оба явно специально замалчивали о нём. Чимин загрустил и ругал себя за то, что надумал себе всякого. Джин решился пригласить его погулять в парке, и они вдвоём провели хорошо и весело время. Джин хромал, поэтому они медленно прогуливались, а когда дошли к дому Чимина, остановились в укромном уголке и старший произнёс:

— Чимин, послушай... Ты мне очень нравишься... очень нравишься. Я хочу ухаживать за тобой и пригласить на свидание. Я понимаю, что это для тебя полная неожиданность, ведь я раньше никак не показывал, что ты мне нравишься, но ты такой потрясающий. Я хочу встречаться с тобой. Давай попробуем.

— Давай, — кивнул Чимин, чувствуя, как в груди трепещет сердечко. Давно с ним такого не было.

Чимин сделал шаг к Джину, положил ладони ему на грудь и поднял лицо вверх, заглядывая ему в глаза. Старший сразу понял намёк и поцеловал Чимина, обнимая за талию и прижимая его крепче к себе. Джин опёрся спиной и ягодицами о шершавую стену дома и продолжал целовать Чимина и обнимать его, радуясь его реакции. Чимин плавился в его руках. Он раскраснелся от поцелуя и требовал ещё и ещё, что ему тут же дарили. Вскоре они всё-таки оторвались друг от друга, Чимин настоял, что необходимо вызвать такси для Джина, так как от долгой ходьбы у него точно разболится нога. Они дождались такси, держась за руки, как школьники, и только после того, как Джин уехал домой, Чимин поднялся к себе. Уже лёжа в постели Чимин с трепетом воскрешал волнительные моменты с Джином, а потом эту идиллию нарушила неожиданная мысль: с Чонгуком всё было по другому. Да, с Джином Чимину понравилось целоваться, но не было того водоворота чувств и ощущений, что испытывал Чимин целуясь с Чонгуком. И возбуждения не было, а ведь секса у него нет уже четыре года, если не считать тот неудачный перепих в подсобке, не принёсший ничего, кроме боли и разочарования. Чимин с психами повернулся на бок и накрыл подушкой голову, ругая Чонгука всеми плохими словами, что знал. Даже сейчас умудрился испортить настроение, ничего при этом не сделав! Ну что за человек?

Утром позвонил Джин и назначил свидание на субботу, у Чимина как раз выходной перед сутками. Чимин был все эти дни в эйфории от предвкушения новой встречи с Джином, но противный червячок грыз его и грыз, заставляя думать о Чонгуке. Всё это время они редко виделись, лишь в форс-мажорах, когда пересекались обе смены и изредка на пересменках. Хотя Чонгук недавно стал присылать ему сообщения с пожеланием доброго утра или хороших снов. Чимину они не мешали и даже не раздражали, он вскоре привык получать их, хоть никогда и не отвечал. Чимин не спрашивал у Чонгука чего это он вдруг стал ему писать, но и номер его не добавлял в чёрный список. Сейчас он караулил Чонгука, когда тот придёт на работу, а когда увидел его тут же написал ему сообщение: «Сейчас в подсобке. Срочно!», и быстро побежал туда. Чонгук не заставил себя долго ждать, почти сразу же появившись на пороге.

— Чимин, что случилось?

— Заткнись. Мне нужно кое-что проверить.

Чимин закрыл дверь, прижал Чонгука к стене, обнял за шею и поцеловал. Чонгук опешил от такого неожиданного поворота, поэтому первое время не отвечал и стоял, как громом поражённый, но вскоре очнулся, обнял Чимина и ответил на его поцелуй, проникая языком в его горячий рот. Ох, как же он соскучился! Как же его поцелуи заводят! Так, стоп! Заводят. Его поцелуи заводят Чимина, он возбудился, у него трепетное тепло зарождается в солнечном сплетении и спускается вниз к паху. Совсем не похож на поцелуй с Джином. Чимин нашёл в себе силы поцеловать Чонгука в последний раз, а потом отстранился от него и сделал пару шагов в сторону, запуская пальцы в свои волосы.

— Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Ну почему?! Зачем? Что я такого сделал, что ты со мной так поступил? — в отчаянии запричитал Чимин. Чонгук вопросительно следил за ним, а потом поинтересовался:

— Чимин, что с тобой? Что происходит?

— Ничего. Забудь, что сейчас было. Ничего не происходит, понял? Я по-прежнему не хочу тебя видеть. Это было ошибкой.

Чимин выскочил из подсобки, а потом и из клиники, думая, что ему делать дальше. Это просто катастрофа! Чимин впервые встретил мужчину, который ему интересен, с которым ему приятно не только общаться, но и прикосновения его не вызывают ужаса и желания отодвинуться, но он его не возбуждает. Ну почему?! Йонг изумлённо смотрела вслед сыну, который ураганом пронёсся в свою спальню и громко хлопнул дверью. Она прошла к его комнате и тихонько постучала в дверь, спросив:

— Минни, с тобой всё в порядке? — Чимин быстро открыл дверь, поцеловал маму в щёку, улыбнулся и сказал:

— Всё хорошо, мамочка, не волнуйся. Мне просто необходимо побыть одному. Ты куда-то собралась?

— Да, меня пригласили в гости. Может, пойдёшь со мной?

— Нет, иди одна. Я очень устал, смена была сложная, пациентов много. Иди, развлекайся. Люблю тебя.

Чимин снова поцеловал маму в щёку и она ушла. Чимин позвонил Тэхёну, уточнил не отвлекает ли его от работы, а потом всё рассказал, прося совета.

— Этот бесячий Чон тебе всю жизнь испортил. Знал бы это, ещё тогда во дворе бы ему рожу разбил, а потом бы запретил тебе жить с ним, — недовольно пробурчал Тэхён. — И что ты хочешь от меня услышать? Чтобы ты бросил Джина и вернулся к бесячему Чону? Не дождёшься, Чимин. Я наоборот рад буду, если ты начнёшь встречаться с Сокджином-хёном. Он идеальный для тебя мужчина. Он высокий, красивый, умный, воспитанный, думает в первую очередь о других, а не о себе. Тебе с ним будет хорошо. Выкинь ты уже из головы этого неудачника, и обрати внимание на того, кого тебе сама Судьба подкинула. Джин-хён для тебя идеальный вариант. Чего ты молчишь? Я что-то не так говорю? Знаешь, Чимин, у меня иногда возникает огромное желание взять как можно больше дихлофоса и вытравить таракана-Чона из твоей головы. По крайней мере, не руби сразу, не отказывай Сокджину. Сходи с ним завтра на свидание, прислушайся к своим чувствам. Хотя бы попробуй быть с ним.

— Ладно, попробую. Спасибо тебе за поддержку. Передавай привет нуне.

— Обязательно. А ты начинай думать, что будешь дарить нам на свадьбу.

— Да ладно?! — воскликнул Чимин. — Ты всё-таки решился сделать нуне предложение?

— Да, ты же знаешь, я давно хотел, да всё что-то мешало. Сегодня запланировал романтический вечер: свечи, вино и шампанское, вкусная еда, классическая музыка, интимная обстановка, лепестки роз на постели. Я, надеюсь, Лее всё понравится.

— Конечно понравится, вы превосходная пара. Следи только, чтобы лепестки роз не попали в интимные места, — парни рассмеялись над шуткой, пожелали друг другу удачи и попрощались.

Позже позвонил Сокджин и пригласил Чимина в выставочный центр, где работали сразу несколько выставок в различных направлениях. Чимин поразился внимательности Джина: он как-то в разговоре со старшим вскользь упомянул, что у него нет времени ходить постоянно по выставкам, поэтому посещает их виртуально. И теперь Джин решил воплотить его желание в жизнь. Парни замечательно провели день, разглядывая картины и различные инсталляции, обменивались мнением и впечатлениями. Потом Джин повёз Чимина к себе домой и они поужинали, завершив вечер посиделками на диване.

— Может, тебе вина налить? — спросил Джин.

— Только если совсем немного. Я завтра на сутки заступаю, мне необходимо быть трезвым, — Чимин наблюдал за тем, как Джин наполнил два бокала красным вином и взял один, тут же делая глоток. Джин сел рядом с Чимином и корпусом повернулся к нему, поднося свой бокал к нему.

— За интересный день и прекрасный вечер в замечательной компании, — произнёс тост Джин, и они чокнулись бокалами, делая потом по глотку.

Наступило молчание, от которого Чимину стало неуютно. Джин смотрел на него взглядом, полного обожания и желания, но ничего не делал, просто наблюдая и выжидая, как хищник жертву. Чимин отпил ещё вина, поставил бокал на спинку дивана и развернулся к мужчине, подсаживаясь ещё ближе. Сокджин повторил всё за ним, и свободной рукой обхватил его голову и привлёк к себе для поцелуя. Чимин с готовностью ответил ему, с головой погружаясь в процесс. Только вот отклика поцелуй не вызвал. Да, было приятно целоваться с ним, но не более. Совсем как тогда, когда Тэхён поцеловал Чимина в далёкие уже годы учёбы в колледже. Чимин нахмурился, прервал поцелуй и подставил чужим губам свой висок, пытаясь сделать верные выводы.

— Чимин, ты будешь встречаться со мной?

Чимин отодвинулся от Джина, спрятал свои ладони между колен и опустил голову, облизав горящие от поцелуев губы. Сокджин погладил парня по голове, и хотел повторить своё предложение, когда Чимин тихо ответил:

— Прости, хён, я не хочу тебя обманывать.

— Понятно. Я думал, что нравлюсь тебе, — ответил Джин, отсаживаясь назад. Чимин вскинул голову и посмотрел на него, жалея о том, что ему приходится обижать такого замечательного человека.

— Ты мне нравишься, очень нравишься, хён, но как друг. Мне хорошо с тобой, меня тянет к тебе и мне нравится проводить с тобой время. Но только как с другом.

— И у меня даже нет малюсенького шанса стать тебе больше, чем друг?

— Нет. К сожалению, я люблю другого, — тихо ответил Чимин.

— Почему к сожалению? — заинтересованно поднял бровь собеседник.

— У нас с ним всё сложно. Он сделал мне больно и не один раз, и я не хочу сейчас быть с ним, и так уж получилось, что никто, кроме него не пробуждает во мне те самые чувства.

— Понятно. Хорошо, что я переспросил и мы сразу всё выяснили. Я ценю твою искренность, Чимин, и не хочу тебя потерять. Друг, значит друг. Давай останемся друзьями.

— Правда? Ты не обижаешься на меня? — удивился Чимин.

— Поверь, было бы намного больнее, узнай я со временем, что ты любил другого, пока мы с тобой встречались. Я просто подумал, что мне дали второй шанс не только в жизни, но и в отношениях, поэтому и поспешил. Ты очень похож на него.

— На кого?

— На мою первую любовь. Он был моим одногруппником, и я так и не решился признаться ему в чувствах. Это сейчас на отношения двух мужчин смотрят уже без былой агрессии, а тогда, десять лет назад это было немыслимо.

— Ты его до сих пор любишь? Может, стоит его найти и признаться? Может, ты ему тоже нравился? — Чимин загорелся идеей сделать счастливым хёна, но тот быстро потушил его энтузиазм всего лишь одной фразой:

— Не получится. Он умер. Ещё тогда, десять лет назад. И я так и не успел ему признаться.

— Мне жаль, хён.

— Мне тоже, — грустно заключил Джин. Увидев, что и Чимин потерял настроение, улыбнулся и сказал: — Но я рад, что всё так получилось, иначе я не смог бы хранить наши с тобой отношения в секрете и каждому рассказывал бы о том, какой потрясающий у меня парень. А педагогам, сам понимаешь, нельзя хвастаться парнями, если ты сам взрослый мужчина. Так что, если сделать вид, что ты мне предложил встречаться, выходит, что я тоже отказал тебе и выбрал работу, которую я, кстати, обожаю.

— Айщ, хён! Вот ты какой?! Всё перевернул с ног на голову! — Чимин смеялся от облегчения, что Джин остался верен себе и смог превратить всё в шутку. Они ещё немного посидели, а потом Чимин посмотрел на время и поднялся, начиная собираться: — Хён, мне домой пора.

— Давай, я отвезу тебя, — Джин тут же поднялся, тяжело припадая на повреждённую ногу, и Чимин тут же его поддержал, проговорив:

— Не надо, лучше вызови такси. Твоей ноге нужен покой. Не нагружай её сильно.

Они стояли близко друг к другу, обнявшись, и Джин не удержался и погладил лицо Чимина костяшками. Ласково, легонько, нежно.

— Можно я в последний раз тебя поцелую?

Чимин кивнул, тут же подаваясь навстречу и сам первым начал поцелуй. Джин в полной мере наслаждался губами Чимина, пытаясь выжать из него всё, что тот мог дать ему. Чимин терпеливо отвечал и ласкал его языком и губами, но ничего при этом не чувствуя. Вскоре Джин с сожалением отпустил парня и вызвал ему такси, после чего они посидели в тишине, держась за руки. Минут через пять пришло сообщение о том, что такси ожидает внизу, и Чимин поднялся, а Джин снова обнял его, прошептав:

— Подожди, дай мне ещё две минутки. Завтра мы станем обычными друзьями, поэтому не торопись, пожалуйста, — они минуту ещё постояли в обнимку, а потом Джин отпустил Чимина и сказал: — Теперь всё, можешь идти. Спасибо тебе, Чимин. Я буду тебе хорошим другом.

Чимин с тяжёлым сердцем уходил от него, а когда приехал домой позвонил Тэхёну и всё ему рассказал. Он думал, что друг будет ругать его, но Тэхён лишь тяжело вздохнул и спросил уверен ли Чимин в своём выборе. К сожалению уверен, но он бы очень хотел, чтобы всё было по-другому.

***

Закрутился круговорот будней и выходных. В список друзей Чимина действительно добавился Джин, который постоянно ему писал, присылал что-то весёлое и приглашал погулять в компании друзей. Вначале Чимину было неловко встречаться с ним, но Джин вёл себя так, как будто того вечера с признанием и объяснениями вообще не было, и они действительно только друзья. Потом была свадьба Тэхёна и Леи, на которую были приглашены Юнги и Джин, хоть Тэхён с ними почти и не общался, что вскоре было исправлено и они вчетвером часто собирались вместе. Свадьба была пышная, красивая и потрясающая. Невеста затмила красотой абсолютно всех, а жених сиял от счастья, любуясь своей возлюбленной. Чимин был свидетелем со стороны жениха и на нём были развлечения гостей, с чем он блестяще справился. Йонг сидела за столиком родителей новобрачных и тоже не скучала. Подарком от Чимина с мамой был большой современный кинотеатр в новый дом, который купили для новобрачных родители Тэхёна. Молодожёны уехали в свадебное путешествие по крупным городам Европы, откуда привезли кучу подарков для родных и близких.

Чимин сегодня опоздал на работу, поэтому от метро к клинике добирался бегом. Пока бежал всерьёз обдумывал покупку автомобиля Тесла, который идеально ему подходит по всем параметрам. Наконец-то придумали автомобиль с автопилотом, и пусть неполным, но для Чимина то, что нужно, особенно после рабочей смены. Он с досадой поморщился, когда возле желанных входных в клинику дверей, его окликнул Чонгук. «Давно не виделись. Ещё бы столько же тебя не видеть», — про себя подумал Чимин, разглядывая Чонгука. Господи, зачем ты сделал его таким красивым? Загляденье просто. Всё это время Чонгук не попадался на глаза, но продолжал писать ему. Они отошли в сторонку, чтобы их никто не подслушал и Чонгук сказал:

— Хён, у меня через неделю заканчивается интернатура, а через пару дней назначен заключительный экзамен. Я хотел поблагодарить тебя за возможность оперировать под твоим руководством. Я многое у тебя перенял и многому научился. Спасибо. И я хочу снова извиниться за всё плохое, что пришлось тебе вытерпеть из-за меня.

Чимин замер поражённый. Как быстро год пролетел. Кажется, ещё совсем недавно Чонгук пришёл в клинику зелёным студентом, а уже сейчас готов стать самостоятельным хирургом. Чимин перевёл на него взгляд и увидел, что Чонгук ждёт ответ, поэтому проговорил:

— Я давно не сержусь на тебя. Ты знаешь моё мнение по поводу твоих профессиональных качеств, и я уверен, что ты станешь замечательным хирургом. Какие у тебя планы? Ты остаёшься в нашей клинике?

— Нет. Меня ждут уже в N*** клинике, там сейчас как раз нехватка кадров после того несчастного случая, когда приёмное отделение взорвал психически нездоровый подросток.

— Понятно. Почему к отцу не идёшь?

— Потому что не хочу ограничивать себя лишь онкологическими операциями. Ты знаешь, что мне интересна вся хирургия, и я в восторге от неотложки. — Чонгук замолчал, любуясь Чимином и радовался, что имеет возможность просто стоять рядом с ним и смотреть на него. Давно у него не было такой возможности. Чонгук сделал глубокий вдох и решился предложить: — Чимин, слушай... может мы... может быть мы могли бы... попробовать начать всё с начала?

— Я не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее. Да и встречаюсь я сейчас с Джин-хёном... так что нет... не могли бы, Чонгук.

— Жаль. А я-то думаю, чего он зачастил вечно заезжать за тобой, а вы, значит, встречаетесь. Он действительно тебе подходит больше, чем я. Но я всё равно буду писать тебе, даже если ты встречаешься с другим. Ещё раз прошу у тебя прощения, Чимин. Будь счастлив.

Чонгук поклонился Чимину и быстро пошёл к воротам клиники, а тот смотрел ему вслед и готов был расплакаться. А может оно и к лучшему, что они теперь действительно разойдутся и не нужно будет больше бояться встретить его в коридоре? Или Чимин совершил очередную глупую ошибку, отказав единственному человеку, которого любит всем сердцем несмотря ни на что? Единственным утешением является то, что у Чимина остаются сообщения Чонгука, и ведь в любое время можно ему будет написать. Верно же? А что, если он больше не будет ему писать? Сомнения Чимина развеялись, когда с номера Чонгука пришло привычное пожелание спокойной ночи. Чимин не ответил ему, но долго потом листал однобокую переписку, решаясь написать ответ, который так и не был отправлен. Все интерны сдали последний итоговый экзамен и получили сертификат хирурга, дающий право самостоятельно практиковать. Ким Хёнджун остался работать в этой клинике, Ю Саенг перешла работать хирургом в детскую поликлинику, Пак Сохи тоже планировала остаться, но беременность изменила её планы и она вскоре ушла в декрет. Немного позже Юнги и Чимин узнали, что отцом ребёнка Сохи является Хёнджун, которые виртуозно скрывали свои отношения от коллег. И неизбежно настал тот день, когда Чонгук уволился и перешёл работать в другую клинику. Почему-то грустно стало от этого. Но ведь Чимин этого и хотел. Теперь спокойно можно ходить по коридорам и сидеть в ординаторской с коллегами, не плавясь больше под настойчивым прожигающим взглядом тёмно-карих глаз. Что-то радости совсем нет по этому поводу. Чего-то резко стало не хватать. Точнее кого-то.