Часть 18.
Pov. Лиса.
Сижу в ванной и пытаюсь отмыть следы от чужих рук. Той девушки, Чонгука.
Нещадно тру тело мочалкой, еле держа её в руках. Тело потряхивает.
Шёл третий день нахождения в этой клетке.
Мне до сих пор страшно от того, что может сделать это животное. Он лишил меня девственности, фактически заставил сосать. И плевать, что я делала это сама. Заплатил какой-то девушке, чтобы та трогала меня языком между ног.
А перед этим дал таблетку, под которой абсолютно потеряла себя. Отключилась та прежняя Лиса.
Это было противно, но приятно одновременно. Тело было расслаблено, но напряжено. Было так легко, невесомо, словно я научилась летать.
А перед глазами всё кружилось. Мелькало. Появлялись картинки. А когда Чонгук вошёл в меня пальцами и довёл до первого в жизни оргазма…
Я улетела в пропасть.
Увидела перед собой темноту и полетела вниз. Проваливаясь сквозь кровать.
То ли это были такие ощущения, то ли таблетка…
И самое поганое – мне понравилось.
В душе я разрываюсь на части, проклинаю его всеми словами, что знаю. Мысленно убиваю.
А тело поддалось. Дёргалось в экстазе. А между ног всё мокло с каждым движением языка незнакомки. Или пальцев Чонгука.
Ненавижу.
Но не себя.
А его.
Того, кто всё это сделал со мной.
Довёл до того состояния, что сейчас сижу и тру кожу до покраснения. Она и так нежная, но мне всё равно. Оставляю красные отметины, лишь бы отмыться.
Сижу здесь уже второй час. Но никак не могу отойти от вчерашнего.
После того оргазма… Я отключилась. Бессонная ночь и расслабленное тело дали о себе знать.
Сейчас утро. Чонгук ещё не заходил ко мне, и я подумала, что он спит. Поэтому пошла купаться, и понимаю, что задерживаюсь. Он может проснуться, увидеть меня голой…
И возьмёт меня. В этот раз полноценно.
Понимаю, что мне нужно взять себя в руки. Бороться. Идти против него.
Но!
Сейчас не могу. Не так быстро. Мысли терзают голову, тело болит, как и между ног. Хоть вчера было и приятно.
Мне нужно пару дней, чтобы прийти в себя.
Я буду эгоисткой, но… Мне жалко себя. Я не знаю, как попала в эту ситуацию, что это животное считает меня чьей-то дочерью. Отрывается на мне, а ведь я не виновата.
Я должна вырваться.
Ради мамы, брата и самой себя.
Мне нужно бороться. Дать ему понять, что я - не та, кого он ищет. Или переубедить. Не уверена, что животное может стать мягче, но попробовать стоит. Но как… Я не знаю.
Мне сложно на него даже взглянуть. А, тем более, находиться рядом.
Перед глазами его карие, холодные и безразличные глаза.
Дерзкая ухмылка, после которой всегда идёт что-то плохое.
И руки. Те самые, управляющие мной, как он хочет.
Я даже не могу ему противостоять. Масса в теле колоссальная. Моя талия… Как одна его голова.
И мне что-то нужно придумать. Срочно. Иначе я сломаюсь. Правда, сломаюсь душой. Она и так трещит по швам. После первого минета. После… Проникновения.
Ещё и вчерашнее представление…
Оно было добивающим. Но… Если бы не таблетка, всё было по-другому. Тогда бы трещины внутри меня пошли дальше. Стали больше. Но вчера всё чувствовалось слабее.
Зато сейчас…
Меня одолевает злость.
Такая, что прокусываю губу до крови. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу.
Я пообещала ему, в не ясном уме, хоть и сомневалась, что не сломаюсь. И я должна это сделать. Хотя бы ради себя. Чтобы остаться прежней, когда вернусь домой.
Встаю на ноги, вылезая из-под холодной воды. Сижу под ней час и ничего не чувствую. Зато сейчас, когда прохладный воздух обдаёт тело, покрываюсь мурашками.
Закутываюсь в полотенце и вытираюсь. Накидываю чистую футболку. Штанов у меня нет, и это пугает ещё сильнее.
Выхожу из ванной и замираю на месте.
Потому что вижу Чонгука.
Стоит напротив ванной комнаты. И как только выхожу из неё, скользит по моему лицу взглядом. По груди. Соскам, которые встали от холода. И голым ногам.
– Доброе утро, – он не улыбается. Серьёзен. И я не знаю, хорошо это или плохо. Обычно после его улыбки идёт что-то плохое. А сейчас на лице нет и её тени. – Вижу, ты смогла встать.
Он делает шаг вперёд.
– Да, – отвечаю спокойно, без паники. Нет её.
Он накрывает меня своим огромным телом, и я поднимаю испуганный, но равнодушный взгляд. Что он мне сделает? Уже сделал.
– Не плачешь, – голос странный. Тихий, с хрипотцой. И даже сейчас говорит скучающе: – Это хорошо.
Он сканирует моё лицо и смотрит на меня, как на дуру.
Показывает, что он забрал меня как раз для того, чтобы пользоваться.
– Понравилась вчерашняя ночка? – это животное втягивает воздух и опускает взгляд вниз. С моего лица на грудь. На затвердевшие соски.
Внезапно его широкая ладонь опускается на левое полушарие. Вжимаюсь в дверь и приоткрываю рот.
– Правильное решение, – довольно и холодно кидает, когда молчу. – Так как тебе? Хочешь повторить?
Спрашивает, только чтобы удавить морально ещё раз. Он ведь может это просто сделать, даже не узнавая у меня мнения.
– Не хочу, – выдавливаю из себя. Хоть это было и намного лучше того, как я... Сосала ему.
Лучше домой, к семье.
– Жаль, – касается пальцами соска и сильно сжимает. Шиплю и опускаю ладони ему на грудь.
Лишь бы оттолкнуть. Отстранить. Понимаю, что ничего не сделаю, но… Хотя бы попытаюсь.
– Я бы повторил. Не раз. Это ведь… Лучший вариант. И тебе не больно и приятно. Обоим нам.
Я не глупая и понимаю сразу – снова подавляет. Пытается сделать так, чтобы я вспомнила, как получала оргазм от его рук. Текла от языка той девушки.
– Зачем ты это делаешь? – голос неожиданно прорезается. – Я ведь уже говорила… Мой отец умер. Я живу с матерью и братом. Позвони моей маме, спроси…
Его лицо внезапно расслабляется. Будто понимает, вспоминает.
– Точно, – кивает и перестаёт сжимать мою грудь. Спускается вниз по белой майке, по выпирающим рёбрам, плоскому животу. От волнения начинает болеть голова. Бьёт в висок в одну секунду, и я морщусь от боли. – Я ведь пришёл сюда за делом…
Он так же неожиданно как прижимает к стене, отстраняется.
С тела взгляда не сводит.
А мне ещё хуже становится. От него.
За каким ещё делом? Снова воспользоваться мной? Причинить боль? Так больнее уже некуда.
Застываю на месте и непонимающе смотрю на него. На его руки.
Как он достаёт из кармана штанов телефон и протягивает мне.
– Звони матери, – произносит так, будто задумал что-то плохое. Это не подачка, не помощь. А приказ.
Хочу сказать, что не буду слушаться его. Не позвоню маме, нервируя её. И так прошло два дня, как я не возвращаюсь домой…
Что она мне скажет?
Но понимаю, что надо.
Сообщить, что со мной всё хорошо, хоть это не так.
Поэтому дрожащими пальцами беру смартфон в руки и смотрю на Чонгука.
– Ты ведь делаешь это не просто так, – произношу.
– Звони, – он не отвечает, нетерпеливо кивает на мои руки. – Скажешь, что потеряла телефон. Сейчас у подруги, срочные смены в кафе. Сама придумаешь.
– А дальше что? – отвечаю резче, чем хочу. – Работаю по неделям, месяцам? Она не глупая, чтобы думать…
– Звони, – летит жёстко и грубо.
Закусываю щёку изнутри. Крепче обхватываю пальцами телефон и набираю номер мамы.
В голове безумная идея. Отправить ей сообщение и удалить. Но получится ли? Удалится? И не прилетит ли мне за это… Он уже раз ударил меня. Может сделать это снова.
Нет, не буду рисковать. Пока… Нужно найти что-то другое. Даже есть мысли. И рисковать так глупо не желаю.
Прислоняю телефон к уху и слышу мучительные долгие гудки.
Один.
Два.
Три.
Чонгук смотрит спокойно. Словно не боится, что я сейчас закричу в телефон. Хочется это сделать, но что толку?
Только если… Нет, кажется, камеры у чёрного входа в кафе не работают. Вряд ли они найдут меня, даже если мама обратится в полицию. А я даже не знаю, где нахожусь… Из окна понятно одно – центр. Но он огромен.
– Алло? – вздрагиваю, узнавая уставший голос матери. Нет, не уставший. Подавленный. Сломанный, надрывающийся.
И от этого тона, одного слова, слёзы скатываются по щекам. А ведь их только что не было.
– Мам? – губы не шевелятся, но кое-как произношу одно единственное слово.
– Лиса?! – она тут же орёт в трубку телефона. – Где тебя носит?!
– Мам, всё хорошо, – пытаюсь придать голосу хоть какой-то радости, безмятежности. Но получается плохо. Потому что Чонгук смотрит. Следит за каждым движением, словом. – Я у Майи. Потеряла телефон, не могла позвонить раньше… И в кафе завал. Не переживай, я вернусь через пару дней и обязательно исправлюсь. Приготовлю твою любимую фриттату. И шоколадный торт. Всё, что захочешь!
Голос дрожит. Выдаёт с потрохами.
Но мама, кажется, ведётся.
– Я тебя убью, несносная девчонка, – хочу улыбнуться, но уголки губ только ползут вниз. Потому что Чонгук тянется ко мне рукой, забирая телефон.
– Мам, прости, мне пора, босс пришёл, – спешно прощаюсь, когда мужчина выхватывает свой смартфон. Родительница что-то кричит в трубку, но я уже не слышу. Чонгук отключается. Смотрит на меня.
– Вряд ли ты вернёшься домой через пару дней, – произносит бугай так равнодушно, напоминая глыбу льда. И снова доказывает мне, что я здесь надолго. Но я выберусь. Обязательно сделаю это. – Но ладно. Потом, думаю, уже можно.
Он что, боится полиции? Конечно, боится! Он ведь совершает такие ужасные вещи!
Не понимаю его последней фразы.
Что значит «можно»?
Не успеваю спросить, как он разворачивается и уходит. Оставляет меня одну, и я выдыхаю.
Не пожелал секса, не взял силой. Просто оставил.
Хоть и ненадолго.
Он придёт. Чувствую всем сердцем, что придёт.
Но сейчас… Пока можно расслабиться. На пару минут. Дать себе передышку. Теперь я знаю, что мама будет меньше волноваться, и я… Смогу придумать, как выбраться отсюда.
Поэтому ложусь на кровать, укутываясь в одеяло.
На самом деле я хочу есть, но не выйду из этой комнаты. Особенно, когда в этом доме находится это животное. У которого вместо головы всегда работает только детородный орган.
На одно лишь мгновение прикрываю глаза. Только на секунду. Не замечаю слёз, мигрени.
Но уже впадаю в сон, проваливаясь в желанную темноту.
Конец Pov. Лиса.
Pov. Чонгук.
После разговора еду по делам. Нужно разобраться с кражей девушек на районе. И не потому, что мне кого-то жаль, но… Это наша территория.
И лучше мы решим всё так, чем через полицию.
Именно поэтому сказал Лисе позвонить матери. Та вся на нервах и чуть не собиралась пойти в участок.
На всякий случай поручил Намджуну последить за ней.
Это дело, конечно, можно замять. Но чем больше случаев – тем больше огласки.
Поэтому минимизируем пропавших.
Закончив с человеком, любителем молодых девушек, возвращаюсь домой.
В предвкушении минета.
Хотя бы его.
Сил даже трахаться нет. А вот посидеть, послушать сладкие причмокивания… То, что надо.
Захожу в квартиру и иду в её комнату.
Когда уезжал, не закрывал её.
На всякий случай оставил в доме Криса. Если вдруг она решит схватить нож и сделать себе больно.
А вдруг? Хотя Лиса и не похожа на суицидницу.
Захожу в спальню, вижу огромный ком из одеяла. Прячется. Правильно делает.
Её ждёт сюрприз.
Подхожу к ней, дёргаю за ткань, высвобождая худое тело из пухового плена.
И останавливаюсь, непроизвольно выпаливая первое, что крутится на языке:
– А это что за хрень?!