4

Дыра Визгов оказалась очень темной и скользкой. Мартин, Динни и Лог-а-Лог с шумом плюхнулись в грязную воду. Крот вскарабкался на что-то большое и гладкое.
— Хррш, что это такое? — удивился он, выплевывая отвратительную воду.
— Не стоит там околачиваться, товарищ! Давай лапу, я тебя вытащу!
Это был голос Гонфа!
Мартин с друзьями взглянули наверх. Они не видели дневного света и не слышали воплей жаб. Над их головами в стене колодца находилось углубление. У края этого углубления стоял Гонф, держа в лапе фонарь со светляками.
Воришка был грязный и мокрый, но это ничуть не уменьшало его обычной жизнерадостности. Мартин был вне себя от счастья:
— Гонф! Ворище ты этакий! Неужто это в самом деле ты?
Вновь обретенный друг трясся от беззвучного смеха, одновременно предостерегающим жестом показывая, что вести себя здесь нужно как можно тише:
— Тсс! Не шумите, товарищи! Вы разбудите нашего приятеля-великана. Ну-ка, цепляйтесь за этот стебель, я вас вытащу.
Гонф помог Мартину вскарабкаться по стене, а потом они вместе подняли Лог-а-Лога и Динни. Все трое тут же принялись отряхиваться и обнимать воришку.
— А есть у вас что-нибудь съедобное? — спросил голодный Гонф.
— Нету, всё жабы забрали.
— Ты-то как сюда попал? — с любопытством спросил Лог-а-Лог. — Мы думали, что ты погиб, когда мы потеряли тебя из виду.
Гонф негодующе выпятил грудь:
— Я — да погиб! И не ждите. Когда я оказался внизу под водопадом, течение пронесло меня прямо под горой. Едва я пришел в себя, как увидел рядом змею и ящерицу. Они связали меня и притащили к этому Зеленолягушу, или как там его зовут. Он понаслушался россказней змеи и ящерицы и во что бы то ни стало хотел узнать, где я вас троих спрятал. Ясное дело, я посоветовал ему пойти туда, где ему поджарят его толстый зеленый зад. Тогда он вышел из себя и приказал кинуть меня сюда — в гости к старухе Змеерыбе.
— А что это за Змеерыба такая? — перебил его Мартин.
— Такая? Она, скорее, эдакая, товарищ. Змеерыба — это огромный угорь. Вот, посмотри-ка.
Гонф поднял камень. Перегнувшись через край, он швырнул его в некий предмет, который казался гладким валуном, торчащим из воды. При тусклом свете фонаря было видно, как грязная вода пошла волнами, а затем будто вскипела от стремительного верчения страшных колец колоссального тела, бившего во все стороны по грязи с чудовищной силой. Гонф вздрогнул:
— Я чуть не попал этому страшилищу в пасть. Спас меня вот этот стебель, который свисает со стены. Хорошо еще, что я — Король Альпинистов. Я до сих пор время от времени ощупываю кончик своего хвоста, чтобы убедиться, что он на месте, — вот как близко клацали ее зубы! Однако она не так уж и зла, особенно если держаться от нее подальше. Да-да, мы даже раз побеседовали с этой самой Змеерыбой. Некогда она была главной пожирательницей жаб в этих местах, пока они не устроили ей западню и она не свалилась сюда. Теперь бедной Змеерыбе не выбраться. Впрочем, она не имеет повода жаловаться на жизнь — жабы время от времени закидывают сюда одного-другого из своих врагов. То рыбу, то птицу, а также случайных прохожих — уж это само собой.
Поверхность грязной воды вздулась с легким шипением, над ней показалась голова Змеерыбы. Это было кошмарное зрелище: огромная широкая морда была туго обтянута серебристо-черной кожей, которая снизу переходила в мутно-желтую. Тяжелая угловатая голова покачивалась, издавая шипение. В пасти виднелись бесчисленные зубы — острейшие иглы снежной белизны. Два злых, совершенно черных глаза не мигая уставились на друзей.
Змеерыба заговорила:
— Когда-нибудь я выберусь отсюда и снова смогу наслаждаться жабьим мясом. Лог-а-Лог потер лапы:
— Ммм-да, ты совершенно права. Погляди на нас: шкура да жилы. Фу! Почему бы тебе не выползти наружу да не пообедать жабами?
Змеерыба устремилась вверх, прижимая кольца своего тела к гладким стенам Дыры Визгов. Огромному угрю было не на что опереться. Он все время соскальзывал в воду.
— Видишь, — грустно произнесла Змеерыба, — я уже оставила такие попытки. От них стены становятся еще более гладкими и скользкими. Одной силы тут недостаточно.
В голове у Мартина забрезжила удачная мысль. Он решил сообщить ее угрю:
— Послушай, Змеерыба, допустим, мы поможем тебе выбраться отсюда. Дашь ли ты нам спокойно уйти, куда мы хотим, не трогая нас?
Огромная голова на мгновение погрузилась в воду и вновь вынырнула — на этот раз прямо под углублением, в котором сидели друзья. Мартин почувствовал, что, если Змеерыба по-настоящему захочет, она сможет дотянуться до них. Угорь слегка отодвинулся, чтобы не пугать собеседников.
— Если вы освободите меня, я дам вам полную свободу, идите, куда пожелаете, — пообещала Змеерыба. — Мне жабы больше по вкусу. Кроме того, я хочу отомстить племени Блатозелени. Но вы должны что-нибудь придумать, не откладывая. Не пройдет и дня, как мне потребуется пища. Понимаете, что я имею в виду?
Воитель ответил за всех:
— Прекрасно понимаем! А теперь дай нам спокойно продумать план действий. Когда будем готовы, мы тебя позовем.
Зловещее чудовище бесшумно скрылось в мутной глубине.
Гонф нервно хихикнул:
— Отлично, товарищи. Пораскинем мозгами, а не то завтра на обед будет пирог с мышью, землеройкой и кротом!
Котир опустел. Гарнизон в полном составе отправился на поиски лесных жителей.
Аббатиса Жермена и Кротоначальник стояли у окна в комнате Цармины и смотрели на лес. Им удалось обнаружить не так уж много. Полезно было узнать, что запасы продовольствия в замке подходят к концу.
Кротоначальник задумчиво почесал нос:
— Хррш, сударыня, их жалкие кладовые даже опустошать не стоит.
Кроты и мыши прочесали весь замок: он оказался всего лишь пустым грязным убежищем. Колумбина бродила вместе с дедом Динни по опустошенному оружейному залу. Солдаты Цармины унесли с собой все оружие. Почтенный предок юного Динни принюхивался к трещинам в полу, простукивал стены, запускал когти в сгнившие перекрытия и непрерывно бормотал:
— Брршшхр, мои копательные лапы мне кой-что об этой крепости расскажут. Надо бы еще в тюрьме все пронюхать.
Колумбина поднялась наверх, в покои Цармины, и подошла к аббатисе Жермене. Ей невольно бросилась в глаза разница между роскошной отделкой апартаментов повелительницы и грязной неустроенностью казарм.
Вскоре, шаркая лапами, в комнату вошел дед Динни. Аббатиса сразу же поняла по его виду, что крот чему-то чрезвычайно рад.
— О-го, как у тебя глаза разгорелись! Старый крот, хитро подмигивая, потер нос:
— Идите-ка за мной. Я вам еще один выход покажу из этой грязной дыры.
Госпожа Янтарь и Сын Коры стояли в чащобе и внимательно наблюдали за восточными воротами замка. Белка в нетерпении притопнула:
— Клянусь желудями, хотела бы я знать, куда они запропастились!
— Можно я возьму с собой отряд и выведу их? — спросил Сын Коры, заметив, как она волнуется.
— Нет, подождем еще немного. Но куда же они запропастились?!
— Прямо за твоей спиной и прячемся, сударыня, хррш!
От неожиданности белка аж подпрыгнула на месте. Рядом с ней стояли Кротоначальник, аббатиса и Колумбина… Вернулись все, кто ходил в Котир.
— Во имя шкуры, откуда вы выскочили? Колумбина погладила подругу по седой голове:
— Это все дед Динни — он нашел потайной ход. Мы прошли под тюремными камерами. Там есть что-то вроде пещеры, а в ней — озеро. Мы — то есть, я хочу сказать, дед Динни — обнаружили в полу вращающийся камень, а под ним — туннель, который сначала шел ровно, а потом вверх. Мы отправились по этому туннелю и очутились в полом дубовом пне — вот в этом, прямо у тебя за спиной.
От изумления хвост госпожи Янтарь загнулся дугой.
— Вот так чудо, клянусь шкурой! Аббатиса хмыкнула:
— Если это открытие использовать, как предлагает дед Динни, то можно окончательно разрешить проблему Котира.
Лесные жители отправились назад в Барсучий Дом.
— Динни, знаешь, что я подумал?.. Ты смог бы прорыться наверх сквозь эту стену?
Крот потрогал копательными лапами стену колодца:
— Может, получится, а может, и не получится. Вдобавок вам тоже надо копательные лапы, чтобы по такому ходу отсюда выбраться!
Мартин погладил друга по бархатной спине:
— Милый ты мой крот! Будет вполне достаточно, чтобы ты один оказался на поверхности — ведь тогда ты спустишь нам что-нибудь длинное и мы выкарабкаемся.
Динни потер лапы:
— Отходи, крот копать будет.
Копательные способности не подвели крота: вскоре Динни уже углублялся в стену, прорывая проход вбок и вверх. Мартин поведал о своем замысле Змеерыбе, а Лог-а-Лог и Гонф принялись скидывать вниз отрытую кротом землю.
Смена дня и ночи не имела большого значения для обитателей туманных болот. Жабы некоторое время оставались у Дыры Визгов, но ничего интересного не случилось, а их веселье было испорчено тем, что из колодца на этот раз визгов не слышалось. Одна за другой жабы уходили обратно ко двору Блатозелени. Однако Секущая Чешуя и Смертный Извив все не решались уйти. Они сидели у Дыры Визгов, ожидая услышать предсмертные вопли, когда Змеерыба приступит к своему страшному делу.
Гнусная парочка растянулась на траве. Они продремали уже довольно долго, когда почувствовали, что земля под ними дрожит.
Смертный Извив отполз в сторону:
— Ты почувствовал, что земля затряслась?
— Давай-ка уберемся подальше отсюда!
— Нет, погоди. Трясется только в одном месте, а тут рядом земля совершенно неподвижна. Давай спрячемся за этот камень и посмотрим.
Прошло еще немного времени, и на поверхности показались две копательные лапы и мокрый нос. Динни выбрался из-под земли и принялся отряхивать землю со шкуры. Подойдя к краю Дыры Визгов, он крикнул вниз:
— Не бойтесь, я скоро вас вытащу!
Соглядатаи, прятавшиеся за камнем, бесшумно поползли прочь, намереваясь сообщить Блатозелени и его жабам о том, что им удалось увидеть.
Войско вернулось в Котир. После ночи, проведенной в лесу, Цармина уснула крепким сном. Ей опять привиделся кошмар: снова холодная темная вода стремительно увлекала ее в свои бурлящие волны. Грязная вода заливала ей ноздри, уши и глаза… В то самое мгновение, когда Цармине уже казалось, что все потеряно и ей суждено утонуть, она вздрогнула и проснулась. Тяжко плюхнувшись с кровати на пол, она так и осталась лежать, ощупывая лапами каменные плиты, которые успокаивали ее своей непоколебимой надежностью. Дикая кошка уставилась на пол благодарным взглядом. Тут-то она и увидела отпечатки лап, оставленные на пыльном полу. Здесь побывали две мыши и два крота!
К счастью, Ясеневая Нога как раз поднимался по лестнице, ведущей к комнате Цармины, когда услышал визг своей повелительницы, приказывавшей ему немедленно явиться. Со всей прытью, на которую была способна его деревяшка, он проковылял оставшиеся несколько ступеней. Влетев с разбегу в комнату, Ясеневая Нога увидел нечто новое для себя: с такой Царминой ему еще не приходилось встречаться. Дикая кошка сидела на полу, закутавшись в плащ, который некогда носил ее отец. Она раскачивалась взад-вперед, не отрывая глаз от пола. Ясеневая Нога затворил дверь и опасливо поклонился:
— К твоим услугам, повелительница. Цармина приказала, не поднимая глаз:
— Мыши и кроты. Обыщи эту комнату. Найди мышей и кротов.
Ясеневая Нога благоразумно воздержался от вопросов. Он тщательно обыскал комнату, заглянув во все шкафы, под стол, за занавеси и драпировки…
— Нет ни мышей, ни кротов, госпожа, — доложил он. Цармина жестом указала на дверь:
— Тогда обыщи всю крепость!
Ясеневая Нога отдал честь и проворно заковылял к двери.
— Нет, постой!
Он остановился, совершенно сбитый с толку. Цармина улыбалась ему. Он непроизвольно вздрогнул и открыл пасть, когда она обняла его за плечи. На морде Ясеневой Ноги застыло выражение ужаса. Когти вонзались в него все глубже. Кровь пятнами расплывалась по плащу. Внезапно Цармина отпустила его и принялась отчаянно растирать себя плащом отца.
— У-УУУУ.. холодная, грязная, темная вода, — бессвязно бормотала она.
Ясеневая Нога тихонько попятился и бесшумно выбрался за дверь. Дикая кошка и не заметила его ухода: она боролась с водой, потоки которой заливали ее воображение.
Ясеневая Нога принял решение: ни минуты нельзя оставаться здесь. Цармина превратилась в безумную тиранку. Теперь находиться в Котире стало смертельно опасно.
Свет послеполуденного солнца заливал укрепления Котира. Ясеневую Ногу пугала воцарившаяся над замком тишина. Безмолвие длинных теней и ярко освещенных участков плаца лишало куницу последних остатков смелости. Ясеневая Нога отказался от своего украшенного перьями алого плаща, заменив его домотканым, коричневого цвета. Торопливо проковыляв по плацу, он выскользнул за ворота и зашагал на юг — подальше от Цармины, Страны Цветущих Мхов и честолюбивых мечтаний.
Динни решил, что ему необыкновенно повезло: он нашел сеть, в которой жабы притащили его вместе с друзьями к Дыре Визгов. Надежно привязав один конец сети к корню стоявшего неподалеку дерева, он перекинул ее через край колодца:
— Эй, внизу, хватайтесь за сеть покрепче! Увы! Сеть оказалась слишком коротка, чтобы пленники смогли до нее дотянуться.
Сверху послышался тревожный голос крота:
— Поторопитесь. Сюда идут жабы!
Змеерыба высунула из воды свою огромную голову:
— Садитесь мне на макушку. Я думаю, что дотянусь до сети!
— Что?! Ну уж дудки! — Лог-а-Лог попятился.
— Скорее, они уже рядом! — закричал сверху Динни. Мартин сполз на голову угря и уцепился за неровности черепа, прощупывавшиеся под гладкой кожей.
— Поднимай меня, Змеерыба!
Колоссальный угорь рванулся вверх. Мартин ухватился за сеть, стараясь в то же время не оторваться от головы Змеерыбы.
— Кусай скорее!
Зубы Змеерыбы мертвой хваткой сомкнулись на конце сети. На мгновение угорь повис на ней и тут же стал извиваться кольцами. Шероховатая кожа брюха хорошо сцеплялась с ячейками сети, извилистое тело угря быстро поднималось по переплетениям тростника.
Мартин полез по сети наверх. Змеерыба надежно закрепилась в ее ячейках и крикнула:
— Теперь я запросто выберусь. Выходите, двое в дыре. Я вас обовью хвостом и подниму наружу.
Лог-а-Лог и Гонф вцепились друг в дружку, закрыв от ужаса глаза. Стальной зажим обхватил их и без малейшего напряжения понес вверх.
Из ватного тумана показался Блатозелень в сопровождении остальных жаб. Трое зашлепали вперед и попытались схватить Динни, который бил во все стороны своими мощными копательными лапами.
— Грршрр, не подходи, грязные слизняки! — угрожающе крикнул он.
Смертный Извив и Секущая Чешуя слишком поздно заметили сеть, свисавшую в Дыру Визгов. Из колодца выпрыгнул Мартин и немедленно стал метать из пращи камни один за другим. Все они попадали в цель. Большой булыжник отскочил от головы Блатозелени, распластав его по земле.
Следующий пришелец из Дыры Визгов был встречен булькающими воплями ужаса. Из-под земли показалась голова Змеерыбы. Узкие глаза и ряды белых зубов, как у доисторического чудовища, посеяли панику среди насмерть перепугавшихся жаб.
— Жабье мясо! — произнесла Змеерыба и выскользнула из колодца, скинув на землю своих наездников.
Гонф и Лог-а-Лог тут же вскочили и вступили в бой, несмотря на свои отшибленные бока. Змеерыба молнией влетела в ближайшую кучку жаб, и началось кошмарное побоище. Не обращая внимания на трезубцы, угорь принялся утолять свой страшный голод.
Мартин отвернулся.
— Ты не ранен, Дин? — с тревогой спросил он. — Гонф, Лог-а-Лог, скорее! Надо убираться отсюда.
Гонф растерянно уставился в окутанное туманом пространство:
— Да, а в какую сторону, товарищ?
— Хррш, этот нам покажет. — Динни железной хваткой вцепился в оглушенного камнем предводителя жаб. Мартин подобрал трезубец и ткнул им жабу:
— Ну-ка, пошевеливайся! Веди нас прямо на запад, а не то я насажу тебя на эту обеденную вилку и скормлю Змеерыбе!
Блатозелень зашлепал по траве, жалобно бормоча:
— Шкурамышь неубивать Блатозелень, показать дорогузапад.
Вскоре путников окружил такой плотный туман, что в нем глохли даже предсмертные вопли жертв Змеерыбы.
Лог-а-Лог взглянул на зеленое бесформенное тело жабы, шлепавшей впереди по болоту:
— Похоже, он знает, куда идти. Как там дальше в стихах говорилось, Гонф?
Гонф без малейшей запинки продекламировал следующие строки Олава Бороздящего Небо:
Но дальше над равниной вод Должны мы устремиться, Где, испещряя небосвод, Кричат морские птицы.
Мартин слегка тронул жабу трезубцем:
— Тебе это место известно?
Блатозелень повернулся, моргая круглыми глазами:
— Недалеко недалеко, берегплох берегплох, морептицы естьтебя естьменя.
Мартин оперся о трезубец:
— Перестань ныть, Зеленозад! Как только выйдем из тумана, мы тебя отпустим. Хотя ты и не заслужил такой милости.
Наконец путники вышли к реке, быстрая вода которой была светлой и чистой. Они немного попили, а Динни нарыл съедобных кореньев…
— Гррхш, коренья. Конечно, это не то, что слоеный пирог…
Гонф взобрался на большой валун:
— Не расстраивайся, товарищ. Если нам суждено закончить наши странствия живыми, я украду для тебя самый большой пирог во всей Стране Цветущих Мхов.
Динни мечтательно прикрыл глаза:
— Уррх, побольше только, и весь для твоего крота. Гонф весело запел в ответ:
Пирог огромный до того, Что в нем утонет Дин. Но не кричи с набитым ртом: «Я это съем один!»
С хрустящей корочкой пирог — Предел твоих мечтаний В нем фрукты, овощи и сыр, И все это — в сметане'
Динни повалился на спину, размахивая толстыми лапами:
— Вот радость, вот счастье, и ты говоришь, что все это мне!
Путь был длинным и утомительным; казалось, что в краю туманов время остановилось. Мартину не терпелось поскорее увидеть привычный свет дня — все равно, ясного или дождливого. Они с трудом пересекали особенно вязкий участок болота, как вдруг Лог-а-Лог заметил, обращаясь к Гонфу:
— У тебя нет такого впечатления, что стало темнее?
— Наверное, просто вечер приближается, товарищ. Мартин указал лапой вверх:
— Глядите, небо видно. Гонф заметил еще кое-что:
— Смотрите, там, где кончается трава, начинается песок. Похоже, он тянется на многие мили.
Друзья поспешно забрались на поросшую тростником кочку, желая удостовериться, что Гонф не ошибается За их спиной Блатозелень схватил трезубец и пошлепал прочь, торопясь вернуться в свои болотные владения.
Друзья в изумлении любовались открывшимся их глазам видом. На горизонте медленно садилось солнце, окутанное жемчужно-бордовым сиянием. Мартин взволнованно закричал, указывая лапой вперед.
— Смотрите, смотрите, это огни Саламандастрона!