Глава 25
Они только въехали на локацию, и солнце уже палило сверху, освещая огромную площадку перед сценой. Повсюду суетился персонал: кто-то разгружал аппаратуру из фургонов, кто-то натягивал провода, расставлял стойки для инструментов. Музыканты направились к сцене, осматривая место, где через несколько часов им предстояло выступать.
— Просторно, — заметил Дилан, закидывая руки за голову. — Акустика, вроде, нормальная.
— Главное, чтобы звукорежиссёры всё не запороли, — хмыкнул Винни, проверяя стойки для микрофонов.
Пэйтон тем временем ходил вокруг сцены, задумчиво рассматривая световые установки. Скай не была уверена, что он действительно в этом разбирается, или просто делает вид, что знает, о чём думает.
Ей совершенно не хотелось оставаться с парнями. После утреннего кошмара хотелось немного уединиться, поэтому, незаметно для всех, она свернула в сторону гримёрки.
Комната была пустой.
Скай закрыла за собой дверь и выдохнула, наслаждаясь редкой тишиной. Здесь, вдали от всех этих обсуждений, шуточек и намёков, она могла хотя бы на несколько минут побыть сама с собой.
На столе среди расставленных зеркал лежали косметички, стойки с одеждой стояли вдоль стен. Но больше всего её внимание привлекло не это.
В углу, прислонённая к кожаному дивану, стояла акустическая гитара.
Скай подошла к ней, провела пальцами по корпусу, как будто проверяя, настоящая ли она. Никого не было рядом, никто не смотрел на неё, никто не мог сказать что-то колкое.
Она осторожно взяла гитару и, усевшись на диван, перекинула её через ногу. Провела пальцами по струнам. Звук был чистым и тёплым.
Не задумываясь, она начала наигрывать простую мелодию. Сначала осторожно, потом увереннее.
Как только пальцы привыкли к аккордам, губы сами начали что-то напевать.
Тихо, почти неслышно, она начала мычать под аккомпанемент. Придумывать на ходу, не зная, во что это выльется.
Это был момент спокойствия.
Без всего. Без ожиданий, без напряжения, без вопросов.
Только она и музыка.
Скай продолжала водить пальцами по струнам, но звук был немного неуклюжим, словно инструменты и она находились в параллельных мирах. Ей не хватало уверенности, ловкости, чтобы играть плавно. Иногда палец соскальзывал со струны, иногда она слишком резко дергала их, заставляя гитару звучать грубее, чем хотелось.
Но ей было все равно.
Это не выступление. Это не что-то серьезное. Она просто сидела одна, перебирала струны, и напевала, не задумываясь.
Но тишина вокруг вдруг прервалась мерзким, слишком знакомым голосом.
— А говорила, что ненавидишь нашу музыку.
Скай вздрогнула, чуть не уронив гитару.
Все внутри сжалось, по телу пробежал холодный ток, и она медленно, очень осторожно обернулась.
Пэйтон.
Он стоял у двери, облокотившись на косяк, руки скрещены, ухмылка на лице — та самая, от которой ее сердце почему-то сжималось и колотилось одновременно.
Она резко закрыла рот, осознав, что все это время не просто мычала что-то из головы, а напевала.
Проклятье.
— Это... это не то, что ты думаешь, — быстро сказала она, нервно отводя взгляд. — Я просто... я только что придумала это.
Но Пэйтон лишь хмыкнул, его глаза сверкнули с хитрым интересом.
— О, так уже плагиатят наши самые известные песни? Быстро ты сдалась, детка.
— Я... — Скай замерла, осознавая, что действительно только что повторяла мотив одной из их песен. Может, слегка измененный, может, неосознанно, но теперь она услышала его отчетливо.
Черт.
Она сжала губы, чувствуя, как противное чувство тяжестью осело в груди.
— Круто, конечно, — продолжил Пэйтон, сделав несколько ленивых шагов вперед. — Вчера говоришь, что терпеть нас не можешь, а сегодня уже сама подыгрываешь? Должен признать, это даже мило.
Скай нахмурилась, чувствуя, как внутри накатывает раздражение.
— Я не специально.
— Знаю, — он усмехнулся. — Просто ты снова врешь себе.
Скай резко встала, поставив гитару обратно.
— Я не вру.
Пэйтон чуть склонил голову, изучающе глядя на нее. В его глазах читалась насмешка, но не такая, которая цепляет специально, а скорее та, что говорит «давай, расскажи мне правду, но ты этого не сделаешь».
Они молчали несколько секунд.
Пэйтон чуть дернулся было к выходу, но потом остановился, посмотрел на нее и вдруг спокойно спросил:
— Ты жалеешь?
Скай моргнула, застигнутая врасплох.
— О чем?
— О прошлой ночи.
Она снова почувствовала, как к лицу приливает кровь, но не отвела взгляд.
— Не знаю, — честно ответила она.
Пэйтон хмыкнул.
— Честный ответ.
Он подошел ближе, но не слишком, не так, как раньше — без желания поймать ее, без намерения что-то сделать. Просто так, как будто этот разговор действительно что-то значил.
— Не переживай, — он чуть наклонился, глаза блестели в приглушенном свете комнаты. — Я не жду от тебя ничего.
Скай нахмурилась.
— А я и не собиралась тебе что-то давать.
Он тихо засмеялся.
— Вот и отлично.
Они снова замолчали.
И, возможно, это было бы еще одной словесной дуэлью, очередной перепалкой, но сейчас... сейчас было просто тихо.
Скай посмотрела в сторону, не понимая, почему в его словах прозвучало нечто... большее, чем просто равнодушие.
— Для тебя это что-то значит? — вдруг спросила она.
Пэйтон усмехнулся.
— А должно?
Она прикусила губу.
Он улыбнулся шире.
— Расслабься, девочка. Не все в этой жизни — игра.
Но Скай вдруг поняла, что для него — все.
Скай выдохнула, чувствуя, как напряжение внутри постепенно уходит, но на его место приходит что-то другое. Раздражение.
Она не знала, почему Пэйтон вдруг решил заговорить с ней так спокойно, без издевок, без типичного для него высокомерия. Это сбивало с толку.
— Так ты жалеешь или нет? — вдруг спросил он снова, глядя на нее исподлобья.
Скай закатила глаза.
— Уже спрашивал.
— Мне нравится задавать вопросы дважды. Иногда люди передумывают.
Она сжала губы.
— А тебе не все равно?
— Конечно, нет, — он лениво провел пальцами по ремню гитары, что висела рядом на крючке. — Интересно же, насколько сильно ты себя грызешь.
— Ты... — Скай прикусила язык, пытаясь не дать себе завестись, но внутри уже все кипело. — Просто оставь это.
Пэйтон усмехнулся.
— Как скажешь.
На мгновение воцарилась тишина, но он быстро ее прервал, кивнув на инструмент:
— Любительски играешь? Слишком нелепые движения.
Скай фыркнула, закатив глаза.
— Я пианист.
Пэйтон издевательски вскинул брови, насмешка на его лице стала еще шире.
— И петь тоже не умеешь?
Скай стиснула зубы, чувствуя, как внутри взрывается злость.
Она готова была взять гитару и впечатать ее ему в голову.
— Вообще-то... — Она сжала руки в кулаки. — Не твое дело.
— Значит, не умеешь, — с явным удовольствием подтвердил он.
— Боже, какой же ты...
— Шикарный?
— Ужасный, — огрызнулась Скай.
— Ну, это вопрос вкуса.
Она отвернулась, закрывая глаза и глубоко вдыхая. Спокойно. Он просто провоцирует тебя. Просто играется.
Но Пэйтон, казалось, не собирался уходить.
— Так ты что, реально училась музыке?
Скай нехотя кивнула, не глядя на него.
— Сколько лет?
— Двенадцать.
Он присвистнул.
— Серьезно?
Она наконец посмотрела на него, раздраженно нахмурившись.
— Почему это так удивляет?
— Просто... ты не похожа на тех, кто столько лет терпел нотную грамоту и учителей, — Пэйтон хмыкнул. — Ты же у нас бунтарка.
Скай фыркнула.
— Потому что я не кричу об этом на каждом углу?
— Вот именно.
Она устало потерла лицо.
— Зачем тебе вообще это знать?
— Любопытно, — пожал плечами он. — Ты что-то пишешь?
Скай замерла.
— Что?
— Ну, песни, тексты, музыка... — Пэйтон склонил голову, прищурившись. — Пишешь?
Она стиснула зубы.
— Не твое дело.
— Значит, да.
— Ничего это не значит.
— О, детка, это значит все, — он усмехнулся, склонившись чуть ближе. — Покажешь?
— Нет.
— Ну почему же так грубо?
— Потому что ты не должен этого видеть.
— Боишься, что не понравится?
Скай сжала губы, не отвечая.
Пэйтон чуть склонил голову, внимательно изучая ее.
— Это что-то личное, да?
Она не ответила, но по ее взгляду было понятно — он попал в точку.
— Вот это уже интересно, — протянул он.
Скай резко развернулась, собираясь выйти из гримерки, но он перегородил ей путь, ухмыляясь.
— Я все равно узнаю.
— Не узнаешь.
— Хочешь поспорить?
— Отвали.
— Ты еще не поняла? Я так просто не отваливаю.
Скай сжала зубы, пытаясь сдержать злость, но внутри все переворачивалось.
Этот человек — катастрофа. Но почему она не может просто уйти?