Глава 15.
Хогвартс, мягко говоря, не совсем обычная школа. Однако, когда дело доходит до сплетен и слухов, она с легкостью даст фору многим маггловским учебным заведениям. Подростки всегда остаются таковыми, независимо от того, есть у них за пазухой волшебная палочка или нет.
Именно это и стало отправной точкой для плана Астории. Все сработало как надо:
достаточно было взять кого-то за руку, и необратимый механизм запустился в тот же миг. Этот совершенно незамысловатый пункт в их задумке играл на руку, ведь никто не собирался искать скрытый смысл, когда сам Драко Малфой совершенно не прячет своих отношений.
Астория была довольна тем результатом, которого им удалось достичь. Разумеется, Драко допускал мысль, что девушка искренне радуется такому раскладу вещей, что вся ее помощь — лишь шанс добиться желаемого. Во всяком случае, Астория была влюблена в Малфоя долгие годы, да и помочь согласилась довольно охотно. С другой стороны, какими бы ни были мотивы слизеринки, Драко получил то, чего хотел: ему нужна была помощь, а с этим Астория справлялась на "ура".
Слухи добрались до Паркинсон практически мгновенно, поэтому совершенно не удивительно, что девушка поджидала Малфоя у кабинета травологии, где мгновением ранее слизеринец разошелся с Гринграсс. Драко прекрасно знал, что разговора не избежать, но отчаянно хотелось верить, что в запасе есть еще несколько минут, секунд, хоть чего-нибудь. Маленький шанс успокоить сердцебиение, убедить себя в том, что делает все правильно. Как и ожидалось, взгляд Панси не предвещал ничего хорошего, а руки были скрещены на груди.
— Дай угадаю. Ты не собираешься мне ничего объяснять, — на контрасте с эмоциями, голос Паркинсон звучал на удивление спокойно. Девушка поравнялась с Драко, и они направились к кабинету Пулхетт.
— В чем проблема?
Очередная попытка выиграть время. Ведь пока Паркинсон дает выход своим эмоциям, Малфой мог придумать адекватные ответы и сделать так, чтобы дрожь в руках прекратилась.
Во всяком случае, слизеринец надеялся на это.
— Даже не знаю с чего начать, — она фыркнула. — Возможно, тебе стоит рассказать мне, почему, уехав на похороны матери, ты вернулся с девушкой? Разве ты не говорил когда-то, что Астория тебе совершенно не подходит, несмотря на решение родителей? — Драко нахмурился. Все мысли в голове смешались: слизеринец надеялся, что сможет найти убедительные ответы. Однако все, как и следовало ожидать, едва ли пошло по плану. — И, ах да, что насчет Поттера?
Он споткнулся. На ровном месте. Черт. Очень легко держать все под контролем, когда речь не заходит о Гарри. Драко ведь прекрасно знал, что этого разговора не избежать, и был полностью уверен, что справится. Однако пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы просто держать дыхание ровным. Панси это видела. Видела реакцию Малфоя и понимала: слизеринец не просто вычеркнул Поттера из жизни и влюбился в девушку себе под стать. Он умирал. Клетка за клеткой. Секунда за секундой. Прямо в это мгновение.
— Мы можем поговорить позже? — Единственное и безумно глупое решение пришло в голову Малфоя. Идея отложить разговор на потом была не капризом, а физической потребностью. Вдруг к тому времени, в голову придут действительно убедительные аргументы. Возможно, тогда Драко убедит себя, что ему плевать, и голос зазвучит ровно.
Разумеется, подобный план легко мог сработать, если бы собеседником был кто угодно, но не Панси. Девушка, которая всегда добивается того, чего хочет. Достаточно было быстрого взгляда в ее сторону, чтобы понять: Драко допустил фатальную ошибку.
— О, так ты хочешь сказать мне, что какая-то... — Паркинсон выдержала паузу, стараясь контролировать эмоции. Ее шаг стал быстрее, и Драко пришлось приложить усилия, чтобы быть наравне, — ...какая-то девушка за один чертов месяц покорила твое сердце и все понастоящему? Это, действительно, так? Или ты ужасно плохо врешь сейчас?
— Мерлин, ты можешь идти молча, — не вопрос, а мольба. Драко не был готов к этому. Он начинал нервничать: каждая эмоция читалась на лице. — Я не обязан оправдываться перед тобой.
— Я в это не верю, — твердо, сохраняя дыхание ровным. Было совершенно очевидно, что лгун из Малфоя ужасный, а значит, элементарный разговор, которому не следовало придавать много внимания, становился настоящей проблемой.
— Мне плевать, — холодно, до мурашек.
Паркинсон остановилась. Так резко, словно наткнулась на преграду. Она повернулась к Драко, а за медленным вздохом, последовал непривычно тихий голос.
— Это я виновата, да? — Вопрос звучал риторически. Панси как никогда была уверена в собственных словах. В подтверждение тому хрустальные капли, что грозились вырваться наружу и дрожь в кончиках пальцев, когда девушка поправила непослушную прядь волос. — Я должна была быть там... с тобой.
— Паркинсон, — Агония, что таилась глубоко внутри, нещадно рвалась наружу, и никаких сил в мире не хватило бы, чтобы сдержать ее. Девушка смотрела ему в глаза, и Драко готов был провалиться сквозь землю от того, что был не прав. Настолько сильно не прав... — Не... —... плачь? Именно это он хотел сказать ей, но слова комом встали в горле. Слизеринец на секунду закрыл глаза, подавляя странный рефлекс. Рука дернулась, в желании Драко прикоснуться к плечу Паркинсон, поддержать ее.
Малфой видел, как девушка плачет лишь несколько раз в своей жизни. И от мысли, что именно он — причина этих слез, хотелось исчезнуть, просто раствориться в пространстве.
Лишь бы не испытывать новую, до сих пор не раскрытую для Драко в полной мере, эмоцию. Подавляющее чувство вины. Он хотел рухнуть на колени и просить Панси успокоиться, извиняться за то, что делает ей больно и рассказать все. Именно в этот момент, Малфой понял насколько сильно дорожит этой назойливой и раздражающей Паркинсон. Осознание было сродни ледяной волне: оно накрыло болью и холодом, вызывая маленькие взрывы под кожей.
— Скажи, — твердо, несмотря на соленые дорожки на щеках. — Скажи, что ты полностью осознаешь, через что заставляешь его пройти?
Его.
Слово полоснуло под ребрами.
— Панси, — ... пожалуйста. Не надо. Мольба читалась в каждой произнесенной букве, надломленном голосе и проклятых слезах, что резали глаза.
— Если это не так, — она покачала головой и на секунду опустила взгляд, — если ты просто ублюдок, Драко... Меня не будет рядом, когда это чувство вины уничтожит тебя, слышишь?
Он сделал шаг назад. Подсознательное желание закрыться, возвести перед собой стену, чтобы не видеть этих глаз. Полный сожаления взгляд Панси забирался под кожу, нанося порез за порезом, вынуждая выворачиваться наизнанку и сгорать в самой болезненной агонии. Тишину коридора наполнили приглушенные голоса. Слизеринец резко вскинул голову, встречая взглядом толпу студентов. До занятия оставались считанные минуты, и сейчас Драко как никогда чувствовал себя загнанным в клетку зверем. Он готов был отчаянно биться о стальные прутья, кричать и скулить лишь бы вырваться на свободу и сбежать. Впрочем, если сбежать от Паркинсон еще представлялось возможным, то от себя - едва ли.
Казалось, вот он - момент, когда все отчаяние собралось в одной точке. Среди миллиарда возможных событий, чистая боль сконцентрировалась именно в коридоре Хогвартса, под треснувшими ребрами слизеринца. Ноги стали ватными, звон в ушах достигал максимальной отметки. Драко был заперт в этой клетке, и с каждой новой секундой понимал, что не сможет выбраться.
Толпа приближалась, но один человек спешил больше других, направляясь непосредственно к Малфою. Весьма ироничное заявление от судьбы, решившей доказать Драко, что всегда может быть хуже, чем он способен себе представить.
— Кажется, твой поезд ушел, Паркинсон, — наглая физиономия Финнигана предстала перед ними через мгновение. Гриффиндорец поравнялся с Панси, наклонился, чтобы заглянуть в спрятанное за волосами лицо и не избежал возможности поглумиться. Малфой видел, как довольная улыбка разрезала лицо Шеймуса, стоило заметить слезы Паркинсон. — О, так он и правда разбил твое сердечко? Надеялась стать миссис Малфой и родить кучу гадких змеенышей?
Драко видел, как сжались челюсти Панси, но не от злости, а от едва сдерживаемых слез. Что он наделал? В какой момент Малфой допустил подобное? Каких-то пару минут назад, слизеринец был уверен, что смело перешагнет черту. Сейчас же Драко был на грани. Один маленький шаг отделял Малфоя от разрушения. Не только самого себя, но и того, что было невероятно дорого слизеринцу. Он закрыл глаза. Всего на секунду. Позволяя кулакам разжаться, а ледяной ухмылке скривить губы. Вот он, беззвучный щелчок где-то на подкорках сознания. Осознавал ли Драко все последствия этого шага? О, да, чертовски хорошо осознавал. Он чувствовал, как сгорает каждая клеточка тела.
Вместе с огромной волной внутри приближалась толпа. Люди окружили их. Кто-то желал насладиться шоу, а некоторые совершенно не понимали в чем дело. Однако каждый из присутствующих молча ждал, как именно развернутся события.
И именно сейчас, когда тлели последние остатки эмоций, Драко решил показать им это представление.
— Только посмотрите, какой смелый Финниган без своего хозяина, — Малфой растягивал гласные, наслаждаясь приливом сил. Все мысли отключились, давая волю лишь тьме. — Кажется, Томаса нет рядом и никто не давал тебе команду "голос".
— Когда ты научился так остроумно шутить, а, Малфой? — Было очевидно, что Финнигана задели слова слизеринца, но он проглотил этот комок, и барахтался, словно выброшенная на берег рыба. — В перерывах между тем, как хоронил мать и спал с Гринграсс? — Толпа наполнилась воодушевленными воплями, а тело Драко льдом. Холодным, замедляющим ритм сердца. Дыхание оставалось ровным, а усмешка не сходила с губ. — Нашел себе даму под стать, да?
— Кажется, ты что-то перепутал, — бровь Драко наигранно изогнулась, выражая недоумение. — Разве не твое сердечко разбито? Интересно, — слизеринец начал наслаждаться эмоциями, которые отражались на лице Финнигана, ведь тот понимал, к чему Драко ведет. Он был безоружен. В глупых попытках зацепить Малфоя, Шеймус сам загнал себя в яму. — Что сказал бы Томас, узнай он, что Шеймус Финниган засыпал с мыслями о "мерзкой слизеринке"? — Лицо гриффиндорца залилось краской, а Драко получил колоссальное удовольствие, возвращая себе преимущество. — Возможно, ты будешь счастлив, ведь Астория хранит твои любовные письма, — Драко сделал шаг вперед, усмешка медленно переросла в оскал, и оставалась лишь одна фраза, которой Малфой смело мог втоптать в грязь эту покрасневшую от стыда физиономию. — Я читал. Это чертовски мило. У тебя прирожденный талант быть ничтожеством. Впрочем, спасибо, — взгляд Драко прожигал гриффиндорца, а затем он подмигнул ему, — давно я так не смеялся.
Словно в замедленной съемке Малфой наблюдал, как руки гриффиндорца сжимаются в кулаки, а щеки становятся под стать фирменному шарфу. Следующая секунда прошла в предвкушении предстоящего удара. Впрочем, Драко был уверен, что все пройдет как надо. Ведь просто так отпускать Шеймуса слизеринец не собирался. Он хотел уничтожить каждый намек на существование этого выродка. Жалкого, ни на что не способного червя.
— Не надо, друг, — еще одно подобие человека вышло из толпы и положило руку на плечо Финнигана. Этот голос казался спокойным, но Драко видел, что и Уизел был на пределе. А значит, можно было смело получить в свою копилку целых два никчемных выродка. — Он того не стоит.
— Уизел-крыса, которая вечно убегает первой, — Драко сделал еще один шаг вперед, опасно близко приближаясь к гриффиндорцам. Он смотрел на них сверху вниз, буквально физически ощущая собственное превосходство. Малфой прекрасно знал, как именно он может задеть тупого Уизли, и сейчас был самый удачный момент для этого. — Интересно, чтобы подружиться с Финниганом, тебе пришлось точно также подложить под него свою сестру, как и под Томаса с Поттером?
Разумеется, реакция на сказанное последовала незамедлительно, и Драко намеренно не стал прикрываться, защищаться или давать отпор. Он знал, возможно, Уизела и не выгонят из школы за драку, но Шеймуса вполне. И здесь, никто не будет разбираться, ведь все прекрасно видели, как первым это начал Финниган. А значит, появилась прекрасная возможность, лишить ублюдка Уизли таких важных для него друзей.
От удара в лицо, Драко отступил на два шага назад, едва удержавшись на ногах. Ярость застилала глаза наравне с превосходством, ведь Малфой, в конечном итоге, получил то, чего желал. Оставалось лишь добить Уизли, опустить еще ниже, прикончить. Драко поднял взгляд, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Через секунду, его глаза наполнились огнем, а губы скривила усмешка. Он видел, как раздуваются ноздри гриффиндорца, как тот скалит зубы. И в это мгновение эйфория, которую Драко давно не испытывал, достигла своего предела. Однако все вокруг застыло и покрылось льдом, когда прозвучал спокойный голос где-то позади... Его голос.
***
— Рон, хватит, — Гарри сделал шаг вперед, борясь с невыносимым желанием рухнуть на пол. Все внутри горело от боли, той, что нельзя заглушить чем бы то ни было. Поттер медленно тлел, тепло в груди угасало с каждой секундой. Гарри понимал, до тех пор, пока не потухнет едва заметный очаг огня оставались считанные мгновения. Волна ненависти медленно пробиралась по венам, охватывая каждую мышцу, добираясь до сердца. Он так сильно хотел закричать. Разорвать горло, в попытках хоть на толику избавиться от этой боли. Все это чертово время он стоял за спиной Драко и слышал каждое слово. Подобно острым иглам, сказанное слизеринцем царапало что-то внутри. И дело было не только в том, что Драко говорил, но и в интонациях, тех самых, от которых останавливалось время. Отголоски прошлого Малфоя, эгоистичного, холодного, лишенного каких-либо эмоций. Человека, которого Гарри ненавидел всем сердцем. Все это было здесь, рядом, достаточно протянуть руку и застыть в холодном, бесчувственном взгляде, порезаться об острые нотки в голосе. От ощущения потери чего-то важного, предательства со стороны невероятно близкого человека, хотелось умереть. И Гарри приложил огромные усилия, дабы не упасть на колени, а двигаться вперед. — Пулхетт будет здесь через пару минут. Тебе не нужны неприятности.
Поттер видел, как медленно разжимаются кулаки Уизли, однако полный презрения взгляд настиг его через мгновение. Рон сощурился, переключая внимание на бывшего друга.
— Защищаешь новых друзей? — губы скривились, весь облик Уизли выражал наивысшую степень отвращения. Однако Гарри, в эту секунду мог сконцентрировать лишь на одном: он молил, чтобы Драко не поворачивался. Поттер знал, что остатка сил едва ли хватит, чтобы закончить разговор с Роном. Впрочем, достаточно будет встретится взглядом с Малфоем и все треснет. Тонкая стена вокруг отделяла Гарри от темноты, сгущающихся туч, готовых обнять со спины.
— Нет, я не хочу, чтобы кого бы то ни было выгнали из Хогвартса за драку, — гриффиндорец прилагал все усилия, чтобы голос оставался ровным и наполнился уверенностью. Однако стена вокруг покрылась миллиардом маленьких трещин, и все труднее становилось дышать. — Уверен, ты тоже не хочешь, чтобы все закончилось так.
— Я хочу, чтобы эти отродья гнили там, где им и место, — Рон усмехнулся, переводя взгляд на Малфоя. Гарри видел, как напряжена каждая мышца в теле слизеринца, физически ощущал наполняющую его ярость. — В Азкабане.
— Достаточно, — голос Грейнджер повлиял на Рона нужным образом. Она стояла позади гриффиндорца, до боли вцепившись пальцами в прижатую к груди книгу. — Макгонагалл объявила общее собрание в большом зале. Советую закончить это сейчас же, иначе я доложу директору о том, что здесь произошло. Незамедлительно. — В коридоре повисла тишина, а на лицах присутствующих отразилось замешательство. Впрочем, уже через несколько секунд, люди начали расходиться. Уизел бросил резкое "Мы не закончили, Малфой" и уверенным шагом направился к большому залу. Только когда большая часть студентов, включая
Паркинсон и Гермиону удалились, Гарри приложил невероятные усилия, чтобы сделать шаг. Малфой не двигался. Поттер обошел его, сконцентрировавшись лишь на том, чтобы считать в голове. Он дал себе десять секунд, чтобы уйти. Девять, восемь... Уверенный голос настиг ледяной волной.
Гарри замер.
— Давай, Поттер, — против собственной воли Гарри обернулся. В эту секунду, стоило лишь встретиться со стальным взглядом слизеринца, он забыл как дышать. — Ты же хочешь ударить меня?
Голос звучал хрипло, но Малфой верил в то, что говорил. Разумеется, гнев гриффиндорца мог ощутить любой в эту секунду, особенно Драко... Наверняка, он понимал, что эмоции Поттера сродни тем, что испытывал Уизли мгновением ранее. Если не брать в расчет огромную зияющую дыру под ребрами.
Удивительно, но внутри не взрывались петарды от неудержимого желания подойти к
Малфою: помочь ему, заставить обратиться к Помфри или же использовать заклинание. Внутри не было ничего. Странная пустота затянула, и стало трудно держаться на ватных ногах. Гарри сконцентрировался лишь на пульсирующей в висках крови. Он, действительно, хотел... сделать тоже самое, что и Рон. Хотел причинить боль Малфою. Наносить удар за ударом до тех пор, пока эта пустота не перестанет царапать внутренности. Пустота, которую запустил внутрь Гарри сам слизеринец. Липкий холод предательства и чего-то еще... Настолько ужасного, что замирало время.
Значит, вот как?
Поттер не собирался, да и не хотел вдаваться в подробности отношений Малфоя с Гринграсс. Он лишь чувствовал, как немеют кончики пальцев от ненависти. Сомнение зародилось в голове в эту же секунду. Насколько важно было для Малфоя все это, раз он так просто втоптал события, мгновения и ценности в грязь. Бросил под ноги Поттеру, чтобы тот сам разбирался. Стал бы Малфой рассказывать о Гринграсс, если бы не появились Уизли и Финниган? Должен ли он был сделать это?
Взгляд Малфоя опустился к сжатым кулакам Поттера, и тонкие губы разрезала усмешка.
Гарри хорошо помнил прошедший месяц. Каждый день, который отчаянно медленно сменял предыдущий. Поттер словно бежал от собственной тени. Она, подобно свинцовым тучам, наступала на пятки. Цеплялась за Гарри, стремясь утащить его в бездну. Именно сейчас, стоя перед Драко, гриффиндорец чувствовал, как темнота поглощает его. С каждым новым вдохом он переставал цепляться за свет. С каждой новой секундой позволял мраку уничтожить себя.
Мраку, носящему имя Драко Малфоя.
— Я сожалею о твоей матери, — Поттер не узнал собственный голос. Скрипящие, совершенно мертвые интонации. Брови слизеринца сошлись, и он медленно втянул носом воздух. Гарри развернулся, зажмурившись, переставая дышать, лишь бы чертовы слезы не обжигали щеки.
Каждый шаг давался с трудом. Не глядя на Драко, мимо, оставляя свет позади и прощаясь с ним. Кулаки медленно разжимались, а легкие наполнялись кислородом. Забавно, но на смену злости приходила тишина. Новый шаг отдалял его от мыслей, чувств и переживаний. Словно что-то внутри Гарри через боль держало его на ногах, дабы не позволить рухнуть прямо сейчас. Эта волна в груди ждала своего часа: мгновений, когда гриффиндорец будет умирать.
Взгляд пробирался сквозь пространство. Шум в висках утихал.
Позже. Он позволит этому уничтожить себя позже.
***
Остальные занятия, ровно как и собрание в большом зале, Драко решил пропустить.
Следовало направиться в гостиную Слизерина, дабы привести себя в порядок, только вот риск наткнуться на кого-либо был крайне высок. Именно поэтому последние несколько часов слизеринец провел на подоконнике за одной из массивных штор на третьем этаже. К счастью Драко, его никто не обнаружил. Утром они договорились с Гринграсс, что она найдет уединенное место, где они смогут обсудить дальнейшие планы. О том, что именно это за место, девушка сообщила Малфою в коридоре, когда они пересеклись перед собранием. Недовольная тем, что Драко решил никуда не ходить, она намекнула ему, что следует хотя бы убрать кровь, а следом бросила раздраженное "Увидимся позже". Совету девушки Драко, по известным причинам, не последовал.
— Вижу, ты так и не привел себя в порядок. Так что все-таки произошло? — взволнованное лицо Астории показалось из-за двери. Они встретились в кабинете астрономии после занятий. Гринграсс удалось выпросить это место у мадам Синистры под убедительным предлогом: по легенде Драко подтягивал девушку по зельеварению, а все другие кабинеты были заняты. В том числе и библиотека, по случайному совпадению, оказалась закрыта на несколько часов.
Астории повезло, что Синистра не стала проверять правдивость данного заявления.
— Ничего важного, — Драко прикоснулся кончиками пальцев к уже засохшей крови. Девушка закрыла за собой дверь, затем подошла к Малфою и достав палочку, произнесла заклинание.
— Тергео, — уголки ее губ тронула улыбка. Драко поморщился, а следом вновь прикоснулся к лицу, не обнаружив никаких следов недавней стычки. Довольная своей работой, Астория отошла на пару шагов и присела на одну из парт. — Мог бы и рассказать мне.
— В чем дело, Драко? — На лице Гринграсс отразилась заинтересованность. Она поднялась с парты и сделала шаг в сторону слизеринца. Темные глаза загорелись странными огоньками. Эта девушка отдаленно напоминала ему Паркинсон. Разумеется, до критической истеричности и крайней невыносимости Астории было очень далеко, но становилось чуточку спокойнее, когда Драко был рядом с ней. Как бы слизеринец не старался, но избежать недавних воспоминаний не удавалось. Глаза полные слез, момент, когда Малфой собственноручно сломал что-то внутри Панси. Мощнейшая ярость во взгляде Уизли и Поттера...Конечно же, Поттер. — Ты, разумеется, чертовски невыносим и крайне сосредоточен. Однако ты не был таким опустошенным с утра. Так может, все-таки эта кровь имеет значение, и ты расскажешь что случилось?
Малфой знал, что будет тяжело. Знал, что придется ломать кости, переступать через себя, но не думал, что все произойдет именно так. В момент, когда появились Финниган и Уизли, Драко уже знал, что ничем хорошим происходящее не закончится, но потом... Когда слизеринец увидел эти эмоции в глазах Гарри: чистейшая ненависть, разочарование, а затем... ничего. Пустота и безразличие. И холодный голос, забравшийся под кожу. Только сейчас Драко в полной мере осознавал, что пересек эту черту, за которой ничего не последует. Где он вычеркнул из своей жизни последние годы, вернулся к началу. Панси была права. Драко остался совершенно один. Боль пожирала его с каждой секундой.
— Тебя это не касается, — холодно, голос наполнился странной пустотой.
— Пусть так, — Драко видел, как Астория наступила себе на горло, пытаясь скрыть разочарование. — Но, возможно, я могла бы чем-то помочь... — Почему? — Он нахмурился и резко поднял голову.
— Почему мне не безразлично, что с тобой происходит? — Ее бровь изогнулась, на лице отразилось удивление. — Тебе не кажется, что вопрос не уместен?
— Напротив, — Драко приподнялся, делая шаг к слизеринке. Он был заинтересован. — Между тем, чтобы преследовать общие цели и быть не безразличным по отношению к другому человеку есть большая разница.
Пауза.
Мгновение, когда взгляд изучающий Асторию встретился с ее собственным, и девушка уловила нужную эмоцию. Уголок губ Драко приподнялся, а брови девушки взмыли вверх от удивления.
— О, так вот о чем ты думаешь? — Она фыркнула, вздергивая подбородок. — Думаешь, я все еще влюблена в тебя?
Губы Малфоя растянулись в улыбке. Он сделал еще один шаг, чувствуя пульсацию сердца девушки на расстоянии. К радости или сожалению Астории, она была единственной, кто оказался рядом. Яркая вспышка, возможность на пару мгновений забыть о том, что было "до". Происходящее казалось странно неправильным, но Малфой наступил на горло отголоскам прошлого. Необходимо было вычеркнуть последние эмоции, сжечь к чертям всю историю, и стать собой. Привычным Малфоем. Только так слизеринец мог справиться, только так он мог воплотить задуманное.
Прощание?
Каждую секунду из последующих Драко прощался. В тот миг, когда его бровь изогнулась, а во взгляде Астории отразилось еще большее возмущение... Малфою нравилось, что не было лишних слов, объяснений, причин и следствий. Он оказался в десяти сантиметрах от Гринграсс и за талию притянул девушку к себе. Свет в голове погас.
— Возможно тебя это удивит, — ее голос звучал ниже, чем обычно. Драко уловил приятный запах духов, а взгляд зацепился за темнеющие радужки глаз Гринграсс, — только вот ты совершенно не в моем вкусе.
Ложь.
Она знала, что он ее видит, читает в резко изменившемся дыхании и ритме сердца. Слизеринец ничего не ответил девушке, лишь закрыл глаза, отдаваясь абсолютно чужим ощущением. Теплые и мягкие губы открылись Драко навстречу, увлекая юношу в поцелуй.
Он ждал чертового щелчка, мгновения, когда станет легче, но... ничего не было.
Малфой усадил девушку на парту, ту самую парту, где целую вечность назад сидел Поттер.
Где нехватка воздуха сменялась глухими стонами.
Пуговицы на рубашке Гринграсс поддавались поразительно легко, впрочем в следующее мгновение Драко... остановился и отстранился. Он зажмурился, воздух с трудом проникал в легкие. Хотелось содрать с себя кожу и кричать. Все что угодно, лишь бы стало легче. Он упустил тот момент, когда Астория заметила брешь, отразившуюся во взгляде.
Проницательная Гринграсс в это же мгновение забралась под кожу. Она нахмурилась, прежде чем поняла для себя эмоции Драко.
— Мерлин, — девушка спрыгнула с парты, делая шаг в сторону. Ее глаза расширились, даря Астории осознание.
Зубы скрипели от напряжения. Кровь закипала, а сердце билось на пределе. Отчаяние охватило каждую нервную клетку. На мгновение Драко поверил, что сможет стереть все из головы, касаясь мягкой кожи Астории, утопая в очередном поцелуе. Но ничего не получалось. Появилось лишь отвращение... к себе?
Стук остановил мгновение. Не дождавшись ответа, незваный гость приоткрыл дверь, заходя внутрь кабинета. В этот момент Малфоя словно облили ледяной водой. Пришлось приложить усилия, чтобы бровь изогнулась, отражая безразличие. Ведь вид, в котором Грейнджер обнаружила Асторию и Драко, лишь подтверждал все чертовы слухи.
— Вот уж неожиданность, — раздраженные интонации Гринграсс были обращены к Гермионе. Она стояла у самой двери, тусклые лучи лунного света лишь слабо освещали ее лицо. Малфой заметил краем глаза, как Астория выгнулась, принимая расслабленную позу. Она демонстрировала Гермионе нечто важное для девушки в тот миг. — Даже не буду спрашивать, как ты нас нашла. Твой вездесущий нос залезет в любую дырку, да, Грейнджер?
— Я узнала у мадам Синистры, и если тебе интересно, мне не очень-то нравится здесь находиться, — презрение в голосе на контрасте с покрасневшими щеками. Драко начинал замечать, как много Гермиона переняла от Паркинсон. Как настойчиво она проигнорировала резкое "Так проваливай", и обратилась непосредственно к Малфою.
— Драко, могу я поговорить с тобой наедине?
Возможно, слизеринец отреагировал бы негативно на это предложение, только вот чистейший страх, плескавшийся в глазах Грейнджер, не позволил произнести ни слова. Малфой лишь коротко кивнул и направился в сторону девушки.
Как только дверь в кабинет астрономии захлопнулась за спиной, Драко попытался понять эмоции Гермионы, ведь ее напряженное молчание и чертова нерешительность безумно раздражали. Но единственное, что Малфой понимал очень хорошо — случилось нечто ужасное и девушка не знает, как именно это сказать.
— Просто говори, Грейнджер.
Он был нетерпелив и напуган. Очевидно: раз девушка здесь, то это касается самого Драко, либо кого-то близкого ему. Ведь несмотря на недавние события, она все же пришла, значит думает, что для Малфоя все еще важно...что?
— Панси, — Гермиона набрала побольше воздуха в легкие, дабы закончить фразу.
Мгновенно проступившие на глазах слезы, заставляли оцепенеть каждую клеточку тела.
Слизеринец перестал дышать. — Она в Мунго, Драко.