К черту этих принцев!
Не знаю даже, стоит ли говорить о том, что я так и не сумела весь оставшийся день подойти к Принцу, да ещё и проплакала добрую половину ночи, обдумывая свою совершенно горькую судьбинушку. Разумеется, умом я понимала, что лить слёзы для меня в данной ситуации было абсолютно глупо, так как надежды на то, что заморский богатенький красавчик разом влюбится в такую, как я, и притащит в дом для того, чтобы заботиться, не было вообще никакой. Вот только воспоминания о той девке, по неведомой причине накрепко застрявшие в моей голове, приносили такую боль, что я невероятно долго не могла остановить дождливый поток из глаз. То, как нежно Хосок обнимал эту Лису, как нежно целовал её, как смотрел...
Наверное, насмотревшись этих слезливых романчиков, я воспитала с детства не присущую себе крайнюю степень ревнивости и сентиментальности, но сейчас отчётливо понимала то, что окажись эта блондиночка просто шлюхой на одну ночь, я бы не расстроилась. Даже, пожалуй, совершенно бы не обиделась на будущего мужа за такие проделки, ибо в первую очередь сочла бы себя виновной в слишком долгом процессе «ломания».
Наверное, мне хотя бы стало легче даже в том случае, окажись любимая Лиса похожей на оду из этих «Плейбоев» Хосока, под стандарты которого он так старательно меня подгонял. Этакой гламурной Барби с силиконовой грудью пятого размера, с хищным взглядом охотницы и большой мечтой приобщаться к чужим деньгам. Вот только эта Лиса действительно была красива. Не искусственно, так как я, даже своим опытным женским взглядом не заметила на её лице особой косметики. Зато там была улыбка, теплая и какая-то очень светлая, улыбка влюблённой. И Лиса действительно была любимой. А я была никем.
***************
Пожалуй, эти мрачные мысли и бесконечные слёзы всё же доконали меня до тревожного сна, так как когда я открыла глаза, часы, стоящие на тумбочке, показывали целых пол-одиннадцатого утра. Резко вскочив с кровати с тревожной мыслью о том, что безумно опаздываю в школу, я стремглав забегала по комнате в поисках одежды, и только на третьем круге окончательно поняла, что в школу больше не хожу. Что меня, тремя неделями ранее, нагло вырвал из привычной жизни тот человек, которому я оказалась нафиг не нужна. Вследствие чего я опустилась на кровать с очередным громким всхлипом и катящейся по щеке крупной слезой.
Но уже в следующую минуту вскочила обратно, твёрдо пообещав себе не ломаться и не уходить в депрессию из-за такой мелочи, как несчастная любовь. Ведь, в конечном итоге, и по себе отлично знала, что в жизни есть куда более существенные проблемы, чем эта. И поэтому, быстренько смахнув с лица эту мокрую каплю, выбежала из комнаты с твёрдым намерением всё поменять.
Хосока, к большому счастью, не было дома, как сообщил мне один из его бугаёв-телохранителей, отчего я тут же решила начинать планировать своё большой побег из дома грёз. Разумеется, я понимала, что эти парни в чёрном, что провожали меня до дрожи неодобрительными взглядами, как раз и призваны Хосоком для остановки моих спонтанных решений, поэтому решила действовать очень тонко.
Ну, а точнее забраться в оружейную комнату Принца, спереть оттуда пару красивеньких сюрикенов, быстренько подучить по книжке азы карате и...
****************
- Мальчики, идите кушать, - ласково крикнула я, выходя из кухни в белом передничке с дымящейся кастрюлей в руках. – Устали ведь, наверно, следить за мной, бедненькие.
Я мило улыбнулась, пытаясь метким взглядом пробудить в их желудках дикий голод, и под до безобразия дружный вздох направилась в столовую, тихонько прихихикая себе под нос. Потому что моя стряпня, представляющая собой немного жидкий супчик странного цвета, хранила внутри себя большой и удивительно страшный по своей мощи сюрприз, именуемый «Пургеном».
Разумеется, как праведный и милосердный человек, сначала я хотела подсыпать во вкусный обед пару таблеток банального снотворного, но тихо оприходовав примеченную в коридоре второго этажа аптечку, обнаружила там только невероятное количество средств по борьбе с расстроившимся желудком. «Неужели это из-за меня», - невольно закралась в голову противная мысль, которую, впрочем, я отогнала довольно-таки быстро, напомнив себе о вселенской несправедливости, и том, кто кто-то должен за неё ответить.
И поэтому сейчас тихо радовалась, прислушиваясь к тому, как привороженные чудесным запахом моей стряпни, бравые солдатики топали в столовую.
- Нам нельзя обедать с объектами для защиты, - весьма пафосно заявил первый вошедший, вопреки своему громкому заявлению, очень плотоядно косясь на мой весьма нестандартный суп.
- Правда? - хлопнула глазками я, пытаясь выдавить из себя хотя бы тень гламурного кокетства. – А мне будет так одиноко есть в одиночестве. Хосока же нет, свалил куда-то.
Последнюю фразу я произнесла довольно тихо и вполне заговорчески, отчаянно пытаясь намекнуть этим головорезам на то, что раз хозяин не увидит, то все правила можно спокойненько презреть. На что довольно безошибочно отреагировал второй их охранников, в мгновение ока устроившись за столом с самой большой ложкой в руке.
- Да ладно тебе так усердствовать, Чонгук, - беспечно объявил он, за что мне сразу захотелось его расцеловать. – Мистер Чон на работе, а мы с девяти утра ничего не ели.
Заставив тем самым меня взглянуть на часы и с точностью убедиться в том, что с их упомянутого завтрака прошло всего лишь каких-то жалких два с половиной часа. И заодно в том, что покрытый бесконечными трицепсами организм требует пищи куда больше обычного.
- Мы не можем, - строго отрезал упрямый Чонгук, в каком-то неявном порыве попытавшись оторвать своего сговорчивого коллегу от стула. – Это не по уставу.
И уже через три секунды понял, что оторвать мужчину от хавчика совершенно невозможно. Так как на все его потуги таинственный «второй» не только не встал из-за стола, но даже и не подвинулся.
- Но пропадёт ведь супчик, я же так много наготовила, - продолжила соблазнять их я, приоткрывая крышку кастрюли для пущего запаха, и, вспомнив слова Хосока, тут же добавила. – Да и вообще, вы его не едите, а проверяете. Вдруг мой суп отравили?
- Вот именно, мы дегустируем, - подхватил мою идею голодный, и, так и не дожидаясь моих ответных действий, выхватил у меня предмет кухонной утвари и принялся за сервировку сам. – Так что мистер Чон нас ещё и похвалит за преданную службу.
Ударив себя в грудь, «второй» слегка засветился от гордости и принялся за еду с таким аппетитом, что Чонгук всё же плюнул на все приличия и быстренько присоединился к нему. Ну а я, подобно примерной хозяйке, опустилась за стол напротив и, подперев подбородок ладонями, принялась ждать и любоваться. А точнее, любоваться и ждать, так как видеть с каким энтузиазмом они поглощают мою стряпню, приводило меня в истинное умиление.
- Мисс, а Вы, почему не едите с нами? - неожиданно спросил подозрительный Чонгук, видя, как его напарник беспечно накладывает себе вторую порцию отравы.
На что я, ничуть не растерявшись, махнула ладошкой и выдохнула резонное:
- Диета, мальчики. Потолстела я, кажется, в последнее время.
Отчего Чонгук, осмотрев мою хрупкую, как осенний листик на ветру, фигурку, задумался ещё больше. А его откармливающийся напарник радостно выдохнул:
- Это я понимаю. Женщины на диете – это жуть какая страшная вещь. Вот моя, ведь и жирной никогда не была, а тут диета да диета. А теперь в доме и жрачки нормальной совсем не отыщешь...
Но дожаловаться на жизнь он так и не успел, резко сложившись пополам и отчаянно схватившись за живот. За ним тут же последовал и второй, вследствие чего оба бравых мальчика в рекордные сроки ретировались в кустики, в простонародье называемые туалетом. Ну а я, рассмеявшись подобно злому гению из фильма и вылив остальные следы злодейского плана в раковину, со всех ног бросилась из дома.
Разумеется, вторым препятствием стали для меня огромные чугунные ворота с не менее чугунным охранником с пистолетом на входе, которого я разделала на части ничуть не хуже, чем первых двоих.
- Пропустите, Хосок приказал мне срочно ехать в магазин за нижним бельём для сегодняшней ночи, - набравшись наглости, выдавила я, даже не покраснев, и пользуясь тем, что он не должен был за мной приглядывать.
На что, правда, тут же покраснел молодой охранник и, не задав ни единого лишнего вопроса, спокойно открыл передо мной эти огромные ворота, даря желанную свободу. Которой я воспользовалась незамедлительно, бросившись к примеченной ранее остановке неподалеку, и осторожно сжимая по курткой парю сюрикенов, которые были слишком миленькими для того, чтобы оставлять их принцу-предателю. Ибо компенсация, она и в Африке компенсация.
*****************
- Т/и-шечка, ну где же ты пропадаешь? – всплеснула руками мама, завидев меня на пороге и вызывая тем самым облегчённых вздох от того, что пропажа меня всё же была обнаружена. – Это же ужасно, когда я прихожу – ты уже спишь, когда я ухожу на работу – ты ещё не встала.
Она продолжила, заставив меня тяжко вздохнуть от понимания, что ничего в этой жизни не изменилось. И, как бы сильно ты не хотел это изменить, от тебя самого очень мало что зависит.
- Т/и, я хотела поговорить с тобой, - продолжила осунувшаяся женщина с удивительно усталыми глазами. – Мне из школы звонили, сообщили, что ты опять пропускаешь. Неужели что-то случилось?
- Ничего, мамочка, - ответила я, но всё же не сдержавшись, кинулась к ней в объятия. – Ничего такого, я просто влюбилась. И, разумеется, безответно.