Побег
Страх неожиданно прошёл. Точно его сняла рукой его тёплая ладонь, крепко сжимающая мою. Точно я твёрдо знала о том, что сейчас, в эту минуту, с ним, я нахожусь в такой полной и нерушимой безопасности, которой, наверно, не ощущала ещё ни разу в жизни. Той, оказавшись в которой, тебя никогда не подставят и не предадут. И именно сейчас, повинуясь этому странному чувству парения, продолжала неотрывно бежать вслед за Хосоком. Совсем не глядя по сторонам и не ища больше самостоятельных путей отступления. Так же твёрдо зная и то, что именно он сейчас сможет привести нас к спасению. Что он сделает это.
Не зная почему, в этот момент я искренне верила равнодушному и немного лживому Принцу, чувствуя, что белый коридор и небольшая кухня ресторана, по которым мы пробегали, испаряются из моей памяти настолько быстро, что постепенно становятся в ней простым белым пятном.
Которое, впрочем, скоро так же отошло на второй план, стоило ещё немного дрожащим рукам Хосока, запутавшегося в этом лабиринте, случайно распахнуть перед нами дверцу морозильной камеры. Тем самым дав мне ощутить быстро «вылетевший» наружу холод, и увидеть в дальнем краю комнаты большие крюки с висящими на них окровавленными тушами мяса.
Голова закружилась, а к горлу внезапно подкатил такой приступ тошноты, что мне пришлось застыть, закрывая лицо обеими руками, отпустив при этом своего провожатого. Просто стоять столбом, отчаянно стараясь не смотреть в этот огромный холодильник, чтоб не упасть и подавить нахлынувший приступ паники. И не в силах оторвать взгляд, услужливо твердивший мне о том, насколько эти распотрошённые туши похожи на тех людей, которых мы оставили сзади. Окровавленных и умирающих на этом холодном полу.
И, наверное, именно поэтому я так и не смогла пошевелиться, даже услышав новую автоматную очередь за стеной. Говорящую о том, что бандиты бросились преследовать нас. Даже когда услышала отдаляющиеся шаги где-то вблизи, точно говоря о том, что я разом осталась совсем одна.
Но ведь я — не любимая Лиса. Так зачем Хосоку вообще пытаться спасти меня?
— Соберись! — неожиданный крик заставил меня очнуться от своеобразного забытья.
После чего тёплые руки парня встряхнули меня настолько сильно, что я невольно подняла глаза, удивительно ясно увидев прямо перед собой лицо черноволосого Принца. Перекошенное и бледное, но с уже такими живыми глазами, что мне отчаянно захотелось броситься ему на шею. Заплакать. От осознания того, что даже в столь жуткой ситуации он не смог оставить позади свою молоденькую подставную жёнушку. Что он вернулся за мной, не забыв о моём существовании и не предав, как это делали люди из моего прошлого.
Мне отчаянно хотелось в эту минуту просто разрыдаться на его могучей груди, но вопреки этому сдержавшись, я так и не проронила ни одной слезинки, снова побежав следом за Принцем. Вновь чувствуя это ощущение безопасности, которое больше не было мнимым. И через пару минут отчаянно вскрикнула, так как свет из ещё одной, наскоро открытой двери, больно ударил меня по глазам. Говоря тем самым о том, что мы покинули этот ресторан смерти, сумев выбраться в переулок.
— Ещё немного, — услышала я ободряющие слова моего черноволосого спасителя, чувствуя, что его рука смыкается с моей слишком сильно.
Даже немного больно, но настолько крепко, чтобы в следующий раз, зазевавшись, я больше не сумела выпустить его ладонь. Чтобы держалась, всё так же продолжая бежать вперёд, иногда спотыкаясь и чуть не падая наземь. Но всё же двигаясь ближе и ближе к свободе, которая, похоже, уже ожидала нас за следующим углом. Ещё немного.
К свободе, которая находилась после узкого переулка, через который мы точно пролетели на полной скорости. После небольшой трансформаторной будки, которая как-то странно, и, на мой взгляд, даже весьма печально гудела нам вслед. После людей в чёрных масках, стоящих у входа разнесённой кафешки, мимо которых мы, пригнувшись, прошли в тени огромного дерева.
К свободе, величественной, и в этот момент настолько нереально огромной, которая нашла своё место на сидении небольшой и слегка порыжевшей от времени старой машине, в которую мы заскочили, пользуясь неразумно открытой дверью.
— Это не наша машина, — точно на автомате, сама не зная зачем, поумничала я.
На что будущий муж лишь благородно отмахнулся, зачем-то опускаясь вниз перед передней панелью с крепко зажатым в руке перочинным ножом. Тем самым заставляя ещё совсем плохо соображающую меня удивиться и просто смотреть, как он достаёт оттуда парочку проводов, соединяя их в нужном порядке. Чувствовать, как под нами начинает довольно урчать мотор этой милой старушки. И заодно принимать самое непосредственное участие в гнусном автоугоне, которое, как и все прочие действия за сегодня, явно грозили кому-то пресловутой тюрьмой.
В которую, если уж говорить точнее, попасть светило точно не нам. Так как перспектива отказаться от кражи, и тем самым остаться весьма законопослушными гражданами этой большой страны, явно грозила нам быстро стать хладными трупами на этом сером асфальте. Перспектива чего показалась мне настолько резкой и страшной, что быстро закончив моральный выбор и чувствуя, что старушка, наконец, сдвинулась с мёртвой точки, я просто-напросто отключилась.
Уступая тем самым все эти жуткие дневные переживания и страхи почти нежной чернеющей тьме.
*************
— Хосок, беги! — крикнула я со всей мочи, таща за собой окровавленного парня, ещё отчаянно надеясь сохранить его бренную жизнь.
Крикнула громко и так отчаянно, безумно боясь, что нас поймают во второй части этой безумной схватки. Которая началась почти сразу же после первой, так как машина с пробитым бензобаком быстро остановилась. Так как мы снова оказалась вдруг беззащитны. Так как...
Крикнула и, подскочив от страха, проснулась. Садясь, протирая глаза, и понимая, что каким-то неведомым чудом я оказалась в небольшой полутёмной комнате с безумно белыми потолками. Да к тому же ещё на весьма уютной кровати. В нижнем белье. Что заставило меня вскрикнуть от нахлынувшего стыда и быстро заползти под лежащее рядом одеяло.
После чего на миг застыть и с ужасом вспомнить всё то, что произошло. Погоню, свист пуль и этот надрывный крик. Умирающую Лису. И прийти к пониманию, что моя одежда была так пропитана её кровью, что Хосок мог снять её лишь поэтому. Снять и просто выкинуть прочь, наглухо отказываясь принимать факт её смерти.
— Хосок? — тихо спросила я, начиная оглядываться по сторонам.
И ещё боясь, что оказалась в этом месте совсем одна. Успокоившись, правда, через пару минут, увидев в полутьме силуэт парня, сидящего в кресле. Осунувшегося и так и не ответившего на мой зов, но всё же живого. И, кажется, даже совсем не раненого.
— Где мы? — прошептала я еле слышно, ещё боясь нарушить эту скорбную паузу, но, видя, что парень даже не пошевелился, повторила чуть громче. — Где мы?
— В отеле, — ответил он тихо и так же глухо, когда пытался оттолкнуть меня от себя, когда прижимал к себе мёртвое тело любимой.
Заставив тем самым моё сердце предательски сжаться. И невольно захотеть убежать отсюда, чтоб оставить его наедине со своим горем. Дать ему передышку. Чего на практике сделать никак не могла, ещё лелея надежду, что в столь трудный час смогу оказать хоть какую-нибудь поддержку.
— Почему не дома? — задала я ещё один наводящий вопрос, даже видя, что он отчаянно не желает продолжать этот разговор.
— Я не могу никому дозвониться, — всё же ответил Хосок после небольшой паузы. — Наверное, его тоже обстреляли. А теперь помолчи, Т/и, я пытаюсь думать...
Попросил он, явно надеясь на моё понимание и моё благоразумие. Которые я бы, наверное, всё же постаралась проявить, если бы так не боялась того, что он сказал мне неправду. Если бы видела своими глазами, как он пытается дозвониться до дома. И не придумывала сейчас небылиц о том, что эти слова стали для него просто отмазкой. Так как на самом деле этого звонка он не делал. И думает сейчас ни о том, как спастись нам двоим. А о мести за Лису, которую я так невзначай пообещала ему. О мести в одиночку, с которой может не справиться. И о том, что я во что бы то ни стало должна отговорить его от этой ошибки.
Поэтому вместо того, чтоб последовать совету Принца, я встала и, несмотря на свою недо-одежду, поборов свою робость, тихо подошла к нему. И, взяв за руку, попросила простое:
— Хосок, поехали домой.
— Я сказал — отстань, — бросил он резко и грубо, так что я вздрогнула вновь.
Так, что я почти до крови закусила губу, чувствуя, как его руки вновь отпихнули меня, точно я была в эту минуту для него просто назойливой мухой. Словно это совсем не он спасал меня пару часов назад и теперь уже начинал отчаянно сожалеть об этом.
— Я знаю, тебе больно, но... — вновь попыталась заговорить я, но замолчала, встретившись с яростным взглядом чёрных бездонных глаз.
— Ты знаешь, правда? — злобно и холодно начал он, поднимаясь на ноги. — Всё-всё знаешь, да? Снова жизни меня будешь учить? Твердить, что мне делать, да? — его точно прорвало. — Ты чёртова малолетка, Т/и, и не можешь знать ничего о настоящей боли. Так почему же умерла она, а не ты?
А вот это больно. Так больно, что я на миг забыла, как дышать, чувствуя от его слов, что внезапно заняла чужое место на этой арене. Ведь Хосок выбрал меня себе в жёны как раз потому, что бы в случае чего убили меня, а не Лису. Чтобы они продолжали наслаждаться своим нереально огромным, полным нежности счастьем, а я оказалась в дрянной безымянной могиле на местном кладбище. Вот только вопреки всей этой хитросплетённой задумке я всё равно осталась жива, точно забирая этим всю пресловутую любовь всей его жизни. И теперь великий Принц просто-напросто винит в её смерти меня.
Стало так странно и глупо, что руки пуще прежнего задрожали, а из глаз всё же потоком хлынули слёзы. Так как я окончательно поняла и то, что должна ненавидеть Хосока за всю эту авантюру. Так как после всего должна просто хлопнуть дверью и уйти из этой комнаты, позволив ему остаться наедине со своим горем и своей местью. Что в этот момент не должна ничего понимать и стараться войти в его положение. Что должна хоть когда-то подумать и о себе.
Но вместо этого, дрожа и отчаянно всхлипывая, подошла к Принцу ещё раз. И, невзирая на небольшое сопротивление, крепко прижала его к себе.