19
Ты сидела на лавке, подперев подбородок рукой. В изоляторе было душно, скучно и слишком тихо. Кая зевнула, Аня рисовала что-то пальцем на запотевшем стекле, Каролина листала страницы потрёпанного журнала. И, конечно, рядом сидел Ярик. Слишком близко.
Он лениво потянулся, будто случайно задел твоё плечо.
- Ой, прости... - усмехнулся, даже не пытаясь отодвинуться. - Или не прости... может, тебе понравилось?
Ты даже не обернулась:
- Только если будешь дальше молчать - точно понравится.
- Эй, не такая уж ты и злая, - продолжил он, склонившись к тебе ближе. - Ты просто... в броне. А под ней - конфетка. Я уверен.
- Под ней - лезвия, - спокойно ответила ты, не отводя взгляда от стены. - Проверишь - порежешься.
Влад, сидящий в другом углу, рассмеялся:
- Ярик, да у тебя нет шансов. Она тебя сейчас морально раздавит.
- Зато с кайфом, - усмехнулся тот и вдруг потянулся к твоим волосам. - А это у тебя настоящие или нарастила?
Ты медленно повернула голову и посмотрела на него:
- А у тебя мозг настоящий? Или мама с доставкой купила?
Каролина прыснула со смеху, Кая прикрыла лицо рукой, чтобы не ржать вслух.
- Больно, - сказал Ярик, прижав ладонь к груди. - Прямо в сердце.
- Там пусто, - бросила Аня, не поднимая головы.
- Слушайте, девочки, вы такие колючие. Прямо как ёжики, - вставил Лёша. - Но, честно, мило. Вот бы вас всех на вечеринку вытащить. Без изоляторов. Без этих серых стен.
- На вечеринку? С вами? - фыркнула Кая. - Ну... только если в ад.
- Тогда разожжём костёр, - подмигнул Данон. - И устроим настоящий праздник.
Ты закатила глаза. Но внутри всё равно мелькнуло ощущение странной лёгкости. Как будто никто ничего друг другу не должен. Просто игра. Просто разговор. Просто слишком много недосказанностей.
- Знаешь, - вдруг сказал Ярик, вновь чуть ближе склоняясь, - ты красивая, когда злишься.
Ты повернулась к нему вполоборота, прищурилась:
- Тогда держись. Потому что я постоянно красивая.
Комната снова взорвалась тихим смехом. Даже охранник, мелькнувший в окне двери, кажется, не захотел вмешиваться. И правильно. Иногда лучше оставить огонь гореть - он всё равно не потушится.
Ты посмотрела на Ярика с вызывающей улыбкой:
- Красивая, когда злюсь? Тогда приготовься - сегодня ты увидишь меня во всей красе.
Он усмехнулся и подтянулся чуть ближе, не отводя взгляда.
- Ну что ж, я готов терпеть.
Лёша, не сдержавшись, подколол:
- А ты, Т/и, правда такая дерзкая, или просто стараешься?
Ты хмыкнула:
- Дерзость - это мой стиль. А насчёт стараюсь - ну, смотря для кого.
Каролина хихикнула, а Кая подмигнула:
- Смотри, Ярик, у неё язык острый, как лезвие. Не порежься.
Илья усмехнулся:
- Ха, ребята, поаккуратнее с ней. Т/и - королева этого бала.
Ты подняла бровь и парировала:
- Королева? Тогда почему вы все здесь, а я - свободна?
Все засмеялись, а напряжение стало смешиваться с азартом и тонкой игрой слов.
Но тут вошёл охранник и холодным голосом напомнил:
- Тишина! Это не дискотека, а изолятор.
Вы все одновременно замолчали, но улыбки на лицах не исчезли.
Ты поняла - эта игра только начинается, и никто не собирается сдаваться.
Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл директор - высокий, в строгом костюме, с холодным взглядом, который сразу заставил всех притихнуть.
- Что здесь происходит? - спросил он ровным, но властным голосом. - Судя по шуму, вы явно забыли, что находитесь не на вечеринке, а в школе.
медленно начал читать с листа перечень правил школы, каждый пункт звучал всё более монотонно и нудно.
- Запрещается использование мобильных телефонов на уроках... Никаких ярких украшений и макияжа... Обязательно соблюдение школьной формы... Курение на территории школы строго запрещено...
Сначала вы пытались слушать, но через несколько минут глаза начали сами закрываться. Кто-то зевнул, кто-то потёр лицо, и постепенно вся комната погрузилась в сон.
Директор, не замечая этого, продолжал:
- В случае нарушения дисциплины - немедленное наказание вплоть до отчисления... Посещение уроков обязательно... Прогулы недопустимы...
Вы уже почти ничего не слышали, погружённые в сон. В какой-то момент даже охранник, стоящий у двери, едва сдерживал улыбку.
Так прошёл урок с бесконечным перечнем правил - длинным и скучным, что усыпил даже самых непокорных.
Директор, наконец, заметил, что большинство из вас заснули. Он резко стукнул кулаком по столу - громкий звук мгновенно прервал тишину и сон.
- Вставайте! - громко и зло прокричал он. - Это школа, а не детский сад! Какого чёрта вы тут спите, вместо того чтобы слушать правила? Вы думаете, что можете так безнаказанно относиться к учебе и дисциплине?
Его голос эхом разнёсся по комнате, заставляя всех вздрогнуть и проснуться. Некоторые быстро сели, пытаясь привести себя в порядок, другие - с неприязнью взглянули на директора.
- Если кто-то ещё хоть раз осмелится заснуть или игнорировать правила - получите наказание гораздо серьёзнее! Поняли?
Вы молча кивнули, хотя внутри каждый чувствовал смесь раздражения и беспокойства.
Директор ещё раз строже посмотрел на вас и добавил:
- Надеюсь, теперь вы поняли, что значит ответственность. И завтра вас ждёт проверка по всем пунктам правил. Будьте готовы.
Прошло чуть больше двух часов. Время тянулось медленно, как будто специально дразня вас. Все уже устали, переглядывались молча, кто-то сидел, подперев голову рукой, кто-то нервно стучал ногтями по лавке.
Наконец дверь изолятора со скрипом открылась. На пороге появился охранник с каменным лицом.
- Всё. Выходите, - сухо сказал он.
Никаких объяснений, никакой лекции, ни даже взгляда.
Ты первой встала, быстро обвела взглядом девочек, потом - пацанов. Те молча поднимались с мест, потягиваясь, будто и не было этих часов изоляции.
- А за что нас вообще держали? - тихо спросила Кира.
- Просто, чтобы мы не забывали, где находимся, - буркнула Кая, поправляя волосы.
Вы вышли в коридор. Свет бил в глаза, тишина казалась глухой. Школа жила своей жизнью - где-то шли уроки, кто-то пробегал по коридору с книгами.
- И всё? - удивлённо сказала Аня. - Даже не наругали?
- Странно, - добавила Каролина. - Очень странно.
Ты пожала плечами:
- Может, решили, что это наказание уже достаточно.
Вы молча направились к раздевалке, каждая в своих мыслях. Ощущение свободы было странным - не как радость, а как затишье перед бурей.