13. Полина
22 декабря
Всю следующую неделю Ваня вел себя как совершенно другой человек. Он почти не бывал дома, а когда бывал, практически со мной не разговаривал. Два раза он присылал мне сообщения, чтобы я ужинал без него, потому что после работы он пошел гулять с друзьями. Он перестал работать над романом, и я не стала его заставлять. У меня самой едва получалось на нем сосредоточиться. Я поделилась с Ваней тем, что так много для меня значило, а теперь он от этого отказывался. Мне было адски больно это осознавать.
«Плевать, все нормально, – повторяла я себе. – Я справлюсь. Я всегда со всем справляюсь сама».
Сердце шептало мне, что все было как угодно, только не нормально.
В предпраздничный четверг в ресторане «Аннабель» было много народа, и моя смена закончилась на час позднее, чем обычно. В моей сумочке лежала толстая пачка чаевых, а в пакете, свисавшем у меня с запястья, болтался изысканный сэндвич с тунцом на крестьянском хлебе. Кто-то оформил по телефону заказ с самовывозом, но так его и не забрал.
По пути домой я зашла в халяльный магазинчик на соседней улице. Я, можно сказать, стала их постоянной покупательницей – я заглядывала к ним за свежими продуктами три раза в неделю. Хозяйка – женщина средних лет с потрясающими карими глазами – успела хорошо меня запомнить.
– Здравствуйте, Афшин, – поздоровалась я, выкладывая на прилавок мускатную тыкву и пучок рукколы. – Как ваши дела?
– Хорошо, милая. Из этих продуктов получится отличный салат, правда? – спросила она, укладывая мои покупки в пакет.
Я улыбнулась.
– Надеюсь. Если я ничего не испорчу. Хочу попробовать новый рецепт.
– Я в тебя верю, – сказала она, подмигивая. – А, и на тот случай, если мы с тобой не увидимся до 25-го…
Она наклонилась и достала откуда-то из-за кассы керамический горшок, в котором сидело небольшое растение. У него были блестящие зеленые листья и грозди прекрасных оранжевых, красных и желтых цветов.
Афшин поставила горшок на прилавок и расправила на плече разноцветный хиджаб.
– Пусть он немного раскрасит серые зимние дни.
– Это мне? – К глазам подступили слезы, и я изо всех сил заморгала. Соберись, Росси, ты же не такая размазня. Я откашлялась. – Не нужно было…
– Это подарок, – проговорила Афшин и покачала указательным пальцем. – Отказ не принимается.
– Спасибо вам, Афшин. Оно очень красивое.
Мы попрощались, и я вышла из магазина с двумя пакетами еды в руке и с горшком под мышкой. Это была такая мелочь – всего лишь домашнее растение, – но я уже его полюбила. Маленькие соцветия напоминали разноцветные вспышки фейерверка.
Остаток пути я прошла пешком и зашла в подъезд ровно в тот момент, когда снова пошел дождь. Я остановилась у квартиры 2С. Мои руки были заняты, но я все же умудрилась постучать в дверь. Миссис Сантино приоткрыла ее на цепочку и уставилась на меня в образовавшуюся щель.
Я протянула ей пакет из ресторана.
– Вы любите тунец?
Дверь закрылась, и я подумала, что, возможно, миссис Сантино берет еду только у Вани. Но три секунды спустя старушка распахнула дверь, выхватила пакет из моей руки и снова ее захлопнула.
Я улыбнулась, ощущая себя победительницей.
– Будем считать, что вы ответили «да»!
Я подошла к квартире 2Е и достала из сумки ключ. Повернув его в замке, я толкнула дверь и едва не выронила пакет и цветочный горшок.
Я увидела Дарлин – на диване, лицом к двери. Она была без одежды и в позе наездницы скакала верхом на каком-то парне. Ее маленькие груди подпрыгивали вверх-вниз, голова была запрокинута назад, а рот приоткрыт. Она взяла парня за ладонь и положила ее себе на грудь. Другой рукой она сжимала его волосы.
Его светлые волосы.
Я со свистом глотнула воздух.
Дарлин трахалась в моей квартире с каким-то парнем.
С каким-то блондином.
С Ваней.
Дарлин трахалась с Ваней в моей квартире.
Я захлопнула дверь. На это мне понадобилось не больше трех секунд, но у меня было ощущение, что прошло три года. Я стояла в коридоре, почти не дыша, и пыталась осознать увиденное. Неловкость и шок переплелись внутри меня и начали чернеть, перерождаясь в нечто очень уродливое. Сердце билось медленно и тяжело.
«Ты успела разглядеть только светлые волосы, – убеждала себя я. – Это ничего не значит».
Но на самом деле это была квартира Вани, а вовсе не моя. Они с Дарлин дружили целый год. Близко дружили, как говорил он сам. А она заявила мне, что уже давно пытается с ним переспать.
Ей очень одиноко. А он в последнее время так от тебя отдалился…
Эти детали соединяли картинку воедино и окрашивали ее в яркие цвета. Это был Ваня. Ваня трахал Дарлин на диване.
Ты не можешь быть в этом уверена.
И все-таки я не могла заставить себя открыть дверь еще раз, чтобы узнать наверняка, потому что, если это был…
– И что с того, – прошептала я. – Все нормально. Это ничего для меня не значит.
Я сглотнула колючий комок этого «ничего» и почувствовала, как грудь наполняется болью. Потом положила руку на закрытую дверь и прислонилась к ней лбом, слушая приглушенные голоса, доносившиеся с той стороны.
– Что ты тут делаешь?
Я подпрыгнула на месте и, едва дыша, обернулась.
Передо мной, прислонив велосипед к бедру, стоял Ваня. Его щеки покраснели от холода.
– Ваня?..
– Вроде был им, когда в последний раз проверял. – Он озадаченно улыбнулся. – Ты в порядке?
Он здесь. А не на диване с другой девушкой.
Меня накрыла волна облегчения, такая же мощная и внезапная, как минуту назад – волна боли. Я почувствовала, как согреваюсь изнутри.
– Все хорошо, – произнесла я и нервно рассмеялась. – Отлично. На самом деле лучше и быть не может.
Я пожирала его глазами, запоминая каждую крохотную деталь. Сверкающую дымку дождевых капель на куртке. Красные щеки. Обеспокоенный взгляд бездонных зелёных глаз.
– Почему ты стоишь здесь? – спросил он. – Потеряла ключ?
– Нет, я… – Теперь меня начал разбирать смех. – У нас в квартире Дарлин. С парнем.
С каким-то парнем, а вовсе не с тобой. Потому что ты здесь. Со мной.
– Чем она там занимается? – спросил он, нахмурившись. – Или мне лучше не знать?
– В этом фильме присутствует обнаженная натура и откровенные сцены. Смотреть с осторожностью.
Лицо Вани помрачнело.
– Ты сейчас серьезно? Я уже сто раз ей говорил…
Я отошла в сторону и принялась наблюдать за тем, как Ваня колотит кулаком в дверь. У меня едва не кружилась голова. Было такое чувство, будто я только что затянулась самым крепким в мире косяком марихуаны. Все казалось смешным, ярким и идеальным.
– Дарлин? – крикнул Ваня резким голосом. – У тебя есть десять минут, а потом мы заходим.
Он обернулся ко мне и покачал головой.
– Прости, пожалуйста. Я дал Дарлин ключ, чтобы ей было куда пойти в случае чрезвычайной ситуации. Но я ее предупреждал: не приноси наркоту, не устраивай вечеринок и не превращай мою квартиру в мотель с почасовой оплатой!
– Все хорошо, – произнесла я, все еще лучась счастьем, как идиотка. – Никаких проблем.
Ваня бросил на меня еще один изучающий взгляд, после чего снова повернулся к двери и крикнул:
– Дарлин? Время вышло!
Он открыл дверь, и я подошла поближе, прищуриваясь на случай, если Дарлин и ее любовник-который-не-был-Ваней все еще были в неглиже. Но они уже стояли, с виноватым видом поправляя помятую одежду и приглаживая волосы.
– Прости, Вань, – произнесла Дарлин, натягивая сапоги. – Мы были неподалеку и решили забежать поздороваться. Шел дождь, а еще я хотела познакомить Кайла с Полей. Дома никого не было, ну и пошло-поехало…
Парень – Кайл – заправлял рубашку в джинсы.
– Да, прости, чувак. Мы немного увлеклись.
Ваня не обратил на его слова внимания.
– Серьезно, Дарлин? На моем диване?
– Ну, это лучше, чем на твоей кровати, – капризно произнесла Дарлин и перевела взгляд на меня. – Привет, Поль. Извини за все это.
– Все в полном порядке, Дар, – ответила я. – В полном. Порядке.
Меня внезапно охватило сумасшедшее желание сказать ей, что она может трахать кого угодно и когда угодно – кроме Вани. Пришлось закусить щеку, чтобы удержаться.
– В общем, это Кайл Хайес, – сказала Дарлин. – Это Полина, а парня, который сейчас жутко на меня сердится, зовут Ваня.
Кайл улыбнулся уголками губ. Потом помахал рукой. Его ширинка была расстегнута.
– Привет!
– Привет, Кайл, – медленно протянул Ваня, явно все еще злясь.
– Привет, Кайл! – звонко произнесла я. – Счастлива с тобой познакомиться!
Ваня снова посмотрел на меня – в каждом новом взгляде читалось больше опасений по поводу моего психического здоровья, чем в предыдущем – и обернулся к Дарлин.
– Сейчас не подходящее время для посиделок, – сказал он.
– Поняла, – отозвалась Дарлин и, схватив Кайла за руку, потянула его к двери.
– Мы уже ушли. Поторопись, Кайл.
– И больше так не делай, Дар, – добавил Ваня, медленно прислоняя велосипед к стене.
Она показала ему язык, а потом посмотрела на меня и знаком попросила ей позвонить.
– Заходи в любое время, – крикнула я, хихикая.
Ваня закрыл дверь и, скрестив руки на груди, потер правый локоть.
– Что с тобой творится?
– В смысле? Было смешно. Как в каком-нибудь комедийном сериале, только… с порнографическим уклоном.
– Когда ты стояла в коридоре, я подумал, ты…
– Что ты подумал?
– Что ты плачешь.
Мои губы дрогнули, но мне удалось заставить себя не отводить взгляд.
– Даже и не думала. У меня эмоциональный диапазон как у пятнадцатилетнего мальчика-подростка. Вся ситуация была крайне забавной.
Он медленно кивнул, все еще хмуря брови.
– Ну ладно.
Ваня бросил взгляд на закрытую дверь, как будто мог разглядеть сквозь нее Дарлин и Кайла. Он был мрачнее тучи, уголки его губ недовольно опустились.
Моя эйфория дала еще одну трещину, когда мне пришло в голову, что я могла упустить другой аспект этой ситуации. Возможно, Ваня так расстроился из-за того, что Дарлин спала с другим парнем.
– Ты выглядишь расстроенным, – медленно начала я. – Ты не в восторге от Кайла? Вы знакомы?
– Нет. Именно это меня и беспокоит, – проговорил Ваня. – Я за нее волнуюсь. Она заводит интрижки с первыми попавшимися парнями, и кто знает, на чем они могут сидеть. А если кто-то из них связан с наркотой, то она не сможет долго держаться.
Ваня оттолкнулся рукой от двери и, хромая, пошел в комнату. До меня дошло – наконец – то! – что он пришел домой на четыре часа раньше, чем обычно.
– Подожди, а что с тобой случилось? Почему ты так ходишь?
Ваня морщась доковылял до дивана и тяжело на него опустился.
– Меня сбили на обочину дороги.
– Тебя что? – охнула я, а когда Ваня закатал вверх порванную штанину, шепотом добавила: – О, черт.
Его носок пропитался кровью, а внешняя сторона икры от щиколотки до колена была покрыта ссадинами. Красные полоски смешались с дорожной грязью.
– Вот дерьмо, – выдохнул он.
Разобравшись со штаниной, он, морщась, согнул правую руку.
– Что у тебя с рукой? – спросила я, тревожась все сильнее.
– Просто ушиб. Меня занесло на обочину, и я сильно ударился локтем, когда падал. Но вроде бы все в порядке.
– Что с тобой произошло?
– Какой-то водитель повернул направо прямо передо мной. Видимо, он чуть не пропустил свой поворот. Меня он тоже пропустил, но еще чуть-чуть и задел бы.
– Вот козел, – проговорила я сквозь сжатые зубы, а потом опустилась на колени рядом с диваном и осмотрела ногу Вани. – Ссадины не глубокие, но очень грязные.
– Нужно пойти в душ и смыть грязь, – сказал он, снимая кроссовку и пропитавшийся кровью носок. – Можешь, пожалуйста, включить воду? Чуть теплую, если можно.
– Да, конечно.
Я сделала, как он попросил, а потом помогла ему добраться до ванной. Ваня сжал зубы и подставил ногу под струю. Я наблюдала, как вода смывает большую часть крови и грязи, но все-таки в ссадинах у самой щиколотки оставались маленькие кусочки гравия и земли.
– Черт. Эту грязь придется выскребать, – проговорил Ваня.
– Выскребать? – Я скривила лицо. – Ты что, уже так делал?
– Пару раз, – слабо улыбнулся он. Он казался жутко измотанным.
А как еще можно выглядеть, когда тебя едва не сбила машина?
– Ложись на кровать, – сказала я. – Где твоя аптечка? В ванной?
– Я и сам справлюсь.
Но я уже взялась за дело. В шкафчике под раковиной позади упаковок с моими тампонами нашлась небольшая коробка, в которой лежали перекись водорода, стерильный бинт и антибактериальная мазь. На дне обнаружилась запакованная металлическая губка для мытья посуды.
– Черт, это и правда происходит часто, – пробормотала я.
Схватив коробку, я поспешила в комнату. Ваня как раз осторожно пытался устроиться на кровати, опираясь спиной на подушку.
– Может, лучше поехать в больницу?
– Все нормально, – сказал он. – Бывало и хуже.
Я вспомнила слова Дарлин о том, что у него нет страховки. Но ему должны были оказать хотя бы неотложную помощь.
Он заметил, что я нервно грызу губу.
– Поль, все правда хорошо. Я ушиб локоть и сильно расцарапал ногу, вот и все. С этим нет смысла идти к врачу.
– Ты не ударился головой? Она у тебя не болит?
– Я ношу шлем.
Я еще раз окинула его пристальным взглядом, после чего опустила аптечку рядом с кроватью. Достав из шкафа чистое полотенце, я аккуратно положила его Ване под ногу. Он откинулся на подушку.
– Ссадины не очень глубокие, – проговорила я, осмотрев рану. – Но будет капец как больно. Хочешь, я сбегаю в магазин и куплю что-нибудь алкогольное?
Он наклонил голову набок.
– В кино перед тем, как начать какую-нибудь жуткую операцию, герою всегда дают глоток виски или еще чего-нибудь крепкого, чтобы притупить боль.
– Ты собираешься отпилить мне ногу?
– Не исключено. Пока ты не превратился в оборотня.
Он усмехнулся – впервые с тех пор, как замкнулся в себе.
– Все будет нормально, – сказал он. – Мне в любом случае нельзя напиваться. Завтра на работу.
Мои глаза вспыхнули.
– Ты завтра никуда не пойдешь!
– Я должен, Поль. Не могу позволить себе не идти.
Я фыркнула.
– Посмотрим.
Распаковав металлическую губку, я смочила ее перекисью водорода.
– Готов?
– А ты?
– Я справлюсь. Наверное.
Я оперлась рукой о щиколотку Вани, рассеянно отмечая, что он каким-то чудом получил от природы красивые ноги. Его ступни были симпатичными, а икроножные мышцы – крепкими и хорошо очерченными. Но теперь, сидя вблизи, я заметила несколько небольших шрамов возле его коленки и вспомнила слова Дарлин о том, что рано или поздно его наверняка собьет машина.
– Подожди! – воскликнул Ваня, как только я прикоснулась губкой к его коже.
Я вскрикнула и отдернула руку.
– Господи, что случилось?
– Ты не дала мне палку, чтобы я мог ее закусить.
– Иди к черту! – Я шлепнула его по пятке. – Сейчас ты допрыгаешься, и я стану возить этой штукой по твоей ноге изо всех сил.
Он улыбнулся и снова улегся на подушку.
– Этого я и добивался.
Я фыркнула и взялась за работу. Очень осторожно и почти не надавливая, я вычистила рану от застрявших в ней крошечных камешков. Ваня не издал ни звука, хотя его нога несколько раз дернулась, и я видела, как от моего прикосновения в ней напрягается мышца.
Когда я закончила, рана выглядела растертой и красной, но грязи в ссадинах не осталось. Я выдавила на нее антибактериальный гель и принялась перевязывать ногу бинтом, но Ваня махнул мне рукой.
– Нужно, чтобы до утра рана подышала. Перевяжем завтра.
– Сколько раз с тобой такое случалось? – спросила я. – Если честно?
Он посмотрел на меня из-под отяжелевших век.
– Не знаю, – тихонько проговорил он. – Порядочно.
Несколько мгновений я сидела рядом с ним, не зная, что делать или говорить дальше. За окном сгущались сумерки.
– Я приготовлю ужин, – произнесла я. – А ты отдыхай, но не смей засыпать, или, клянусь Богом, я вызову «Скорую».
– Я правда не ударялся головой, – сказал он. – Я уже долго езжу на велосипеде, Поль. Я умею правильно падать.
– Да уж, вот теперь мне стало гораздо спокойнее!
Он рассмеялся и проговорил:
– Хорошо, я обещаю, что не засну. Но можешь, пожалуйста, включить какую-нибудь пластинку?
– Могу. Только выберу что-нибудь погромче.
Я просмотрела его коллекцию и нашла альбом «Paul’s Boutique» группы Beastie Boys. Через пару секунд квартиру заполнили звуки песни «Hey Ladies».
– Под такую музыку я точно не засну, – заявил Ваня.
– Именно!
Я сделала салат из тыквы с рукколой и томатный суп, а потом разогрела багет. Все это время Beastie Boys читали рэп под диско семидесятых. Пока я готовила, шок от событий вечера понемногу меня отпускал, что дало мне возможность задуматься о своих эмоциях: когда я думала, что Ваня занимается сексом с другой девушкой, меня накрыло чудовищное чувство утраты, а узнав, что это не так, я испытала еще более удивительный прилив счастья…
Я пододвинула кофейный столик к кровати Вани, и мы поели. Когда альбом закончился, мы включили новости – только чтобы в комнате не воцарялась тишина. Я едва дышала, не зная, как произнести то, что мне хотелось сказать. Потом я помыла посуду и пошла в ванную, чтобы переодеться в домашнюю одежду.
Я сбрызнула лицо холодной водой и вспомнила, как когда-то убеждала Тео – друга из Вегаса – принять свои чувства и сказать девушке, которую он любил, что он хочет с ней встречаться. Я помнила, с какой уверенностью и легкостью давала ему этот совет. Ведь это очень легко – сидеть в сторонке, дразнясь и подсказывая, и ничем не рисковать. Дать совет в миллион раз легче, чем ему последовать, особенно если речь идет о том, чтобы доверить другому человеку свое сердце.
– Спасибо, что помогла мне с ногой, – сказал Ваня, когда я вышла из ванной.
– Не за что. Именно так я и рассчитывала провести вечер четверга.
Он не улыбнулся.
– Извини, что в последнее время вел себя как козел.
– Ты не…
– Не спорь.
Он поднял взгляд на потолок.
– Когда мы были на катке, я ненадолго забыл о том, что натворил. Как будто уехал в отпуск в какое-то теплое, солнечное место. Вспомнить о своей вине было все равно что вернуться в холодный, промозглый дом и понять, что именно здесь ты и живешь.
Я кивнула.
– Я понимаю, о чем ты говоришь. Мой дом уже не такой, как раньше. Я больше не чувствую себя там как дома. И никогда не почувствую.
– И за это тоже извини, Поль.
– За что?
– За то, что не могу поехать с тобой в Филадельфию.
– А.
Чтобы хоть чем-нибудь занять руки, я решила завязать волосы на ночь в хвост.
– Не извиняйся. Я сама должна была подумать, что с этим могут возникнуть сложности.
– Ты все равно поедешь?
– Если не поеду, мама очень расстроится. – Я выдавила улыбку. – Я справлюсь. Нам ведь ничего другого не остается, правда?
Он кивнул, наблюдая, как я расправляю на матрасе синее одеяло. В теории сегодня там должен был спать Ваня, но я была готова дать ему отпор, если он об этом хотя бы заикнется.
Наступила тишина, а потом Ваня сказал:
– Наверное, я все-таки возьму завтра выходной.
– Да ладно? – проговорила я. – Видимо, ты все-таки и правда не ударялся головой.
Он улыбнулся.
– Можешь дать мне ноутбук и наушники? Хочу посмотреть фильм. Сегодня был паршивый день. Мне нужно посмеяться.
– Конечно.
Я подала ему и то, и другое.
– Что будешь смотреть?
– «Тупой и еще тупее».
– А, классика!
– Хочешь, посмотрим вместе?
Я замялась в нерешительности: если мы будем смотреть фильм на его ноутбуке, мне придется лечь рядом с ним на кровать. Но прежде чем мой мозг успел сформулировать ответ, моя голова сделала движение вверх-вниз, и я словно со стороны услышала, как отвечаю:
– Да, конечно.
Я залезла на кровать – поверх одеяла – и легла на подушку рядом с ним, прикасаясь плечом к его плечу. Мы наблюдали за уморительными выходками Гарри и Ллойда и смеялись на одних и тех же моментах, пока мое тело не отяжелело и глаза не начали слипаться.
– Ты что, засыпаешь и бросаешь меня одного? – тихим, хриплым голосом спросил Ваня.
– Возможно, – пробормотала я. – Ты с самого начала это задумал? Чтобы не дать мне спать на матрасе?
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Я взглянула на Ваню, лежавшего так близко. Увидев его красивый профиль, я мысленно вернулась в то мгновение, когда думала, что он занимается сексом с Дарлин. Эти пять секунд потрясли меня до глубины души. Я чувствовала себя так, словно что-то потеряла и только потом поняла, как сильно в этом нуждалась.
И тогда я поняла, что привыкнуть можно к чему угодно – даже к постоянному одиночеству. Но только до того мгновения, когда в твою жизнь войдет нечто лучшее, чем все то, что было у тебя раньше.