глава 7
Кажется, Чанёль тоже успел задремать, потому что когда наверху громко хлопнула дверь, он резко подорвался, поднимая голову и тревожа сон Бэкхёна.
— Что такое? — пропыхтел он, растирая кулачками глаза и испытующе глядя на Пака.
— Чего развалился? Дуй в комнату! — прошипел альфа, стараясь не обращать внимания на до невозможности милого Слюнявчика.
Чанёль первым выбрался из их укрытия, недовольно ощущая, как тает ощущение чужого тепла и начинает ныть сердце, словно лишившись чего-то важного. Силой воли прогнав глупые мысли, он проследил, как мальчик, недолго поворочавшись за диваном, вылез задом наперёд и отряхнул перепачканные в пыли ладоши. Бэк поднял любопытный взгляд на Чанёля, лукаво прищурился и вдруг прильнул носом к окну, тыкая пальцем в скрытое за стеной ливня строение.
— Не знаешь, что там?
— Где? — Альфа приблизился со вздохом и посмотрел в нужном направлении. — Не знаю, может, склад какой.
— Здорово было бы там побывать, правда? Ночью, пока никто не видит, прямо как военные разведчики! — Глаза Бэкхёна сверкнули в предвкушении, а плечи по геройски расправились.
— Не страшно? — усмехнулся парень, сложив руки на груди.
— Ну, я бы не один пошёл!
Помолчав немного, Чанёль развернулся и зашагал к лестнице, но неугомонный Бэкхён засеменил следом, цепляясь пальцами за его кофту.
— Что, опять позвать твоего ненаглядного Сехунни, чтобы устроил тебе ночную романтическую вылазку по лужам и грязи? — огрызнулся Пак.
— Зачем Сехуна? Я бы и с тобой сходил, — пожал плечиками Слюнявчик.
— Вот спасибо! Вот одолжение сделал! — Альфа отвесил шутливый поклон и вновь запрыгал вверх по ступенькам, как внезапно тонкие ручки обвились вокруг его талии, а тощее тельце повисло на нём балластом. — Мелкий, ты совсем обнаглел?!
— Давай сходим? Когда ещё такой шанс представится? Рёук не Чунмён, он не будет нас сторожить! — заговорщицки зашептал Бэкхён, продолжая висеть на парне.
Тому, на удивление, не хотелось убирать тёплые ладошки со своего живота, как и не хотелось выбираться посреди ночи из тёплой кровати и скакать по лужам в поисках входа в загадочное здание. И не то чтобы ему это было неинтересно — напротив, молодая кровь бурлила в жилах, требуя приключений, но природная лень брала своё. Да ещё и идти куда-то вдвоём со Слюнявчиком было по меньшей мере странно. Без шуток, но это напоминало дурацкое свидание, и плевать, что под дождём и поздней ночью. Пак ненавидел романтику, а если учесть, какой трепет вызывал порой в его душе и штанах пацанёнок, то такими темпами он скоро и цветочки ему будет по утрам таскать да подкармливать земляничкой с руки из ближайшего леска. Гадство какое!
— Ну так что? — не унимался Бэкки, сжимая в кулачках тонкую ткань майки.
— Тебе надо, ты и иди! — выпутавшись из загребущих ручонок, решительно отрезал альфа.
— Встретимся за диваном в два часа ночи! Не придёшь — пойду один! — громким шёпотом предупредил омежка, на что Пак лишь закатил глаза, мысленно послав его куда подальше.
В комнате альфу встретило нездоровое оживление. Несмотря на довольно позднее время, никто из парней не спешил спать. И если Сехун, одетый в одни трусы, молча перебирал содержимое рюкзака, в то время как его измоченная во время приборки на кухне одежда сушилась на спинке стула, то Чонин и Тао громко спорили, явно уже не первую минуту.
— Чанёль, ты где был? Хоть ты рассуди! — Хуан схватил друга за локоть, подтащив ближе к Киму, и положил руку на плечо. — Объясни этому балбесу, что раз уж он запал на омежку, то надо ковать железо, пока горячо!
— О чём вы? — устало простонал Пак, поочерёдно взглянув на обоих друзей.
— Наш Кимми влюбился в Кёнсу и не знает, как подкатить к нему свои яйца, — прыснул Тао, не заметив, как обиженно сузились глаза Чонина.
— И ты считаешь, что я могу дать ему дельный совет? — притворно изумился Чанёль. — Хм, дай подумать… Обычно в подобных ситуациях, я подхожу к выбранному объекту, провожу коронным жестом по волосам, словно весь такой из себя крутой и расслабленный, зажимаю его у стены и низким шёпотом спрашиваю: «Детка, не хочешь мне отсосать?»
Пару секунд царила пугающая тишина, после чего Тао громко загоготал, свалившись на кровать и придурошно забив ногами по полу. Чанёль поддержал его смех, а Чонин, сдавленно прошипев о том, какие его друзья кретины, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Увидев, что туалет впервые за вечер свободен, Ким поспешил к нему со всех ног, но проходя мимо душевой, услышал плеск воды и тихое пение. Задержав дыхание, альфа на цыпочках подобрался к двери и заглянул в тонкую щель. Рядом с одной из кабинок на крючке висели футболка и шорты, а на полу, словно вымеренные по линейке, идеально ровно стояли тапочки Кёнсу. Краска прилила к щекам и Чонин плотно прикрыл дверь, после чего прислонился к стене и перевёл сбитое дыхание.
Сердце раненой птицей билось в груди, руки дрожали, словно у сторожа-алкоголика из приюта, а сам альфа совершенно не понимал, чем вызвана столь бурная реакция. Будь они с Кёнсу истинными, всё встало бы на свои места. Проблема была то ли в таблетках-подавителях, то ли в их несовместимости, но запах омеги совершенно не привлекал Чонина, а вот сам До очень даже. Маленький, хрупкий, глазастый Кёнсу поднимал в сердце странную волну нежности, которую Ким прежде ощущал, разве, к своему папе, убитому на его глазах во время одной из перестрелок. Но тогда он был несмышлёным шестилетним малышом, а сейчас взрослым парнем, почти мужчиной, а чувства были те же самые — слепые, всепоглощающие, растущие где-то в глубине сердца и отчаянно желающие вырваться наружу. Можно ли их было назвать любовью? Чонин не знал. Рвано дышал, наполняя лёгкие казавшимся безвкусным запахом, и его душа разрывалась от противоречий. В приюте для альф мало говорили о любви, предпочитая высмеивать её, а не возводить в культ. Но Ким знал, что у каждого есть своя истинная пара. С неистинными тоже можно встречаться, но отношения эти не продлятся долго. Впрочем, на войне о времени лучше не задумываться — живи, пока не убили; люби, пока есть кого.
Чонин вздрогнул от тихого скрипа двери и недоумённо уставился на распаренного после душа Кёнсу. Он тоже взволнованно поглядывал на альфу, кусая покрасневшие губы, и прижимал к груди влажное полотенце. Чонин принюхался и вновь не ощутил влечения на уровне инстинктов, только желание прижать к себе это растрёпанное чудо и постоять с ним в обнимку хотя бы пару минут.
— А я тут, это… стою…
— Я вижу, — кивнул омежка, опустив глаза в пол.
— Тебя проводить до комнаты?
— Тут вроде волков нет, да и вражеского отряда нергалийцев не видно, — хмыкнув, Кёнсу чуть заметно покраснел.
— Разве провожают только из-за волков? — буркнул Чонин, чувствуя себя неожиданно глупо.
— Ну, тогда проводи, — переступив порог душевой, разрешил омега.
Они медленно шли по коридору, соблюдая дистанцию, и Чонин думал, что если хоть один альфа сейчас увидит его, то будет стебать до конца жизни. Метры до заветной двери стремительно заканчивались, а альфе в голову так и не пришла ни одна тема, которую они могли бы обсудить.
— Ну, вот и пришли, — смущённо произнёс Кёнсу, когда они уперлись носами в омежью спальню. — Спасибо, что проводил.
— Ага. — Чонин машинально провёл рукой по волосам и вспомнил дурацкий совет Чанёля.
До охнул, когда Ким сделал шаг ему навстречу, и упёрся лопатками в стену. Глазищи округлились до немыслимых размеров, а дебильная фраза, крутившаяся на языке альфы, так и осталась невысказанной.
— Спокойной ночи, — шепнул Чонин, попятившись к своей комнате и чувствуя себя последним идиотом на земле.
— Спокойной ночи, — кивнул Кёнсу и нырнул за дверь за секунду до того, как в коридоре с очередной проверкой показался Рёук.
***
Бэкхён беспокойно ворочался под одеялом, то и дело прислушиваясь к дыханию своих соседей — Минсок уже давно ровно сопел, раскинувшись звёздочкой на кровати, а вот Кёнсу пыхтел, мычал и вертелся ужом, сбивая в ком простынь. Бёну казалось, что прошла целая вечность, прежде чем дыхание До выровнялось.
Стараясь не шуметь, омежка сполз с кровати и быстро нацепил на себя приготовленную с вечера одежду. Застегнув клёпки дождевика и вооружившись фонариком, он на цыпочках спустился в гостиную и юркнул за диван.
Во всём доме царила тишина, только дождь всё так же бил по карнизу и стекал мутными ручейками по стеклу, отчего на стенах то появлялись, то пропадали пугающие тени. Бэку было страшно сидеть в большой тёмной комнате в одиночестве. Он глубоко дышал, шмыгал носом, то и дело поглядывая на часы, которые показывали начало третьего. Устав ждать, начал баловаться фонариком, то включая, то выключая свет. Решив, что если Чанёль не придёт через десять минут, он сам вернётся в комнату и никогда более не заговорит с этим трусом-альфой. Бэкки бы сходил на разведку и самостоятельно, но при мысли, что нужно будет в одиночестве переступить порог дома, поджилки начинали предательски трястись.
— Бу! — неожиданно крикнули в ухо, и омега уже приготовился заверещать от страха, как горячая ладонь накрыла его искривлённый рот. — Ты чего? Сдать нас решил?!
Бэкхён поднял взгляд на помятого Чанёля и не сдержал счастливой улыбки.
— Ты пришёл!
— Ага, пришёл, чтобы убедиться в том, что ты конченый кретин и придурок. Ты точно омега? Мне кажется, твои родители мечтали об альфе и воспитывали тебя соответствующе, — усмехнулся Пак, опустившись на пол и поджав под себя длинную ногу.
— Мои родители не мечтали обо мне — меня новорожденным подкинули в приют, я даже не знаю кто они, — пожал плечиками Бэкхён, рассказывая об этом совершенно спокойно и без эмоций.
Чанёль, чуть подумав, кивнул и бросил внимательный взгляд в окно.
— Мне всё же не хочется никуда идти, на улице холодно и сыро, мы полночи обсыхать будем! Да и ты, вероятно, запасные трусишки не взял, обделаешься ещё по дороге…
— Ты такой вредный, — вместо того, чтобы оскорбиться, захихикал Слюнявчик, а альфа подумал, что он действительно очень странный. — Так и скажи, что боишься!
— Вот ещё! Можем завтра отправиться днём на разведку, заодно вход в здание найдём. И какой-нибудь относительно сухой и безветренной ночкой туда наведаемся!
— Но куратор будет здесь!
— Тем интереснее, — развёл руками Пак.
— И ты согласен в этом поучаствовать?
— Ты же не отстанешь?
Бэкхён согласно покивал головой, после чего, потеснив Чанёля, выполз из-за дивана и зашагал к выходу.
— Ты куда? — шикнул вслед ему альфа.
— На улицу, воздухом подышу, — так же шёпотом ответил Слюнявчик.
Он обернулся у самых дверей, и Чанёль едва сдержался, чтобы не рассмеяться — мелкий выглядел нелепо с всклокоченными волосами, в ярко-жёлтом дождевике и блестящих резиновых сапожках. Даже и не подумаешь, что ещё сутки назад Пак на него отчаянно дрочил.
Альфа сам не знал, зачем потащился за этим придурком на улицу, и стоял на крыльце, кутаясь в кофту, пристально следя за тем, чтобы этот чудило, дорвавшийся до свободы, не свалился с крыльца.
На улице было прохладно, дождь всё ещё хлестал, превращая поле в самое настоящее болото, а Слюнявчик о чём-то беззаботно трындел, жестикулируя перед носом Пака и улыбаясь своим собственным рассказам.
Если бы Чанёля спросили, о чём ему заливал мелкий, он бы и слова не вспомнил. Он просто смотрел на это чудовище в резиновых сапогах и отчаянно не понимал, почему променял спокойный сон на эту ненормальную компанию.
— Чанёль, ты меня слушаешь? — Бэкки сердито дёрнул альфу за карман кофты, едва не оторвав его с мясом, и довольно улыбнулся, когда на него обратили внимание. — Спорим, что я сбегаю до стрельбища и обратно и не испугаюсь?
— Делать мне нечего, — лениво отозвался Пак, неприятно морщась, когда на горячую кожу падали ледяные дождевые капли.
— Ну давай! На желание!
— А ты знаешь, что я могу у тебя попросить? — скривился парень, предостерегая малявку от возможных последствий.
— Знаю, но желание всё равно будешь выполнять ты! — весело крикнул Бэкхён, после чего, накинув капюшон на голову, пулей слетел с лестницы и скрылся в темноте.
— Ненормальный, — тяжело вздохнул Чанёль, потянувшись за предусмотрительно захваченными сигаретами.
Вообще, курить на крыльце военной базы было опасно, но вряд ли неженка Рёук рискнёт выбраться так поздно из кроватки, а прежде чем Хёкджэ допрыгает, Пак успеет три раза убежать.
Впрочем, бежал сейчас Слюнявчик и, судя по времени отсутствия, явно куда-то не туда. Чанёль дымил сигаретой, начиная всё больше волноваться и кусать зубами фильтр. Даже дыхание задержал, прислушиваясь к звукам, но так ничего и не услышал. Чертыхнувшись, затушил окурок и сунул обратно в пачку, чтобы не спалиться. Уже приготовился отправляться на поиски мелкого, прикидывая, далеко ли убежит в тапочках на босу ногу, как из темноты, хлюпая сапогами по лужам, выскочил запыхавшийся Слюнявчик и громко взбежал на крыльцо.
— Совсем ошалел? Тебя где черти носили? — рявкнул Пак, схватив омежку за плечи и взглянув на его перепачканное в грязи лицо. — Ты бежал или всё-таки полз?
— Упал пару раз, — скорбно признался Бэкхён, растирая влажным рукавом подтёки на щеках. — Но зато я выиграл желание! Правда, придумать его ещё не успел!
— В угол тебя, на горох, за такое желание, — вертя пальцами острый подбородок, ворчал Чанёль.
Вытянув рукав кофты, он принялся яростно стирать грязь с раскрасневшегося лица. Бэк же, словно недовольный щенок, вырывался и отфыркивался, разве только не кусался.
Альфа и сам не понял, в какой момент его переклинило — вот он тёр красную щёку, а уже через мгновение целовал Слюнявчика в уголок губ, где темнела крохотная родинка, млея от нежности и мягкости его кожи. Бэкхён перестал брыкаться, лишь хватнул ртом воздух и отшатнулся, едва не свалившись с крыльца. Чанёль удержал его за капюшон и поставил на место, продолжив невозмутимо вытирать лицо успокоившегося мальчугана.
— Но это было не моё желание, — робко пролепетал омежка, ковырнув носом сапожка выступающую половицу.
— Знаю, но нужно же было как-то тебя успокоить. — Пак потрепал его по влажным волосам и подтолкнул в сторону двери.
Оказавшись в доме, Бэк первым делом разулся и, прижав грязную обувь к груди, засеменил босыми пяточками по ступеням. Чанёль проводил его со вздохом и картинно побился головой об стену, словно это могло выбить прочно поселившиеся там мысли. Это никуда не годилось — влюбиться в омегу, но на губах до сих пор оставался нежный малиновый привкус, словно Слюнявчик умял целую пригоршню ягод, пока бегал до стрельбища и обратно.
В комнату альфа возвращался неторопливо — спать всё равно расхотелось, а слушать храп Тао и вовсе желания не было. Впрочем, не успел он переступить порога, как на него накинулись с кулаками. Не видя противника и слепо ударив воздух, Чанёль пропустил мощный удар в челюсть и с грохотом рухнул на пол, перебудив остальных соседей.
— Что вы устроили? — включив свет, прошипел Чонин.
— Держи его, Ким! — первым очнулся Тао, оттаскивая взбесившегося Сехуна от продолжавшего недоумённо хлопать ресницами Пака.
— Сука, не смей приближаться к нему! Бэк мой! — рычал О, отчаянно пиная ногами воздух.
— Захлопнись, недоумок! — рявкнул Хуан, толкнув Сехуна к стене. — Хочешь, чтобы сюда Рёук примчался и посадил тебя в карцер?
— Да мне класть на карцер и на этого козла! Я тебе, сука, не только зубы, но и мозги выбью, если продолжишь к Бэкхёну лезть! — шипел альфа, не сводя ненавидящего взгляда с Чанёля.
Тот же, нагло усмехаясь, слизнул каплю крови с разбитой губы и посмотрел на Сехуна насмешливо, снизу-вверх, не спеша подниматься.
— Всё, разошлись! — скомандовал Чонин, силой уложив О и для верности накрыв одеялом. — Пак, ты как?
— Прекрасно, — на выдохе ответил Чанёль, всё ещё смакуя ощущения от поцелуя.
Всё же, он поступил правильно, когда пошёл на поводу у собственных чувств и украл первый поцелуй Слюнявчика. Пусть теперь Сехун бесится — плохие парни всегда обыгрывают хороших.
***
В противовес дождливой ночи, утро выдалось на удивление солнечным и тёплым. Поле ещё не успело просохнуть, поэтому Рёук предложил устроить после завтрака теоретические занятия, а именно сделать учителем дня Кёнсу, доверив ему объяснение правил оказания первой медицинской помощи.
Учитель заметил разбитую губу Пака, но устраивать допрос не стал, лишь укоризненно покачал головой. Чанёль же больше опасался, что Бэкхён будет сторониться его, но Слюнявчику, кажется, всё было нипочём — за завтраком тот привычно крутился, смеялся, ёрзал и наивно хлопал пушистыми ресницами.
Пак уж подумал, что поцелуй вышел настолько никчёмным, что омега даже не придал ему значения, как тот сам обратил на него внимание. За столом они, как правило, сидели напротив друг друга, поэтому играть в гляделки было проще простого, даже напрягаться не пришлось.
Бэк, внимательно посмотрев по сторонам, уставился на Чанёля и незаметно провёл пальцами по своей губе, будто спрашивая о причине его ссадины. Альфа чуть наморщил нос и махнул головой, мол, ничего страшного. В то же мгновение Бэк, набрав полные лёгкие воздуха, от души чихнул, и пока остальные желали ему быть здоровым, Чанёль укоризненно покачал головой, намекая, что нечего было ночами под дождём бегать.
В этом было что-то завораживающее — хранить одну тайну на двоих, шифроваться, переглядываться, дарить друг другу тайные улыбки, которые на первый взгляд и не значат ничего. И хоть альфа и осознавал, что с головой утопает в непонятном романтическом болоте, сопротивляться этому чувству мог с трудом, да и не хотелось, если честно.
Завтрак уже подходил к концу, когда с улицы раздался шум мотора и громкие голоса. Ребята хотели выбежать на крыльцо, но Рёук остановил их властным жестом, потребовав сначала доесть, а потом уже выходить из-за стола.
Когда входная дверь распахнулась, подростки одновременно повернули головы и громко поздоровались с вернувшимися учителями. Рёук бросился навстречу мужу, спрашивая о том, как они добрались, а Чанёль невольно дёрнул головой, напрягаясь. Он, принципиально не принимающий подавители, единственный в гостиной ощущал тонкий аромат недавно закончившей течь омеги. Не сказать, что запах был приятный — в нём отчётливо ощущались примеси чужих запахов, носители которых уже успели пометить невидимую пока омегу, но всё естество альфы уже напряглось, почуяв легкодоступную добычу.
Пак никого больше не видел и не слышал, дыша рвано и глубоко, положив ладонь на вздувшуюся ширинку, благо под скатертью это не было заметно. Бэкхён заметил его напряжение и нахмурил аккуратные бровки, пытаясь проследить за его лихорадочно горящим взглядом.
— Кстати, мы вам привезли последнего члена отряда! Он должен был приехать с самого начала, но из-за болезни пропустил первые дни обучения, — громко сообщил куратор, поманив кого-то, оставшегося стоять на улице.
Подростки недоумённо уставились на симпатичного светловолосого омегу, казавшегося слишком хрупким в надетых явно не по размеру толстовке и джинсах, пока тот, закусив чуть припухлую нижнюю губу, сканировал цепким взглядом всех альф, находившихся в комнате. Наконец, остановив свой взгляд на Чанёле, он тряхнул головой, мило улыбнулся и чуть повёл худым плечиком, сбрасывая с него лямку тяжёлого рюкзака.
— Здравствуйте! Меня зовут Лухан. Мне семнадцать лет, и моя специализация — вождение. Могу завести автомобиль, вертолёт, катер, — перечислял блондин, загибая тонкие пальчики и не разрывая зрительного контакта с Паком.
Пока остальные подростки здоровались с новеньким, Чанёль покрывался ледяными каплями пота. Он проводил взглядом покачивающего бёдрами омегу, поднимающегося в компании Рёука на второй этаж, и недоумённо перевёл взгляд на подбежавшего к нему Слюнявчика.
— Ты не забыл, что мы хотели сегодня сделать? — заговорщицки шепнул он, явно не заинтересовавшись появлением новичка.
Неожиданно рассердившись, Чанёль выскочил из-за стола и прошипев: «Да пошёл ты!» — оттолкнул вздрогнувшего омежку со своего пути.