глава 10
После того, как все ребята разошлись, Чунмён ещё недолго поговорил с Сехуном, вводя его в курс дела. Альфа слушал внимательно, то и дело хмурил брови и согласно кивал головой. Он не хотел показывать, что до слов куратора ему нет никакого дела — уж слишком сильна была эйфория от осознания победы. О не просто себя победил, он одолел своего самого главного врага, человека, стоявшего у него на пути, словно кость в горле. Теперь всё будет проще — и выскочку Пака на место поставить, и расположения Бэкхёна добиться.
— Спасибо, я всё понял! — благодарно кивнул Чунмёну Сехун, когда полковник выдохся и по-отечески потрепал его по волосам.
— Хоть на тебе теперь большая ответственность, я уверен, ты со всем справишься!
Любезно распрощавшись с бетой, альфа покинул стены душного кабинета и с гордостью расправил плечи. Полученная власть пьянила, а открывшиеся возможности полностью развязывали руки. Но перед тем, как всем этим воспользоваться, Сехун решил навестить Бэкхёна и поделиться радостью. К тому же, уж очень сильно хотелось увидеть одобрение в блестящих глазах и услышать робкое, но такое дорогое сердцу: «Поздравляю!»
Вот только в омежьей комнате, куда Сехун заглянул, Бэкхёна не оказалось. На вопрос, куда он делся, ни Минсок, ни Кёнсу не смогли дать внятного ответа. Развернувшись на пятках, О решительно направился к лестнице, решив, что весь дом перевернёт, но непременно найдёт своего мальчика, так неожиданно и сильно запавшего ему в душу за столь короткий срок.
Погрузившийся в свои мысли, альфа едва не сбил поднимающегося ему навстречу новенького. Блондин болезненно зашипел, потирая ушибленное плечо, и оттопырил нижнюю губу, выдавая всю степень своей обиды.
— Что, как стал командиром, так можно под ноги не смотреть?
— Извини, — нехотя пробурчал Сехун, параллельно осматривая каждый уголок гостиной. — Ты не видел Бэкхёна?
— А что? — хитро прищурился Лухан.
— Что? — растерянно повторил за ним О.
Парень настороженно замер, когда омега придвинулся к нему вплотную и аккуратно поправил помявшийся воротник рубашки. Расправив складки на плечах, мимолётно коснулся холодными пальцами шеи, от чего Сехун вздрогнул и невольно принюхался, но из-за проклятых подавителей не почувствовал ничего, кроме лёгкого запаха шампуня.
— Ты только не переживай, командир, — кокетливо прищурившись, улыбнулся Лухан, — но малыш обнимается с Чанёлем в сиреневых кустах!
Блондин едва успел отскочить, чтобы не оказаться в очередной раз сбитым взбесившимся Сехуном. Возвращаться в комнату сразу расхотелось, поэтому Лухан сел на ступеньки и приготовился ждать продолжения захватывающего зрелища.
Сехун же вихрем слетел с крыльца и не глядя бросился в темноту. Ревность клокотала в нём словно бурлящая лава, требовала выхода, а перед глазами упорно вставали картины того, как Бэкхён прижимается к Паку и доверчиво подставляет нежно-розовые губы для жадных поцелуев.
Впрочем, до кустов сирени О добежать не успел, издалека увидев шагающих в сторону дома Чанёля и Бэка. Они не обнимались, даже не соприкасались плечами — просто шли рядом, молча и чему-то улыбаясь. Альфа первым заметил Сехуна и встал как вкопанный. Омега же прошёл пару шагов и недоумённо обернулся, не понимая причин вынужденной остановки.
О сжал кулаки и, преодолев расстояние за несколько секунд, схватив Пака за грудки, встряхнул будто тряпичную куклу. На удивление, альфа не сопротивлялся, лишь смотрел на него насмешливо и закусывал губу, словно едва сдерживал победный смех. И это бесило куда сильнее, чем если бы Пак бросился на него с кулаками.
— Сехун, перестань! — попытался вклиниться между парнями омега, но на него даже внимания не обратили.
— Куришь? — принюхавшись, хмыкнул О. — Забыл, что это запрещено уставом «Морской звезды»?
— В отличие от тебя, командир, я его даже не читал, — ядовито хмыкнул Чанёль, нарочито дыхнув в лицо поморщившемуся альфе.
— В карцер, до утра, и только попробуй сопротивляться!
— Сехун, не нужно! — продолжал возмущаться Бэкхён, сжимая кулачки в бессильной злости.
— Прекрати, Бэк, пусть покажет, какой он герой, — фыркнул Пак, и это стало спусковым крючком.
— А он уже рассказал, как прошлой ночью разрешил за тобой ухаживать? Сказал, что не имеет на тебя никаких планов и дал мне зелёный свет. Ты ему не нужен, Бэкки, не тешь себя пустыми надеждами, — развёл руками Сехун, с радостью глядя, как меняется выражение лица омежки.
Мальчик неверяще взглянул на Чанёля, но тот не стал юлить и оправдываться. Почувствовав горечь, Бэк развернулся и тихо ушёл, не обернувшись.
— Какая же ты мразь! — закатил глаза Пак, когда омежка скрылся в доме.
— Скажешь, я солгал?
— Даже не надейся сохранить свой авторитет, совсем скоро он покатится под откос!
— Твой уже давно в полной заднице, — фыркнул Сехун, после чего схватил альфу за локоть и потащил за собой.
Завалившись в гостиную, О бросил короткий взгляд на притихшего Лухана, наблюдающего за ними с верхней площадки, и отвёл Чанёля в карцер. Грубо втолкнув в тёмное помещение, поспешил захлопнуть дверь, невольно вздрагивая, когда Пак со всей дури ударил в неё с той стороны. Убедив себя, что всё сделал правильно, Сехун покинул подвал и направился наверх.
— Хватит тут сидеть, иди в комнату, — пройдя мимо Лухана, небрежно бросил он сквозь зубы.
— Как скажете, командир, — звонко ответил блондин, но стоило альфе скрыться в коридоре, как он засеменил вниз по лестнице.
Ключей от карцера у Лухана не было, но зато он мог открыть узкое смотровое окошко и, привстав на цыпочки, заглянуть в темноту.
— Чего тебе? — раздался из глубины комнатки тяжёлый вздох.
— За ответом пришёл!
— Нет! Устраивает?
— М-м, — омега смешно потеребил губу, но вопреки ожиданиям не обиделся и не поспешил убраться восвояси. — Вообще-то, это даже к лучшему!
Лухан невольно отшатнулся, когда в тонкой полоске сверкнули карие глаза подошедшего Чанёля.
— Напугал!
— Чего ты хочешь?
— Предлагаю новую сделку!
— Ты достал, — обречённо простонал Пак.
— Выслушай для начала! — Омега вновь прижался носом к двери, заглядывая в узкую щёлку. — Не спорю, ты мне понравился больше остальных альф, я даже проголосовал за тебя, но мы не можем заключить прежнюю сделку по двум причинам — во-первых, ты уже не самый главный и, следовательно, не сможешь обеспечить мне должной охраны; во-вторых, в твоей голове и сердце есть место только для той буйной мелочи!
— Что? — моментально ощетинился Пак. — Да я…
— Знаю-знаю! — бесцеремонно прервал его Лухан. — Так вот, теперь условия сделки! Ты помогаешь мне добиться расположения Сехуна, а я сделаю всё возможное, чтобы он отступился от Бэка. Как тебе?
— Да сдался он мне! Что я с ним буду делать? Кстати, это ты сказал О про нас с Бэком? — догадался Чанёль.
— А кто ещё? Для нас всех стараюсь, между прочим!
— Стараешься?! — рыкнул Пак, и Лухан порадовался, что альфа сидит за наглухо запертой дверью, а то бы ему точно не поздоровилось. — Да из-за тебя мне всю ночь в этой вонючей комнатушке сидеть!
— Поверь, Сехун бы и без меня нашёл к чему придраться, — парировал омега. — Ну так что, поможешь?
— Зачем тебе это нужно? — альфа исчез из виду и, судя по звукам, сел на пол.
— Ну, уж явно не из любви к человечеству! Я тебе уже объяснял, но готов повторить ещё раз. Мне нужен альфа — для секса и для защиты. К счастью, я не из тех омег, которые трахаются только в течку. Я люблю заниматься сексом, но хочу это делать с одним конкретным альфой, а не с батальоном солдат! Мне, в принципе, всё равно с кем, главное, чтобы этот человек мог охранять мою неприкосновенность и не позволял никому на меня покушаться. Чанёль, я уже проходил через это — если ни один альфа не заявлял на меня права, то я автоматически становился шлюхой, мнение которой никого не интересовало, — глухо говорил Лухан, скользя аккуратными пальчиками по покрытой ржавчиной двери. — Ты классный, но рано или поздно бросишь меня, а я хочу стабильности. А Сехун, даже если перестанет быть командиром, достаточно силён, чтобы противостоять остальным.
— А найти свою истинную пару не пробовал? — последовал равнодушный вопрос.
Омега вздрогнул, как от удара, и попятился к стене. Но перед тем, как уйти, закусил задрожавшую губу и собрал в кулак все силы, чтобы максимально холодно произнести:
— Моя истинная пара уже пять лет как мертва.
***
Бэкхён ни за что бы не спустился к завтраку, не потащи его силой приставучие омеги. Всю дорогу он упирался, хныкал и тёр покрасневшие от недосыпа глаза. От мысли, что за столом ему придётся встретиться с Сехуном и Чанёлем, мальчику становилось тошно. Один преследовал его, ходил тенью, кружил хищным вороном; а действия второго и вовсе не поддавались логике. То целовал, то избегал, то обнимал, то отдавал О, словно Бэк игрушка бессловесная. Если он младше остальных, то это ещё не значит, что за него нужно принимать решения. Он и сам в своей жизни разберётся! Пусть и опыта мало, и за советом обращаться не хочется, но ведь сердце не обманет? Вот только оно почему-то молчит.
Спустившись в столовую, омеги изумлённо замерли на пороге, отмечая изменившуюся со вчерашнего дня обстановку. Если раньше куратор завтракал вместе с ними, то сегодня его место занимал Сехун, который, гордо расправив плечи, холодным взглядом встретил вновь прибывших.
— Вы опаздываете! — сухо произнёс он. — Ждём только вас.
Омеги сели на свои места, и Бэкхён торопливо глянул на хмурого Чанёля, откинувшегося на спинку стула, — помятый, невыспавшийся, но живой и, вроде как, даже в здравом уме. Сам мальчик после ночи в карцере искренне опасался, что тронется умом. Для него это, пожалуй, была самая страшная ночь в жизни — он проплакал почти до утра, кутаясь в кофту альфы и прислушиваясь к шороху крыс в углу. Было горько и обидно, колючая несправедливость лежала на сердце тяжким грузом. И, что греха таить, омежка надеялся, что Чанёль придёт за ним и обязательно вытащит из этой жуткой тёмной комнаты, но время шло, один час плавно сменялся другим, а в коридоре было всё так же тихо. Конечно, Пак не его альфа и мало похож на благородного принца, а сам Бэк явно перечитал сопливых книг о любви, но глупое сердце всё равно ждало чудесного спасения.
И всё же, как бы мальчик ни тянулся к Чанёлю, он не мог идентифицировать своё чувство трепетным словом «любовь». Ему казалось, настоящая любовь — это нечто другое, более яркое и возвышенное. А к Паку он, возможно, питал привязанность и интерес? Бэк искренне не знал, ему не с чем было сравнивать, а спросить совета у того же Минсока он бы точно не решился.
В любом случае, своего истинного альфу мальчик представлял совершенно иначе — красивым и умным мужчиной, обладающим чутким характером и спокойным нравом, который бы заботился о нём и относился с непередаваемой нежностью. В общем, Пак Чанёль наоборот. Правда заботливости у альфы было не отнять, хотя бы по отношению к самому Бэку, и это было единственным его положительным качеством на фоне фатальной грубости и бесцеремонности.
— Итак, перед тем, как мы приступим к завтраку, я бы хотел сделать крайне важное объявление, — поднявшись со своего места, громко произнёс Сехун. — Раз вы выбрали меня командиром, то должны понимать, что я очень высоко ценю ответственность и пунктуальность. Дисциплина в моём отряде должна быть идеальной! В связи с этим, к вечеру вы должны досконально изучить устав «Морской звезды». Лично опрошу каждого, а за любое нарушение буду строго наказывать. Можете, кстати, спросить, как спалось Чанёлю сегодняшней ночью в карцере. От тебя, Пак, к слову, я потребую выучить текст дословно — от корки и до корки!
— Вот сука! — фыркнул себе под нос альфа, не удостоив командира взглядом.
— Что ты сказал? — лицо Сехуна моментально заледенело, а руки сжались в кулаки.
Испугавшись, что Пак ляпнет что-то не то, Бэк сполз со стула и со всей дури наступил на его ногу. Чанёль охнул и закашлялся, после чего, бросив на мальчишку яростный взгляд, гораздо спокойнее ответил О:
— Будет сделано, товарищ генерал!
Завтрак проходил в тягостной тишине, только беты иногда обращались к Сехуну, обсуждая погоду или планы на день. И если омегам просто нужно было привыкнуть к новому порядку и смене власти, то судя по мрачным лицам альф, они всё же приняли сторону Пака.
Сегодняшний день было решено посвятить борьбе. Высыпав на крыльцо, подростки направились к спортплощадке, по дороге засыпая Тао просьбами научить фирменным ударам и мощным хукам, на что альфа лишь снисходительно улыбался и заверял, что лично у него на это ушли годы сложнейших тренировок, так что остальным о подобной роскоши можно и не мечтать.
Бэкхён держался в стороне, то и дело косо поглядывая на шагающего впереди Чанёля. Противный Пак шёл как ни в чём не бывало, щурился на солнце и даже взгляда в его сторону не бросал. И как тогда понимать вчерашние объятия и тот несчастный единственный поцелуй? И почему он, в конце концов, не хочет объяснить слова Сехуна? Что значит, он отдал его О? Как будто бы Бэк когда-то принадлежал Паку!
— Йа! — омега бесцеремонно схватил альфу за рукав толстовки и вынудил затормозить.
— Что? — удивлённо обернулся Чанёль, не пытаясь выдернуть руку.
Перед глазами мальчика словно вся жизнь пронеслась. А, собственно говоря, что он хочет от Пака? Потребовать объяснений? Но они никто друг другу. Спросить, как спалось? Да Бэку плевать на этого высокого дурацкого альфу!
— Когда придумаешь более уважительную причину, чем строить мне глазки, тогда и позовёшь! — нагло усмехнулся Чанёль, довольно наблюдая за вспыхнувшими от гнева и смущения щеками Слюнявчика.
— Да я!.. Да ты!.. — задыхаясь, растерялся мальчик. — Да ну тебя!
Выпустив запястье Пака, он поспешно догнал омег и, повиснув на руке Минсока, зашагал к стадиону.
Тренировка прошла в обычном режиме, разве что Донхэ чуть увеличил нагрузку. Заикнувшись вскользь о первых сборах, которые пройдут в конце недели, учитель уступил место Тао, а сам сел в тени, заполняя ведомость и одновременно следя за тем, чтобы подростки в очередной раз ничего не учудили.
Уже через пять минут стало понятно, что Хуан совершенно не умеет объяснять, да и показывает удары слишком быстро, чтобы омеги с бетами успевали проследить за молниеносными отточенными движениями. Поджав губы, Сехун потеснил альфу и принялся пояснять, какую стойку стоит принять, как именно сгруппироваться и на какую ногу перенести вес в случае ответного удара. Тао бесился, то и дело поправлял парня, окончательно запутывая остальных, а в конце и вовсе вызвал на спарринг, аргументировав это необходимостью проведения мастер-класса.
— Я не собираюсь с тобой драться, — меланхолично отрезал О. — Знаешь ли, я не являюсь приверженцем мнения, что в этом мире всё можно доказать кулаками.
— Так и скажи, что боишься, — Тао наморщил облупившийся на солнце нос и смерил Сехуна презрительным взглядом.
— На слабо тебе меня тоже не взять.
— Всё правильно, нечего командиру у всяких пешек на поводу ходить, — оказал неожиданную поддержку Лухан, тут же взяв растерявшегося О в оборот. — Прости, но ты не мог бы показать мне ещё раз последний удар? А то этот кабан своими метаниями только с толку сбивает.
Бэкхён изумлённо застыл, когда Сехун неуверенно взглянул на него, будто спрашивая разрешения. Не найдя ничего лучше, чем просто пожать плечами и отвернуться, Бэк тут же ойкнул от болезненного тычка стоявшего рядом Минсока.
— Ты чем думаешь? Этот блондинчик уже Чанёля оприходовал, а теперь на Сехуна губу раскатал! Смотри, дотянешь и совсем один останешься!
— Мин, я тебя не узнаю! — рассердился омежка. — Ты сам кричал, что мы должны думать головой, а теперь толкаешь меня в объятия нелюбимого альфы.
Кажется, последняя фраза была произнесена слишком громко, потому что все голоса тут же стихли, а сам Сехун застыл статуей, даже не попытавшись уклониться от удара Лухана, которому сам же научил минуту назад. Зашипев от боли в скуле и проигнорировав извинения испугавшегося блондина, О медленно обернулся и пристально взглянул на сжавшегося Бэкхёна. Мальчик почувствовал такой прилив удушливой стыдливости, словно Сехун был его законным мужем, которому он наставлял рога за спиной. Но ведь Бэк ему ничего не обещал, не клялся в любви, даже в симпатии не признавался. Тогда почему сейчас щёки полыхают и хочется провалиться под землю ощутив на плечах тяжесть вины?
— Командир, примите этот удар с честью и достоинством, — не смог промолчать Чанёль, отчего-то радуясь словам Бэкхёна и не сдерживая победной улыбки.
— Заткнись! — мрачно отрезал Сехун, продолжая сверлить укоризненным взглядом мальчишку.
— Фу, как грубо! — продолжал потешаться Пак.
— Грубо было отдавать мне права на мальчишку. Ты сам сказал, что он мой!
— Эй, хватит! Я свой собственный! — возмутился омега, но альфы его даже не услышали.
— Тогда я ещё не знал, что ты из того рода говнюков, которые отдают голоса за себя любимых. Что, был настолько не уверен в победе, что написал на листке собственное имя?
Последние слова пришлись точно в цель, вызвав в душе Сехуна вспышку слепой ярости. Он бросился к Чанёлю, уже готовясь вбить кулак в его ухмыляющуюся рожу, как тонкие омежьи руки обхватили его поперёк груди.
— Ты командир! Не смей! — прижимаясь к нему со спины, шепнул Лухан.
— Ты прав, — переведя дух, процедил сквозь зубы О. — Пак Чанёль, шагом марш в карцер. Посидишь там сутки, без еды, подумаешь над своим поведением. И захвати с собой фонарик и устав, ибо от прошлого задания ты не освобождаешься!
Альфа лишь стиснул зубы и ожесточённо пнул ногой воздух. Остальные зашептались, неприязненно поглядывая на Пака и одобряя решение Сехуна.
— Сам написал своё имя, а на командира сваливает, — бормотали беты.
— Сехун поставил прочерк! — яростно доказывал Минсок, будто видел это собственными глазами.
— Продолжайте занятие, а я пока отведу Чанёля в карцер, — впервые за всё время вмешался Донхэ.
Он первым направился к дому, будучи уверенным, что альфа пойдёт следом. Вот только третьим за ними увязался Бэкхён. Вцепившись в локоть Чанёля уже на крыльце, омега заставил его развернуться к себе лицом и сердито задрал голову, заглядывая в потемневшие от гнева глаза.
— Ты идиот! Почему ведёшь себя, как первобытный человек? Неужели не видишь, какой Сехун хитрый? Ты должен расположить к себе отряд, чтобы в следующий раз они не задумываясь проголосовали за тебя. Но как ты будешь это делать, торча сутками в карцере?! — прошипел омежка, не обращая внимания на ждущего в дверях Донхэ.
— А тебе до меня какое дело? Иди, возвращайся, пока Лухан не увёл твоего ненаглядного командирчика! — взбешённо прорычал Чанёль.
— Ты тупица, Пак Чанёль! — взвизгнул Бэкхён и, неожиданно влепив ему звонкую пощёчину, убежал за дом, только пятки засверкали.
Обалдевший альфа схватился за горящую огнём щёку и очнулся, лишь услышав сдавленный хохот Донхэ. Мысленно пообещав себе, что непременно надерёт Слюнявчику зад, он бросил на учителя неприязненный взгляд и обречённо потащился за ним следом.