INNAMORATO

В шесть часов нас загоняют в отсек санитарии. Мойка. Признаюсь честно, я был рад, чувствовать на своем теле теплые струи, несмотря на то, что знал — завтра меня покроет аллергическими пятнами. Жаль, что на это блаженство выделено всего десять минут. Натягивая рубашку и штаны, жду пока на ногах застегнут кандалы. От непрерывного присутствия этих железных цепей, на щиколотках четко обозначились глубокие шрамы. Выглядит жутко. Ковыляю в барак. На входе меня перехватывает охранник, приказывая следовать за ним.

Началось. Сердце как сумасшедшее бьется в груди. По спине пробегает леденящий холод. Послушно иду. Меня сопровождают в одно из центральных зданий. Поднимаемся на третий этаж, и я снова оказываюсь... не поверите — в душе. Солдат снимает кандалы и приказывает раздеться. Молча снимаю одежду и отдаю ему. Дверь закрывается на замок. Стою голый в душе и не нахожу ничего лучше, чем снова залезть под воду. Начальство все же брезгует химической водой из нашей мойки. Неудивительно. На полке вижу мыло. С ума сойти! Тщательно смываю с себя остатки химии. Может, удастся избежать аллергии? Есть свои плюсы. Пытаюсь успокоиться, но руки дрожат так, что мыло удерживаю с трудом. Невозможно принимать душ бесконечно. Вылезаю из кабинки и вижу на полке чистое полотенце и комплект одежды. Наверное, мне. Переодеваюсь в штаны и футболку. Я готов, и?

Несмело стучу в дверь. Почти мгновенно открывает солдат. Стоял здесь что ли? Меня ведут длинными коридорами вверх по лестнице потом направо, вниз по переходу. Пи*... захочу сбежать — никогда не выберусь из этого лабиринта! Наконец дверь открывается, и я захожу в меблированную комнату с большим окном на пол стены. На фоне окна стоит фигура в штатском. Пытаюсь разглядеть кто это? Герр Франк? Сделать вид, что я удивлен? Никак не получается. Глаза инстинктивно опускаю. Начальник медленно подходит ко мне:

— Ну, со мной наедине можешь уже не опускать глаза, — произносит по-английски. Послушно поднимаю голову. В его взгляде читаю чуть ли не нежность, смешанную с острым желанием. Подкатывает тошнота.

— Есть хочешь? — Вижу слева от окна накрытый стол. Привыкший к лагерной баланде, тихо офигеваю, и чувствую, как желудок сворачивает голодным спазмом. Я очень хочу есть! Наверное, голод большими буквами читается на моем лице, так как Франк не сдерживает смеха:

— Давай садись, поешь нормально! Смотри, как исхудал. — Он сама заботливость. Я присаживаюсь за стол и кладу порцию курицы с картошкой. От одного запаха начинает кружиться голова. Он есть не будет? Стоит надо мной, как будто я сбегу вместе с курицей. Пробую кусок, стараясь абстрагироваться от обстановки. Рука коменданта ложится на мое плечо:

— Ешь, ешь, мой красивый мальчик, тебе понадобятся силы, — надеюсь не надо говорить, что после этих слов мясо застревает у меня в горле. Появляется четкая уверенность, что не выдержу, просто не смогу...

Дергаюсь от громкого стука в дверь. Заходит солдат и вызывает начальника в коридор. Слышу разговор из–за двери:

— Герр комендант приказал доставить 0062541 в барак.

— Что? — В голосе Франка звучит гнев, смешанный с агрессией, я же почти ликую, не веря своему внезапному освобождению.

— Герр комендант приказал немедленно доставить 0062541 в барак, — повторяет солдат

— Но... — чувствую, как Франк лихорадочно пытается найти выход. Я же стараюсь взвесить: кто важнее муж сестры фюрера или его любовник. — Хорошо, я его сам доставлю в барак.

— Прошу прощения, — не сдается солдат, — но герр приказал самолично привезти заключенного в барак.

Не сдавайся, прошу не сдавайся, — мысленно молю я.

— Дай ему поесть! Десять минут! Подождешь здесь! — Взрывается Франк и заходит обратно в комнату.

Испуганно вскакиваю. Почти двухметровый начальник кидается ко мне, обхватывает за талию и начинает целовать шею, лицо, волосы. Я офигеваю и стараюсь не заорать. Чувствую, не могу вдохнуть. Его руки разрывают футболку, жадно исследуя каждый сантиметр — спину, бедра, живот. Пытаюсь увернуться от губ, но чувствую бессилие. Понимаю — не поможет ни крик, ни борьба. Язык Франка переплетается с моим. По коже пробегает дрожь отвращения, с трудом сдерживаю подкатывающую тошноту. Давай быстрее, закончи все это!

Внезапно слышу звук резко открывающейся двери. Солдат, ты пришел меня спасти? Франк злобно оглядывается и отскакивает от моего полуистерзанного тела. Я инстинктивно опускаю глаза — это не солдат. Франк молчит, Шнейдер заходит в комнату.

— Франк, ты не слышал мой приказ? — Голос холоден и жесток.

— Слышал, сэр. — Я не чувствую подчинения в тоне Франка, но понимаю — так напрямую он против Шнейдера не пойдет.

— Тебе стоит явиться в связную комнату. — Франк поправляет рубашку и выходит.

Как же хочется поправить одежду мне! Но боюсь пошевелиться. Шнейдер стоит рядом, а меня бесит, что я даже не могу поднять глаза. Он по сути меня спас. Не знаю для чего, но спас. Да к черту! Хочу его видеть! Решаюсь посмотреть. Он меньше чем в полуметре. Надменный, худой, уставший. Признаюсь, какое-то другое лицо я ожидал увидеть. Красив ли он? Очень красив...Тоскливо красив... Но это не та красота, которая рисовалась в моем воображении больше месяца. Изможденное лицо, с четко очерченными скулами, матовая кожа, темные волосы. Глаза, немного прищуренные, смотрят на меня, не отрываясь. Пытаюсь разглядеть их цвет. Серо–зеленые, серые? С легкой поволокой в обрамлении длинных ресниц. Я не могу насмотреться на него! Прямой нос, тонкие четко очерченные губы. Единственная часть лица, которая живет своей жизнью. Несмотря на то, что лицо Шнейдера остается неподвижным, губы капризно искажаются — вижу — он разозлен. На меня? На Франка? Если на меня, прости, но я так рад просто смотреть на тебя! Комендант первый нарушает безмолвное созерцание. Отступает назад и отдает короткий приказ солдату. Я не понимаю этот язык! Злюсь, мне так хочется узнать, что он сказал. Перед тем, как выйти, снова оглядывает мою фигуру. Могу представить это зрелище...

Без него в комнате становится пусто. Стараюсь запомнить мельчайшую деталь увиденного. Сложно назвать коменданта изящным. Нет, это слово больше подходит для изнеженных девиц. Шнейдер стопроцентно мужественен, но в его движениях проскакивает изысканная грация, грация хищника. Двигается также, как и говорит. Замедляя отдельные движения, потом становясь резким, только для того, чтобы снова стать грациозным...

Солдат провожает меня в небольшую комнату и оставляет одного. Через минуту заносит комплект лагерной одежды и миску с едой. Усмехаюсь — курица с картошкой. Переодеваюсь и съедаю всю миску. Потом возвращаюсь в барак... без кандалов.