~1~
Инес
Никто из нас не застрахован от событий, способных перевернуть нашу жизнь с ног на голову. Просыпаясь утром ты можешь быть уверен, что это будет хороший день, удача будет улыбаться и ничто не способно испоганить тебе жизнь. Именно поэтому, человек старается делать как можно больше хорошего, чтобы заглушить на этом фоне плохое.
Мне не повезло, когда моя мама только узнала о том, что беременна мной — мой отец все решил. К сожалению, нынешние обстоятельства не позволяли иного. Я не имею права говорить, что хочу и делать, что хочу. Это табу. Вся моя чертова жизнь. Из-за этого многие люди считают меня пустышкой, какой на самом деле я не являюсь. Но разве им можно что-то доказать?
Они видят, если девушка из состоятельной семьи, не имеющая права возразить, то она просто безмозглая кукла для общества.
Мне никогда не нравилось это клеймо, и после определенных моментов моей жизни я начала бороться с этим.
Когда моя мать — Паола Леоне была беременна мной, мой отец, от и до, расписал мою жизнь. Еще до моего рождения он уже знал, кем будет мой будущий муж и как будет протекать моя жизнь до замужества и после.
Моя жизнь не сахар. Иногда, когда я позволяю себе смотреть романтические комедии, мне становится страшно от того, что люди романтизируют жизни таких как я. Они действительно думают, что это так прекрасно жить в неведение, гадать, что же произойдет завтра. Пусть тебя и выдадут насильно замуж, за героя-романтика, но где гарантия, что под слоем толстой кожи окажется принц белом коне?
Порой я не могу заснуть, эти мысли буквально поедают мой мозг. Они не дают мне шанса на передышку, им хочется запугать меня, заставить прятаться от всего и от всех. Как бы мне не хотелось поддаваться, я не могу сопротивляться. Может это слабость, может бессилие, кто его знает.
Меня зовут Инес Леоне, мне восемнадцать лет, и я родом из Флоренции. Мой отец Гоффредо Леоне. Он входит в число солдатов Коза Ностра. Вы спросите, а кто же стоит у руля всего этого черного бизнеса? Я отвечу вам — это Гуэра. Клан заставляющий даже ребенка покрыться мурашками. Они злы, безэмоциональны, настоящие психи.
Уже тогда я понимала, какие они изверги. От них можно ждать все что угодно, и самое страшное, что могло бы со всеми нами произойти, так это полная передача полномочий его единственному сыну — Алессандро Гуэра.
О нём ходили легенды. Многие женщины описывали его, как Дьявола восставшего из Ада, но с лицом Бога. Вот таким красивым он был снаружи и червивым внутри. Он был холоден ко всем, его мания величия и желания пролить кровь росла с каждый годом. Женщины были лишь куском мяса, разменной монетой в этом грязном мире. Это он изрезал любовника своей жены и сбросил его останки в море. Каким бы привлекательным на вид не был этот человек, он был монстром. Люцифер во плоти.
Собственно, всю мою жизнь меня насильно заставляли вести себя как образцовая молодая девушка, чтобы не навлечь на себя неприятности. Меня учили быть таковой, не открывать рот, и раз уж мне «посчастливилось» иметь то, что находиться между моих ног, значит кем бы я не была, моя роль — обслуга для супруга.
Я действительно жила так и продолжаю. Раньше, когда мне было интересно узнать мир, я не понимала где хорошо и где плохо, моим любимым развлечением были побеги. Мне нравилось одурачивать всех, притворяться, что я сижу в своей комнате, читаю книги или девчачьи журналы. Но потом, я открывала свое окно и выскальзывала вниз, тогда ещё моя комната находилась на первом этаже, и делать это было просто. Включала музыку, оставляла небольшую щелку в окне, чтобы было удобней пролезть обратно и сбегала.
Уходя с территории нашего дома, в мои легкие будто поступал кислород, он был чистым и дурманящим. Что от улыбки до ушей у меня болело все лицо. Я была счастлива. За мной никто не следил, не твердил, что моему отцу это не понравится, и стоит вернуться обратно.
Именно в четырнадцать, я впервые прокатилась на автобусе, сама платила за свой проезд и мороженое, с денег, которые мне так нравилось откладывать. Уже тогда, сидя с незнакомыми людьми мне нравилось все это. Они не зависели от мафии, они просто жили. Имели свои заботы, проблемы, дела. Их жизнь была интересна и многогранна. Они строили планы и шли к своим целям. Их не заботило происходящее вокруг. Они были здесь и сейчас. В своем маленьком мире.
Но как говориться, все хорошее когда-нибудь кончается. Глаза маленького ребенка раскрылись, и я поняла, что не все так просто. Оказывается, мир может быть гнилым везде. В один из таких прекрасных дней, когда я наслаждалась свободой, ходила по исторической площади Синьории, шоколадное мороженое плавилось под палящим солнцем, и капли капали мне на пальцы, дети бегали вокруг своих родителей, радостно играя между собой, — меня поймали. Роберто — лысый мужчина с внушающим шрамом на щеке отследил меня. Без лишних слов и с огромной грубостью он запихал мое хрупкое тельце в машину и увез домой. Люди вокруг предпочли сделать вид, будто не стали свидетелями насилия над ребенком. Им было легче закрыть глаза, сделать вид, что ничего такого не произошло. Жизнь продолжается и проблемы чужаков их не касаются.
Людям легче принять факт наличия проблемы, но не попробовать решить её. Они считают, раз, что-то не касается их, значит не стоит даже попробовать помочь тем, кто не может справиться в одиночку. Люди по природе слабы, но когда к этому качеству добавляется нечеловечность, его сложно назвать себе равным.
Приехав домой, Роберто завел меня в свою маленькую каморку и жестоко избил. До сих пор, в самых ужасных ночных кошмарах, я вижу его холодные серые глаза. Он колотил меня ногами и руками, сжимал волосы и давал пощечины, пытался выбить всю дурь, как по его мнению было.
— Ты — шлюха, — сказал он и со всей силы ударил меня кулаком по щеке.
Я отлетела в угол комнаты и жалобно заскулила. Мне было холодно и страшно. Теперь этот радостный день не казался таким. Я его призирала, не хотела больше никогда вспоминать.
— Кто тебя возьмёт замуж, если ты шлюха? — он пах дешевыми сигаретами и спиртным. Его руки сильно сжали мои плечики, и мужчина толкнул меня к стене, да так сильно, что я взревела от боли.
Роберто, действительно, заставил меня чувствовать себя виноватой. Он проник в мой мозг, навязал свое глупое мнение, вел себя, как чертов мудрец.
— Прошу, — ревела я, — не нужно...отпусти меня. — Слёзы, словно град стекали с моих щёк. Я говорила хрипло, казалось, что язык перестаёт меня слушаться, все слова были невнятными и тихими.
Мой надзиратель не слышал ни единого моего слова.
— Нужно было думать раньше, до того как становиться шлюхой, госпожа Леоне. — На лице подонка играла дьявольская ухмылка. Он поправил свои брюки, и сердце постепенно начало уходить в пятки. Он грубо взял меня за волосы и толкнул в кирпичную стену. От того как он меня бил об неё, небольшие куски серой краски начали опадать, а кое-где появились небольшие трещины.
Я думала о своих родителях, сестре. Как они посмотрят в мои глаза после того, как увидят меня? Не уже ли их мнение совпадет с мнением этого подонка, и меня выгонят? Мое жизнь принадлежала им, чтобы со мной стало, если бы они поддержали Роберто?
— Мамочка, папочка, спасите меня, — прошептала я и заплакала.
Роберто продолжал поглаживать свой пах и смотреть на меня. Я заметила небольшой бугор, и мне хотелось разрыдаться сильней, но боль отдававшаяся в голове не позволяла мне.
— О, нет. Я не буду насиловать тебя. На такую грязную как ты, даже тошно смотреть. Кто его знает какие болячки ты успела подхватить, — и снова удар. — Тебе должно быть стыдно. Ты осквернила свою семью. Позор тебе. Он перевернул меня на живот и полоснул спину ножом, оставляя кровавый шрам на моем теле, — перед глазами все плыло, было тяжело дышать. Роберто начал пинать меня, как футбольный мячик, пока я не вывалилась из его каморки. Мне не хватало сил открыть глаза. Помню, лишь как небольшая капля дождя упала мне на нос, а после, благодаря силам Всевышнего, мне удалось доползти незамеченной до своей комнаты.
Забравшись под одеяло, я стянула с себя изуродованную одежду и начала горько плакать, заглушая все всхлипы в подушку. Мне было страшно смотреть в зеркало, я знала как выгляжу, мне было больно пошевелиться. Спина горела от пореза. Кровь испачкала всю кровать, а в носу стоял запах металла.
Ближе к вечеру, когда мне стало лучше, я стянула все постельное белье с кровати, спрятала одежду и переоделась. Лицо было в гематомах и порезах, нижняя губа сильно опухла, казалось, целой рой ос покусал меня. Каждый раз, когда я пыталась рассмотреть спину, я была готова расплакаться сильней. Она была вся красная, кровь запеклась. Мне нужно обработать рану, но выйти я не могла, мне было стыдно.
В этот вечер, у нашей семьи должен был состояться ужин. Моему отцу нужно было уезжать на Сицилию, последнее время он зачастил ездить туда, но никто не мог сказать и слова. Это был его долг, служить Джакапо Гуэра. И всегда быть готовым выполнить его приказы.
Я прятался под своим пуховым одеялом. Оно было жутко теплым и душным, но лицо высунуть было никак нельзя. Если бы, кто-нибудь совершенно случайно зашел ко мне и застал меня всю побитую, жадно глотающую воздух, на уши поставили бы весь дом. Тем более, не дай Бог, зашла бы моя младшая сестра — Теофила. Она слишком маленькая, чтобы видеть свою старшую сестру в таком виде. Её можно легко расстроить, тогда утешать пришлось бы обеих.
Сначала меня позвала мама, она долго выкрикивала мое имя, но, поняв, что ответа не последует, я услышала тяжелые шаги и дыхание — это был мой папа. Как бы сильно он не любил нас, своих девочек, ему не нравилось, когда мы не слушались. Строгая дисциплина не позволяла нам идти наперекор нашим родителям.
— Инес, дочка, ты же знаешь, это некрасиво заставлять нас кричать на весь дом, — отец продолжал стоять в проходе. Я не слышала шагов, в сторону кровати. Только он открыл дверь, как через одеяло мне удалось услышать запах табака и маминых духов Dior. Иногда, когда я обнимала папу, я старалась незаметно улыбнуться, мне до чертиков нравилось это сочетание.
Отец легонько постучал по моей двери и начал тихо подкрадываться ко мне. Когда я была меньше он часто так делал, когда мы играли. Но сейчас, мне хотелось одного, чтобы меня оставили в покое, не заметили моего изуродованного тела и лица. Пусть даже думают, что из-за пубертатного периода. Мне все равно!
Он начал щекотать меня, касаться тех мест где у меня ушибы, я терпела, не подавала виду, только немного брыкалась, но когда его рука коснулась места, где был глубокий порез, я всхлипнула и тихо застонала от боли. Отец застыл на месте, я не слышала его дыхание, словно он затаил его, а потом резко скинул с меня одеяло и ошарашено посмотрел.
— Инес, дочка... — Он коснулся моего лица, но я резко отвернула голову. — Что за сволочь сделал это с моим ребенком!? — стальные нотки стали прорезаться в его голосе. — Покажи мне свое лицо, где болит? — он положил руку на мою спину, но я жалобно дернулась. Отец посмотрел на ладонь, в его глаза загорелись огоньки ярости — Покажи спину, немедленно! — требовательно сказал он. Интонация отца резко менялась, я боялась рассказать правду, почему и кто обидел меня. Мне не хотелось видеть презрение в его глазах.
Аккуратно скинув ноги с кровати, я опустила лицо в пол, чтобы никто не смог разглядеть меня и медленно повернулась, давая полный обзор на спину.
— Паола! — закричал мой отец так сердито, что мое сердце дрогнуло. — Паола! Немедленно иди сюда и не давай Теофиле идти за тобой!
Мама мигом прибежала за отцом, ей было достаточно лишь одного взгляда на меня, как она подбежала ко мне и со слезами упала на колени. Она не могла говорить, только смотрела на мою спину, а потом подняла мое лицо.
— Доченька, кто сделал это с тобой!? Скажи, прошу! — молила мама.
Я подтирала её слезы, в то время, как свои я просто не замечала. Они были не так важны, как мамины.
Отец резко развернул меня к себе, отрывая от мамы. Мне стало больно, и я поморщилась. Он смотрел мне в глаза, его лицо перекосило от боли, что кто-то смог надругаться над частичкой его души. Но будет ли он так же благосклонен ко мне, когда узнает правду, почему меня избили?
— Кто, Инес, скажи, что за животное сотворило это с моим ребенком? — больши пальцем он стер слезинку с моего глаза.
— Ты будешь ругать меня...
— Я никогда не ругал своих детей, вы для меня важнее жизни.
Посмотрев на него, вся моя душа была готова взвыть от боли, такой сильный и очень эмоциональный всхлип вырвался из моей груди, и я уткнулась лицом в грудь отца. Он нежно прижал меня к себе, все так же ожидая ответа.
Представив снова лицо Роберто, его холодный взгляд, широкую злую улыбку, его два передних золотых зуба.
Это лицо надолго останется в моей памяти. Он погубил ту маленькую наивную Инес.
— Р...Роб...Роберто, — еле выговорила я. Каких усилий мне только это стоило. Это имя — сплошное черное пятно в моей жизни.
Отцу не нужно было повторять дважды. Он медленно отошел от меня, достал пистолет из кобуры и снял с предохранителя. Выйдя из моей комнаты быстрым шагом, он направился на выход из дома, в ту самую каморку.
А что будет, если Роберто наплетет какую-нибудь ложь и перед папой станет выбор? Кому он поверит? Дочери или мужчине, который почти двадцать пять лет прикрывал его от пуль врага?
— Он только бил тебя или что-то ещё? — голос матери тихо отозвался где-то внизу. Я посмотрела на пол и увидела, как под глазами потекла туш, она не спешила вставать.
Возможно, однажды, я узнаю, что такое боль за своего ребенка, но и боль за своих родных тоже не передать словами.
Я опустилась вниз, следом за ней. Хоть мне и было больно, я терпела ради неё.
— Скажи, Инес, скажи, что он не трогал тебя, прошу, — еле слышно умоляла она.
Я помотала головой. Мама шумно выдохнула и попытался встать. Она протянула мне руку и крепко обняла, но так, чтобы не задеть порез.
Послышались звуки выстрелов. Их было пять. Мы с мамой замерли в том положении в котором были. Папа поверил мне, он убил Роберто, теперь он не сможет больше никому навредить.
Представив окровавленное тело на бетонном полу, мой желудок скрутило и казалось что, то шоколадное мороженое прямо сейчас выйдет из меня.
Мама всхлипывала в мои волосы, параллельно поглаживая кровавые костяшки моих пальцев. Крики отца так и остались в моей памяти, как и бездыханное тело Роберто.
Это был мой последний раз, когда я сбежала. В тот день я поняла, что если попытаюсь ещё когда-нибудь так сделать, то на месте Роберто окажусь я. И пощады точно не будет.
***
Два года спустя
Мои ноги припекало на солнечном свете. Прикрыв глаза, я подняла голову и облегченно вздохнула. Пару секунд назад я проглотила самое вкусное панини в моей жизни и запила все это свежевыжатым апельсиновым соком. У меня нет повод жаловаться на эту жизнь — прямо сейчас.
Мама сидела на ратанговом кресле напротив и листала журналы. Совсем скоро мы будем отмечать мой шестнадцатый день рождения, ей хотелось, чтобы все было идеально. А мой отец и вовсе, решил проконтролировать этот процесс самостоятельно, как он выразился:
— Ни одна лишняя муха не должна пролететь в мой дом.
Теофила резвилась рядом, она играла со своей куклой, представляя, что та принцесса, ожидающая появления своего принца.
— Папа скоро приедет? — спросила Теофила, не отрываясь от золотых волос своей куклы. — Я соскучилась по нему.
Мама легонько потрепала сестру по таким же светлым волосам и улыбнулась. Они с мамой обе были блондинками, а мне мой цвет, темного каштана, достался от отца.
Отец отсутствовал со своими людьми по очередном делу на Сицилии. После инцидента с Роберто он стал более замкнутым. Усилил охрану для всех нас и приставил патрульных около всех окон и дверей и даже переселил меня в комнату на втором этаже, чтобы, если, что вдруг, я не смогла сбежать. Хоть он не осуждал меня за то, что я сбегала, я видела, как огорчение оставило свой отпечаток. Он сказал, что сожалеет за то, что не смог дать нормальной жизни, которую заслуживает ребенок.
Его любовь к нам была намного сильней. Это был его недостаток. Мы — его слабость. Уязвимое место. Каждому в этом жестоком мире приходиться платить за это, и мой папа не исключение.
Мама попросила сестру подсеть ближе к ней, чтобы собрать распушившиеся волосы в косу. Она аккуратно прочесывала расчёской пряди. Золотистые волосы красиво переливались под палящим солнцем. Ей было всего девять, а выглядела она как самая настоящая принцесса. Каждый раз, когда она смотрела на меня своими карими глазами, мне хотелось утонуть в них. Она пыталась подражать маме. Её пальчики заплетали косу на кукле.
У маленькой девочки был целый шкаф кукольных нарядов: платья, туфли, аксессуары и разноцветные парики. Глядишь, через несколько лет смог бы вырасти стилист, но нет. Теа как и я, жертва мира мафии. Всю оставшуюся жизнь, нам обеим придётся отдать будущему мужу и детям.
— Мама. — Обратилась Теофила.
— Да, милая, — тут же отозвалось она.
— Ты так и не ответила на мой вопрос. Где папа?
Я наблюдала, как руки мамы начали немного трястись, она переводила на меня нервный взгляд, пытаясь скрыть его улыбкой, но это не помогло.
Я вижу её насквозь.
Отец мало что рассказывал, даже маме, но бывали те редкие моменты, когда она знала хоть что-то, но ей приходилось держать все в большом секрете. Меня это злило. Я всегда хотела бы знать, о чем они мне не говорят. Через два года, когда мне будет восемнадцать, я выйду из этого дома только в подвенечном платье так, что если они обсуждают это, мне нужно знать.
Свыкнуться с мыслью, что отец уже знает за кого выдать меня замуж, никак не укладывалась в моей голове. Какая из меня может получиться жена? Я ребенок. В то время пока мои сверстники уже решили кем стать в будущем, где они будут учиться и как проводить все свободно время, мне предстоит сидеть в четырех стенах, ждать пока малознакомый мне мужчина вернется поздно с работы, а потом возьмет свое. И никто ничего с этим делать не будет — это мой долг.
Мурашки прошлись по моему телу, и я тихо выдохнула.
— Пожалуйста, только не брак, — сказала я про себя, а затем посмотрела в небо.
Последние несколько месяцев мама и папа находились в каком-то напряжении. Мы с Теофилой стали все больше замечать, те редкие случаи, когда они шептались. Отец был как сталь, его невозможно одурачить и заставить говорить, а вот маму, да. Главное найти правильный подход.
Сколько бы раз я не пыталась подслушать, меня либо ловили, либо кто-то меня звал.
— Папа звонил вчера, дела оказались чуть сложней так, что придется ещё немного подождать. — Как ни в чем не бывало ответила она.
Я встала со своего кресла и отряхнула черные легинсы. На улице было очень жарко, плюс тридцать градусов, сняв толстовку Versace, я уложила её рядом с собой, оставшись в тонком топе.
— Ты так и не рассказала откуда у тебя этот шрам, — я удивленно посмотрела на свою сестру.
— Я упала, Теа, ничего серьезного, — соврала я.
На самом деле, мне хотелось сказать ей, что меня поцеловал Ангел Cмерти, но мою душу он так и не забрал. Оставил мучаться в этом мире, заставляя каждый божий день видеть то, что сотворили с моим телом.
— Так, что это за дела такие у отца, что его нет дома целую неделю? — решив перевести тему разговора, я налила в стакан новую порцию сока и подозрительно устаивалась на маму.
Игра началась.
— Твой отец много работает, чтобы мы ни в чем не нуждались, — мама обвела пальцем вокруг. — Не жалуйтесь, юные леди, он приедет, как только его отпустят.
— Отпустит кто?
— Инес! — мама раздраженно выдохнула. — Не испытывай меня, пожалуйста, ты же знаешь правила.
Я закатила глаза и встала.
За эти два нелегких года мой характер сильно изменился. Я не была такой покладистой как раньше. Мне хотелось знать все, что касалось меня. Это мое право, и плевать мне хотелось на эти глупые правила. Сейчас они мне такими и казались. Все это было смехотворным.
— Куда ты? — прокричала мне в след мама.
Мне было не о чем с ней разговаривать, раз она не хотела, значит и я.
— В дом, здесь слишком душно!
Быстро забежав в прохладное помещение, я закрыла створки раздвижной двери и прошла на кухню. Там как раз были две наши экономки, может они бы рассказали мне что-нибудь, их глаза и уши были везде.
Диана и Валерия вальяжно расположились за барной стойкой попивая холодный чай. Увидев меня, обе быстро слезли со стульев и поздоровались со мной. Не спуская с них взгляда, я достала ещё один стакан и вытащила коробку нераскрытого орехового печенья на стол.
— Сеньоры, не против поболтать? — они удивленно переглянулись, но против не были.
Мысленно, я была довольна, что смогла сделать маленький шаг к своему будущему успеху. Подлизавшись к ним, мне удастся узнать все главные сплетни.
— На улице так жарко, это какой-то кошмар! Вроде бы живем здесь всю жизнь, но привыкнуть в такой погоде все не могу, — начала я непринужденно. — Будете печенье? Оно очень вкусное, мое любимое! — я передала каждой из них по штуке.
— Сеньора Леоне, не сочтите за грубость, но вы же не просто так пришли, так? — Дианам — женщина с небольшой сединой у корней, мягко взглянула на меня. Она была умной.
— Я хочу знать все сплетни Сицилии, — откинувшись на спинку стула, я твердо посмотрела на женщин.
Диана заерзала на своем месте и перекинулась взглядами с Валерией, и обе как по команде слезли со своих мест и начали убирать со стола.
Да ладно! Не может быть, и они ничего не хотят мне рассказывать! Что за черт!
— Почему вы не расскажете мне?
Они продолжали молчать.
Валерия расставляла посуду, вытаскивая её из посудомоечной машины, Диана делала вид, что протирала стекла. Хотя они и так были чисты.
— Я с вами разговариваю, — сердито сказала я, при этом не переходя черту. Эти женщины крутились возле нас с Теофилой с самого рождения, их я тоже считаю членами своей семьи. — Пожалуйста, скажите!
Диана коротко вздохнула и подошла ко мне. Она погладила меня по щеке и нагнулась к моему уху.
— Может не надо, Сеньор Леоне уволит нас! — сказала Валерия, смотря на свою подругу. — Пожалуйста, не ставь нас обеих под удар!
Насколько мне было известно, у Валерии была больная мать, ей очень нужны были эти деньги, а мой отец платил не гроши. Так, что они действительно могли много чего потерять.
— Я обещаю, что сохраню это в секрете, отец не узнает об этом, — пообещала я. — Клянусь.
— Пошли, дитя, давай присядем. — Она отодвинула мне стул, но я пропустила её вперед и села на противоположную сторону.
Диане было почти за шестьдесят. Хоть по ней этого не скажешь. За счет взбитого тела, её кожа казалась очень упругой, и больше пятидесяти было дать тяжело.
— Ты слишком умна для всех нас, Инес, — начала она. — Не знаю, оценит ли это тот, кто в конечном итоге женится на тебе. Рано или поздно это произойдет, понимаешь? — Диана погладила мою руку, как это делала мама.
Мое сердце бешено заколотилось. Брак, вот черт! Моя интуиция не подвела меня, отец поехал на Сицилию, чтобы встретиться с моих женихом...
— Ты же знаешь кто это будет, верно? — я не стала тянуть резину. — Просто так ты бы не начала разговор именно с этого.
Она еле заметно улыбнулась.
— Моя сестра работает в одном из домов мафиози на Сицилии, пару раз твой отец заглядывал туда, но не один, было слишком много мужчин. Они говорили про тебя, предлагали варианты твоему отцу, но имя мужчины, согласившегося на тебе жениться так и не последовало. — Сказала она. — Но, кое-что заставило её рассказать мне это, — зашептала она, — наклонись поближе, Инес. — Послушав женщину, я перегнулась через весь стол, чтобы она смогла сказать. — Джакапо Гуэра предложил кандидатуру своего сына, и твой отец не отказался и не согласился.
Последние слова шумом отдались в моих ушах. Меня хотят выдать замуж за Алессандро...Они издеваются? Лишь бы мой отец не пошел на поводу этой идеи, и не отдал меня ему. Желудок неприятно скрутило, я быстро встала со стула и налила себе стакан холодной воды. Ну уж нет, нет, нет и нет. Я не выйду за него замуж!
— Этого не может быть...Он не может так со мной поступить! Отец любит меня, и отдавать замуж за убийцу точно не станет. Ты слышала, что он сделал с любовником своей жены! — чуть ли не кричала я.
Валерия быстро подошла ко мне и прикрыла рот рукой. Повернув свою голову в сторону входной двери, я увидела маму. Она стояла с нахмуренными бровями и сверлила нас взглядом. Тихо выругавшись про себя, я загородила своим телом женщину, опустившую голову. Мама точно накажет её за сплетни. Она не любила такого, даже больше, урезала зарплату, чтобы искоренить это из своего дома.
— Она не виновата! — сказала я маме.
— Инес, иди наверх, мы поговорим позже, — спокойным тоном сказала она, но смотрела на Валерию.
— Но, мама!
— Не смей перечить мне! Если я сказала идти, значит иди! — чуть громче сказала она.
Я развернулась и посмотрела на Валерию. Она благодарно склонила голову, но не больше.
Недовольно фыркнув, я вышла из кухни и направилась к лестнице. Валерию наругают из-за меня. Мама точно выскажет ей все, что она думает о сплетнях во время рабочего дня. Можно было попробовать подслушать их разговор, но из-за огромного зеркала, во всю стену, в гостиной, они обе могли увидеть, как я прячусь.
Тихо хлопнув дверью в свою комнату, я раскрыла все окна на распашку, чтобы хоть какой-нибудь поток свежего воздуха поступал в комнату. Духота теперь не казалась главной из проблем.
Алессандро Гуэра...Полная чушь! Такие мужчины должны быть одиноки, с ними ни она женщина не уживется. Единственное, что их интересует так это кровь, много крови, пролитой с тел их врагов, семейная жизнь не для них.
Безусловно, я знала, что когда-то выйду замуж, рожу детей своему, не факт, что любимому мужу, но представив, что мои дети буду рождены от него, это слишком тяжело для меня. Я не могу находиться в одном помещении с человеком, зная, что он убил больше человек, чем я видела за всю жизнь.
Дверь в мою комнату тихо приоткрылась. Мама выглядела очень расстроено, она даже не пыталась любезничать со мной.
Она села на край кровати и уставилась на меня, в руках у неё был телефон.
— Ты сделала ей выговор? — спросила я. Мне хотелось смотреть куда-угодно, но только не на маму. — Она ни в чем не виновата, это я вечно все порчу.
— Нет, Инес, ты не портишь, — на одном дыхании сказала мама. — Просто есть вещи, которые лучше узнавать от своей семьи, а не посторонних людей.
— Но, Валерия и Диана — не посторонние! Они наша семья. Когда ты не успевала, они помогали тебе с нашим воспитанием. И, не думай утверждать обратное, мама! — я вскочила с кровати и встала у окна. На моё удивление, мне не хотелось плакать. Возможный брак с Гуэра не смог бы довести меня до плачевного состояния. Слишком много чести этому монстру.
— То, что тебе сказали, это...
— Правда, я знаю. Слишком глупо со стороны отца отказываться от союза с главным кланом мафии. — Закончила я за неё. — Но почему я? Что во мне такого, что выбор пал на меня? Есть девушки намного статней, красивее раз в сто! У меня ужасный характер. Гуэра выставит меня за дверь в первый же день, как только увидит какой непокорной я являюсь.
— Не говори так! Он не выставит тебя прочь. Мужчина сам не обладает стойким характером, — она прикрыла рот ладонью. Ей нельзя было говорить это. Осуждение членов Коза Ностра — значит, идти против правил.
— Вот именно, мы как два упертых барана, мы не найдем общий язык! Можно будет считать победой, если один из нас не задушит другого подушкой.
Она закатила глаза и подошла ближе ко мне.
— Моя милая Инес, — она погладила меня по волосам. — Если он хоть пальцем посмеет тронуть тебя, без согласия, — она снизила голос до шепота, — он познает вкус земли. Не думай, что я брошу тебя. Мои дочери — мое всё.
Глубоко выдохнув, я улыбнулась ей. Конечно, она бы не позволила, чтобы со мной что-то произошло. Она как львица, порвет любого, кто не так посмотрит на её детей.
— Теа все ещё в саду? — попыталась я сменить тему.
— О, да, — мама немного улыбнулась, вспомнив про младшую дочь. — Она спросила меня, когда выйдет замуж. И слёзно умоляла, чтобы он не оказался стариком. — Я громко засмеялась, что заболел живот. Теофила как обычно, она любит морочить себе голову подобным. Мечта о принце на белом коне становится все более сильной, с каждый днем.
— Ей слишком рано думать о браке, только зря морочит голову, — начала я. — Тем более, только со стороны это выглядит так радужно и прекрасно, на деле все совсем не так...
***
Целую ночь, лежа в кровати, я представляла себя вместе с Алессандро. Я не знала как он выглядел, что он представляет из себя, кроме клейма убийцы. Будет ли он строить милого и галантного человека, или для него я стану мусором, если уже не сейчас. Как он планирует уживаться со мной, сбросит ли на своих верных слуг или включит ревнивца и будет отслеживать каждый мог шаг, чтобы история с бывшей женой не повторилась? Мне лишь мельком удавалось расслышать подробности этого скандала. Его бывшая жена внезапно исчезла, а ее любовника жестоко убили.
Все время я ожидала, что заплачу как смазливая девочка. Но нет, единственное, меня чуть не стошнило, как только я соединила свое имя с его фамилией.
Инес Гуэра. Жуть.
До сих пор не верю в действительность происходящего. Отец, мой отец, который не задумываясь убил Роберто за меня, решает толкнуть меня в лапы одного из самых жестоких людей мафии. Массовые убийства, насилие, контрабанда. Мне страшно слышать фамилию этих людей, но самое ужасное, я стану их частью.
***
Последние три дня, перед внезапным приездом отца, я ходила сама не своя. Не мытая голова, поношенные штаны и обтягивающая футболка. Мне нравилось надевать такие вещи, когда дом был переполнен женщинами. Можно было не прятать грудь. Все равно, охранники, которых оставил отец, не смели заходить в дом, только в очень крайних случаях, такие как пожар, взрыв, нападение.
Вытащив из морозильника банку ванильного мороженого, я открыла крышку и вдохнула потрясающий запах. Теофила крутилась около меня, она достала пачку орехового печенья и воткнула в мороженое.
— Может возьмем маршмеллоу? — предложила она. — Вчера привезли мои любимые.
— Почему бы и нет, они должны быть где-то внизу, — тут же отозвалась я.
Сегодня была суббота, мама уехала на встречу со своими коллегами. Совсем недавно она открыла фонд для людей страдающих сердечной недостаточностью. Ей хотелось помочь, как можно большему количеству людей вылечиться и продолжать жить полной жизнью. Отец активно помогает ей, он спонсирует фонт и у них, вместе с мамой, есть цель построить один из самых крупных центров для таких людей.
Мы с Теофилой остались дома одни, если не считать Валерию, Диану и телохранителей. У женщин был перерыв и они с радостью решили провести это время на террасе с чашкой чая и брускеттой.
Моя сестра воткнула в сладкую башню две огромные ложки, она рассмеялась как самая настоящая злодейка и подняла ведерко с мороженым вверх. Мы планировали посмотреть фильм в гостиной, закрыть шторы, укрыться пледом и отдаться самым лучшим трем часам в нашей жизни.
— Чур фильм выбираю я! — завопила она.
— Тогда второй я! — сестра недовольно замычала, что позабавило меня.
Теофиле хотелось делать все самостоятельно. Так было всегда, ей всего навсего девять, но она уже готова крутить всеми нами, лишь бы получить желаемое.
Сказав сестре, чтобы она шла выбирать фильм, я быстро разлила по стаканам газировку, кинула туда пару кубиков льда и положила соломинку. Теперь все как надо. Нажав кнопку на пульте, я закрыла все шторы в доме и удовлетворенно направилась к сестре.
Плюхнувшись на диван, я закинула ноги на диван и передала один из стаканов Теофиле. Она, не отводя глаз от экрана, схватила стакан и сделала глоток. По телевизору шел незнакомый мне мультфильм, пару раз я пыталась узнать у сестры название, но она только шикала мне в ответ и говорила заткнуться.
— Иногда я сомневаюсь, кто из нас старше, — прошептала я, но Теа услышала и кинула в меня подушкой. В этот момент я сделала очередной глоток из стакана, поэтому не ожидала удара. Вся жидкость разлилась по моей груди, топ окрасился в коричневый цвет.
— Ну держись, мелкая! Я тебя скину в бассейн! — на мою шутливую угрозу, сестра с криком соскочила с дивана и побежала в сторону лестницы. — Ты так просто не уйдешь от меня! — снова крикнула я.
Побежав следом за ней, первым делом я заглянула в её комнату, но сестры там не было. Осмотрев весь второй этаж мне не удалось никого найти, она как сквозь землю провалилась. Коснувшись груди, я тут же отдернула руку и неприятно поморщилась. Все мое тело было липким и сладким. Прежде чем принять душ, я сдержу свое обещание и скину сестру в бассейн. Если принимать ванны, то на пару.
— Я все равно найду тебя! Хрен ты от меня спрячешься! — крикнула я на весь дом.
Теофила была слишком маленькой, она могла прятаться где-угодно, так, чтобы я её не заметила. Наверное сидит где-то наверху и смеется от моей тупости.
— Юная леди не должна позволять себе такие слова, — медленно закрыв глаза, я вспомнила все ругательства только какие знала.
Повернувшись, я увидела своего отца. Он стоял на входе в кухню, руки сложенны на грудь, ему не нравилось когда в доме ругались. А я сказала много плохих слов...Черт возьми!
— Привет, как дела? — старалась я разрядить обстановку. — Мы с Теофилой решили сыграть в прятки, я вот вода.
— Поэтому ты решила скинуть младшую сестру в бассейн? — непринужденно сказал он и поднял бровь.
Позади отца я увидела тень, она была слишком большой, чтобы думать, что это Валерия или Диана. Мне не нужно было делать никаких движений, фигура сама показала себя. Это был высокий мужчина с небольшой щетиной. Его глаза напоминали пропасть, такие черные, что я сомневаюсь, что у него есть зрачки. Черная футболка обтянула все тело, а брюки обтягивали накаченные ноги. Кто этот мужчина? И что он делает у нас дома?
А, если...
— Дьявол... — прошептала я.
Быстро оглянув свое тело, я накинула толстовку, чтобы ему не пришла в голову идея начать рассматривать меня, хоть и было поздно, надеюсь, толком у него так и не получилось. Удовлетворенно хмыкнув себе под нос, он сложил руки на грудь, как и мой отец. По сравнению с ним, я видела в нем не человека, а наемника, готового сделать все по первому зову. Я много слышала о нём, люди старались говорить тихо, когда он заходил в комнату.
Его нельзя было перепутать ни с кем другим. Пугающий. Опасный. Непредсказуемый. От одного его имени мурашки начинали ходить по коже.
Громко проглотив слюну, я попятилась назад. Надеюсь, мне удастся сбежать.
Алессандро Гуэра не переставал сводить с меня свой хищный взгляд. Я не хотела, чтобы он думал, что я его боюсь. Посмотрев ему в глаза, я не разрывала зрительный контакт.
Его волосы были небрежно зачесаны назад, они были каштанового цвета, но при таком тусклом освещение больше походили на черный, острые скулы и мощеный подбородок. Признаю, он был привлекательным. Но клеймо монстра этим не сотрешь.
Он собственнически разглядывал меня. Взгляд задержался на маленьких пиках, выпирающих сосков, поняв это, я попыталась прикрыться, но было поздно. Мне было страшно находиться напротив этого человека. Мои щеки вспыхнули, и он ухмыльнулся. Идиот.
Если эта сволочь попытается испортить мне жизнь, я буду играть на опережение. Гуэра проиграет и станет моим личным рабом.