Просто полюби меня

Вообще-то, Джексон никогда так рано не встаёт. Но сегодня он должен был сделать это, даже пять будильников поставил. Иначе бы проспал банально, и дядю уже не застал бы дома. Парень, шагая от остановки по частному сектору и матеря всё вокруг за то, что один из дядиных домов расположился так далеко, время от времени поглядывая на свои наручные часы, которые подарил ему родственник. Все таки являться племянником богача – неимоверно круто. Мать Вана, которая является сестрой его дяди, порвала с братом отношения еще давно, после смерти отца. Ван вообще подозревает, что история там какая-то тёмная, но, тем не менее, с дядей общается, пускай иногда и тайком. Признаться, делает он это по большей части из-за того, что родственник не обделяет его подарками, то часы, то скейт, то что нибудь ещё подгоняет. Но вот беда, юноша раздолбал свой скейтборд вчера, когда, в очередной раз пытаясь выпендриться, трюк делал. Конечно, как порядочный скейтер, Джек должен был расстроиться, да толку это делать, если парень прекрасно помнит, что любимый дядя ему давно новый скейт купил, оставил в одном из своих коттеджей. Ван реально не вдупляет, зачем дяде столько домов по всему городу, но каждый раз, когда Ван пытался хоть что-то выведать про своего родственника, тот грубо обрывал его. Поняв, что дядю лучше не злить, а сохранять с ним хорошие отношения, Джексон перестал интересоваться жизнью того. А потому сейчас юноша топал за своим новым скейтом в такую рань, ведь, приди он позже, навряд ли застал бы кого-то дома. Что уж поделаешь, его дядя человек занятой, постоянно в делах. А вот в каких – Джексон запрещено узнавать. Да и не то, чтобы Ван обладал излишней любопытностью. Вот только происходящее не могло не напрячь даже его. Едва ли юноша доперся до дома, отчаянно в звонок на воротах звоня, да в камеру кривясь, дабы открыли поскорее, Джек уже заподозрил что-то неладное. Во-первых, ему не хотели открывать охранники, ссылаясь на то, что Марка, его дяди, дома нет, а без разрешения босса впустить они мальчишку не могут. Но Джексона не был бы Джексоном, если бы не начал материться на всю улицу, сначала угрожая, а потом умоляя, а потом снова угрожая. Его крики подействовали, и через минуту ворота раскрылись, а на их пороге его встретил старый знакомый его дяди. — Гису, какого черта? — с порога недовольно буркнул Ван, уже целенаправленно направляясь к дому, но платиновый вдруг преградил ему путь, выставляя ладони вперёд. — Здравствуй, Джексон, — лукаво улыбнулся тот, понимая, что огрызаться на племянника своего босса – верная погибель. — Что ты здесь делаешь? Тот вскинул бровь. — Марка увидеть хотел... — Боюсь, твой дядя уехал отсюда ещё ночью, — с наигранной печальностью произнес Су. — У него сейчас очень много дел. Приедет позже. Ван помрачнел. Он слышит эту фразу каждый раз, и каждый раз так больно становится, что просто ужас, хотя, пора бы привыкнуть. Парень оглядел охранников, стоящих у дома. И они, и этот Гису выглядели такими взлонованными, поди случилось что-то. Вот только Вану спрашивать нельзя, да и не ответят все равно. Он вздохнул: — Тогда просто скейт заберу, — по голосу паренька было слышно, что просто так он отсюда все равно не уйдёт, а потому Гису, поразмышляв, и решив не навлекать на себя беду в виде разъяренного племянника мафии, все таки отступил в сторону. Джек удовлетворительно ухмыльнулся, и направился к дому. Кажется, когда-то дядя даже обещал передать этот небольшой, но пиздетски классный дом своему племяннику. Ван ждёт не дождётся этого, хотя, в таком случае точно нужно будет обзавестись тачкой, ведь топать до остановки отсюда целых три километра. Зайдя внутрь, парень на ходу скинул кроссовки, да помчался скорее к кладовой, где дядя обычно держит подарки для него. Не обратив сначала никакого внимания на разговоры, что доносились откуда-то из коридора, юноша, открыв дверь кладовой, тут же подцепил жадным взглядом новый, ещё обмотанный плёнкой, скейт. Чёрный такой, с рисунком дракона. Ван расплылся в довольной улыбке. А у Марка есть вкус! Юноша взял подарок, который сам же себе вручил, в руки, покрутив его и уже собираясь распечатать прямо тут, как вдруг отдалённые голоса наконец дошли до его слуха: — Она отказывается есть и пить, — говорил кто-то. — Ночь почти не спала. Сколько босс предлагает держать её здесь? — Как бы не сделала с собой чего, — ещё один взлонованный голос. — Она ведь нам живой нужна. На пару секунд повисла тишина, а потом чей то третий голос произнес: — Будем надеяться, что её соулмейт быстро сообразит. — Будем, — кто-то соглашается. — А то дрянная девка станет проблемой. — Не дрянная девка, — злится. — А Дженни. Обращайтесь к ней по имени.
Джексон замирает, округляя глаза. Ему просто померещилось имя своих любовных вожделений или кто-то реально назвал имя его подруги сейчас? Ван закусил губу, а внутри как-то неприятно сжалось все. В другой раз юноша бы подумал, что ему послышалось, но, учитывая, что Лиса не может выйти на связь с подругой со вчерашнего дня, вся эта херня настораживает и очень сильно. Ван пока не хочет даже догадываться, как его подруга могла здесь оказаться, с какой целью и как причастен ко всему этому Марк – нет. Это слишком громадные вопросы, ответы на которые могут стать шокирующими, Джек не хочет инфаркт. Просто желает узнать, действительно ли сейчас в этом доме находится его подруга или ему все таки послышалось. Прежде, чем Ван выходит из кладовой, он видит уходящую вдаль спину неизвестного ему парня. Причём, не взрослого. Быть может, на год-два его страше. Ван никогда его ещё не видел, неужели его дядя к себе в работники взял какого-то сопляка? Ну да ладно, это не так важно. Важно поскорее разобраться, какого хрена тот парень и кто-то ещё в коридоре говорили о Дженни. Горя желанием это выяснить, он тихо покрался в коридор. Там ему на глаза сразу попались два мужика, стоящие подле закрытой двери. Юноше уже доводилось видеть этих двоих как-то раз: они одни из людей Марка. При виде парня те сразу напряглись, переглядываясь. Ван же, выпрямившись, смело зашагал в их сторону. — Здарова, мужики, — пытаться не выдать тревожности, сказал он, а сам все на дверь поглядывал. — Че стоите тут? Но те молчали. Видимо, боялись как-то оскорбить своим ответом племянника своего босса, ведь было очевидно, что сказать правду они не могли. А вранье тот сразу бы распознал. Вот только Джексону не понравилась эта тишина в ответ. Уж лучше бы соврать попытались, ведь юноша тут же начал понимать, что его опасения не напрасны. Что ему не послышалось. — В молчанку играете? — усмехается он, а сам все прислушивается, дабы сзади не появился какой нибудь Гису, тогда Ван точно не узнает, кого эти два дебила сторожат. — Але, я с вам говорю, — щёлкает пальцами он. — Простите, Джексон, — все таки осмеливается один из мужчин. — Приказ вашего дяди.
Тот вскидывает брови, ставит руки в бока.
—Вот именно, что моего, — надавливает парень. — Так что пропустите... — и он уже собирается за ручку двери дернуть, как один из охранников его вежливо останавливает:
— Простите, мы не можем позволить вам, — нервно сглатывает, проснувшихся бесов на дне глаз паренька видя. Джексон щурится, понимая, что придётся включить бэд боя и надавить, напомнить этим уродам, кто перед ними. — Извиняться будешь на коленях перед страхом смерти, когда я Марку доложу о вас, — зло ухмыляется, по глазам мужчины видя, что, кажется, подействовало. Для охраны ослушаться приказа босса смерти равно, да только посметь его племяннику перечить – уже мучительная смерть. В конце концов, если что, потом так и скажут, что такова была воля Джека, а там уж босс пусть сам разбирается. Ведь злость Марка – штука страшная, но если тот поймёт, что во всем не охрана, а его племянник виноват, то достанется тут явно последнему. Мафия беспощаден, но справедлив. А потому один их охранников позволяет парню открыть дверь. Да только, едва ли тот это делает, так и замирает в дверном проеме, округлившимися глазами смотря на то, как его подруга, с растрепанными волосами, синяками под красными глазами, сидит подле кровати, обхватив себя руками, да в одну точку перед собой смотрит. Ван аж отшатывается назад. Такую Дженни видеть до ужаса непривычно... но это лишь значит то, что причина её невыхода на связь, просто ужасающая – её похитили. Вана такая злость в момент охватывает, хочется в ту же секунду накричать здесь на всех, матом покрывая, требуя объяснений, но Джексон не так глуп, как может показаться. У него в голове мгновенно план рождается. — Джейн, — тихо произносит он, внутрь комнаты ступая, и девушка, заметив боковым взглядом движение, поворачивает свою голову, изумленно-испуганным взором на откуда-то взявшегося здесь друга смотря. — Джексон? — она тут же подскакивает, однако чуть не валясь обратно на вялых ногах. Друг смотрит на неё с неприкрытым сожалением, а в голове такая каша из вопросов, что льются бесконечным потоком, но медлить нельзя. В любой момент может объявиться Гису, а идти против самого близкого к дяде человека будет трудно. А потому, не желая медлить ни секунды, юноша подносится к своей ошарашенной подруге, что и слово вымолвить не может, да хватает её за запястье, таща из этой комнаты-клетки прочь. Для Вана даже представить страшно, что бедняжка провела тут всю гребаную ночь, но страшнее мысль – что это по приказу его же родственника. Конечно Джексон порой посещали мысли о том, кем может быть его дядя и за что того так не любит мать парня. Тут много догадываться не надо, просто два плюс два сложить, вот только Ван складывать не хотел, ведь знал, что получится. Но вот цифры сложились сами, и, быть может, Джек даже спокойно отреагировал бы на это, если бы на месте Дженни был кто угодно другой. Но в этой комнате он увидел свою подругу, и если отбросить в сторону все его неудачные попытки сделать её своей девушкой, она ему в первую очередь все таки подруга. И Ван ей очень дорожит, в обиду не даст, даже, если этот поступок и испортит его отношения с любимым дядей. — Но Джексон, — слышит юноша вслед, когда уже выбегает с девчонкой из комнаты прочь. — Что мы скажем боссу? — Правду, — бросает им парень, а сам мчится к выходу на задний двор. Дженн лишь едва ли поспевает за ним, не понимая, какого черта происходит, но все таки приятно удивляясь тому, что её наконец освободили. Вот только не её соулмейт, которого она всю ночь ждала, а её друг-болван, который, оказывается, не такой уж болван. Друзья выбегают на задний двор, но темп не сокращают. Ван подлетает к забору, и развернувшись, сцепляет свои ладони вместе, требовательно и встревоженно на подругу глядя, намереваясь её подсадить, дабы та через забор перелезла и умчалась отсюда прочь. Но Дженни в ступоре, и в таком диком замешательстве, что с места сдвинуться не может: — Джексон, что проис... — Это мне у тебя надо спрашивать, что происходит, — перебивает её юноша, которого эмоции потрясения сейчас разрывают. — Но некогда, ты должна бежать, ведь мой дядя зачем-то запер тебя. — Так он твой дядя? — кажется, удивлениям её не будет предела. — А ты в курсе, что он... — Теперь в курсе, — и снова обрывает Ван, все за спину подруги поглядывая, надеясь, что никто не спалит их. Пока никого не видать, но все равно нужно торопиться. Ким это понимает, но уйти просто так не может. В конце концов, её спасение настолько внезапное, а раз даже охранники их не остановили, то пожертвовать драгоценным временем ради того, чтобы хоть немного прояснить ситуацию, она должна. Девушка нервно вбирает воздух, поочерёдно в глаза своего друга глядя. — Я здесь из-за своего соулмейта, — говорит, тем самым очередной шквал вопросов в голову парня вбрасывая. Тот ещё больше в происходящем путаться начинает, от боли в голове схватиться за неё двумя руками хочется, но Ван понимает, что все потом выяснит, теперь то ему уже точно расскажут. А если не расскажут, то сам додумает. Так что там Дженни сказала? Из-за своего соулмейта здесь? Пока не понятно, причём здесь родственная душа девушки, но при упоминании того парня, а еще при взгляде на браслет, что Джейн носит, не снимая, Вану снова как-то грустно стало. В такие моменты он понимает, что его чувства к девчонке не проходят, а с каждым разом все крепче становятся, ведь юноша ощущает ревность. Да только раз уж так случилось, что Дденни другому предназначена, Джек всего один вопрос задаст:
— Ты любишь его?
Джейн теряется на секунду от такого прямого вопроса в лоб. Не то, чтобы он её обескуражил, ведь в своей голове Ким себе тысячи раз в любви к Тэхену признавалась, да только вслух ни разу не говорила. Но все бывает в первый раз. — Да, — отвечает, а грусть в глазах напротив скрывается за горькой усмешкой: — Тогда беги и позаботься о том, чтобы твой соулмейт не попал в лапы к моему дяде, — вздыхает Ван. — Ведь игра началась с этой самой секунды. У девушки мурашки от этих слов. Она наконец отмирает и, опираясь о руки друга, хватается своими за конец забора, заползая на его верх и, бросив последний взор на своего спасителя, скрывается уже по ту сторону. Джек лишь остаётся слышать отдалённые звуки убегающих стремительно шагов. Итак, план по спасению выполнен, теперь можно и злости дать волю, ведь пожалуй только она теперь парня спасёт. Ван разворачивается, спеша скорее обратно в дом. Наверняка с минуты на минуту Гису уже обнаружит пропажу, а, быть может, ему уже доложили охранники, не важно, Джексон теперь этот дом покинуть не позволят, придётся дождаться разъяренного дядю. Но юноша, рысцой обратно направляясь и дивясь тому, что никто их не спохватился и не остановил, совсем не подозревал, что на самом то деле зоркие глаза одного бандита все видели. Чонгук заметил двух беглецов ещё до того, как те из дома выбежали. Сразу поспешил за ними, да не остановил. Стоял и наблюдал из-за угла дома за тем, как девчушку, ради похищения которой было потрачено много сил, вот так вот просто и беспрепятственно освобождал какой-то сопляк. Гук знал, что по хорошему он должен был остановить этот побег, ведь без девушки угрожать Тэхену будет намного сложнее, да только парень стоял и лишь молча наблюдал за тем, как дела Марка идут коту под хвост.

Почему же Чонгук не остановил их? Ах, если бы он знал. Этот молодой бандит в делах преступных хоть что-то смыслит, а вот в собственных чувствах разобраться не может совсем. Дикая ярость, взявшая у него в голове бразды правления и заставившая предать братьев, этой ночью сошла на нет. Истерика закончилась и все чаще Чона посещала мысль о том, что он совершил полную хуйню, поддавшись эмоциям. Не просто предал Тэхена, но ещё и забрал у того самое дорогое. Совесть ли парня заела, здравый смысл ли наконец после дрема проснулся или банальное осознание своей ничтожности без родных лиц Тигров влепила Гуку почещину? Юноша понимал лишь то, что ему больно идти против своих, как бы сильно зол и обижен он не был на них. Вся беда лишь в том, что он уже пошёл.

***
Как не страшно это признавать – Сухо придётся убить. А признавать этот факт не просто страшно, но и неприятно, ведь Тэхен уже заключил с ним сделку, объединился против общей напасти, уверенный тогда в том, что мафия у них на мушке, не спасется, не спрячется, и сбежать уж точно не сможет. Да и никуда бы не делся от них Марка вчера, уже бы был в лапах следователя, а с Тигров уже были бы сняты обвинения и теперь стоял бы лишь один вопрос о том, как жить и действовать дальше. Но этот вопрос звуком лезвия о лезвие звучал в голове и сейчас. Вот только ответ на него был очевиден. То, от чего Тэхен бежал все эти годы, против чего был, чего страшился, все таки постигло его. Такова жизнь и её излюбленный закон – закон подлости. Придётся это сделать. Придётся забрать жизнь Чунмена, хотя Тэхен всегда убеждал себя, что он может забирать что угодно, но только не жизни. Однако есть ли у него другой выход теперь? Ким за последнее время допустил слишком много ошибок, и главной из них оказалась даже не ложь по отношению к своей малышке, а слепота по отношению к Чонгуку. Уж слишком Ким был уверен в своих ребятах, что не заметил, как один из них медленно отделяется, отползает дальше в тень. Ведь излишняя эмоциональность Гука проявлялась во всем: младший все чаще не соглашался с решением главного, хоть порой и не озвучивал этого, но пытался уговорить Тэхена сделать так, как хочет только он, плюс угрызения в сторону собственных братьев, Мина чуть ли не послал однажды, а на Джуна и вовсе с кулаками набросился не так давно. Чонгук все меньше контролировал себя, ведь жизнь в достатке начала избаловывать его. Ценность некоторых вещей, таких, например, как честность перед своей семьёй, совсем потеряла для него смысл. А Тэхен этого не замечал, хотя, как главный, первым должен был обратить внимание на то, что один из друзей меняется не в лучшую сторону. Когда Ким это наконец заметил, было уже поздно – они потеряли младшего братишку, потеряли настолько, что тот не просто ушёл от них, а вдобавок ещё и предал. Предательство всегда окрашивается в красный, либо кровью, либо болью. Ким не спал эту ночь. Думал о Чонгуке, думал о Дженни. Одному хотелось дать по морде, другую прижать к себе. Но, где бы не была сейчас его девочка, а Тэ уверен, что она если уж не рядом с мафией, то рядом с Чоном точно, есть лишь один способ вновь увидеть её. И этот способ ужасен, неприятен до тошноты, но из-за того, что один из Тигров сдал банду, остальные теперь просто сели в лужу. Гуку ничего не стоит пробить и узнать, где сейчас находится каждый из его бывших друзей. Ребята буквально открыты для расстрела, и чтобы под него не попасть, застрелить придётся другого. Тэхен уже все обсудил с Тиграми, сказав, что смерть следователя возьмёт на себя, хотя Хосок и вызывался убийцей. Нет. Есть вина Тэ во всем том, что произошло и продолжает происходить, так что эту кровь он о свои руки замарает. Причём парень уже успел все продумать. Он убьёт Сухо быстро, безболезненно... один выстрел, а затем погрузит тело в тачку, наберёт номер предателя, а если не ответит, то пошлёт смс. И это ради Дженни. Ради неё одной Киму придётся совершить непоправимое. Если честно, Тэхен брал во внимание тот исход событий, при которых девушка могла бы снова его возненавидеть, хотя и не глупая, понимает все, но мало ли, насколько сильно его девочка напугана. Но в случае, если Руби оттолкнет от себя Кима, то тот будет знать свою судьбу наперёд: злость и горечь от расставания он выльет в новые убийства – доберётся сначала до бесячего платинового урода, а затем и мафию настигнет, словно волна, сносящая все, и ничего после себя не оставляющая. Тэхен это уже точно решил. Ведь без своей родственной души он и собственную потеряет. Юноша выдыхает, переставая прочищать пистолет с глушителем, откладывает его на секунду в сторону на тумбу. Дергает головой, отбрасывая черную чёлку назад и смотрит вверх, на белый потолок съёмной однокомнатной хаты, которую парень снял на ближайшие пару дней, ведь оставаться в том доме, в котором Тигры все вместе жили было небезопасно. Сейчас парни раскиданы по разным частям города, хотя и на связи всегда, Тэ решил, что так надёжнее будет. Он сидит сейчас один в этой квартире, совершенно пустой внутри, тревога за Дженни достигла такого предела, что уже даже не ощущалась, а звон в ушах не позволял слышать хоть что либо, кроме своих мыслей. Мыслей, которые просто убили парня за эту ночь, а теперь он и сам должен убить. Ким понимал, чем быстрее это сделает, тем быстрее увидит девушку, но рука так и не могла потянуться к мобильнику, набрать следователя, предложить якобы встречу один на один, дабы обсудить дальнейший план. Очередной обман. Тэ так заебался уже от этой лжи, но она продолжает преследовать его. Все таки, ложь верная подруга преступника, и пока Ким таковым будет, та будет рядом. И вот Тэхен уже собирается потянуться рукой к телефону, как все тело такой озноб прошибает, что парень аж теряется на секунду, вздрагивая, замирая, прислушиваясь к невозможно быстрому биению сердца. А уже в следующую секунду на всю квартиру раздаётся звон во входную дверь. Да такой, что Тэхену кажется, он оглохнет. Но на деле парень лишь отмирает, подскакивая с места, на подкашивающихся ногах спешит к двери, не понимая, отчего грудную клетку разорвать хочется, сердце свое беспокойное достать, дабы успокоилось, ведь кровь по организму разгоняется с такой скоростью, что Кима то в холод, то в жар бросает, он едва не падает в коридоре, не понимая, как его ноги ещё держат, как несут и доносят таки до двери. А руки сами машинально замок открывают, дверь растворяют... И сердце Тэхена падает в пустоту. Останавливается. На него глядят испуганно-взолнованно две вселенные, темнотой заполненные. На бледное лицо падают непослушные пряди отросшего каре, плечи быстро вздымаются, ноги дрожат, ладони сжаты в кулачки. Ким все это глазами хватает, задыхаться начиная. Снова думает, что это мираж, что девушка ему мерещится, но в прошлый раз, когда Дженн так же неожиданно появилась, она была не видением, а воскрешением для его падшей души. Но неужели чудо может дважды случиться? Тэ рот раскрывает, не в силах сказать что либо, да и слова навряд ли смогли бы выразить его эмоции в тот момент, когда Джейн вперёд кинулась, окольцевала его спину руками, носом вжалась в ключицы и всхлипнула. И снова это чувство, с головой накрывающее, когда девчонка вот так неожиданно, вместо всяких слов, вжималась в него и молчала.

Киму кажется, что он бредит. Парень медленно дверь закрывает, все еще в таком ступоре находясь, хотя в голове не было ни одной мысли, они все иссохли, когда до ушей стал долетать её тихий лепет. Тэ даже по началу разобрать ничего не мог, все еще пытался в себя прийти, поверить, что это реальность. Ведь казалось, что ещё секунда, и он очнется в какой нибудь палате психбольницы. Не очнется. Навсегда останется с Дженни в своём сне. — Солнце, как же ты... — все еще в каком-то астрале пребывая, медленно её от себя отрывает, дабы в глаза взглянуть. А глаза у той красные, Киму больно в них смотреть, но он не может перестать. — Как... — Я и сама не верю, — дрожащим голосом отвечает, но юношу обнимать не перестаёт. — Все так быстро произошло, понимаешь... у них ведь и машина была, как у тебя, они, — запинается, всхлипывая. — Они увезли меня в какой-то дом, сказали, что из-за тебя, — вдыхает побольше так недостающего сейчас воздуха. — Но... но на утро... — Они тронули тебя? — вдруг строго спрашивает Тэхен, понимая, что вжимающаяся в него девчонка не плод его больной фантазии. — Сделали тебе что нибудь? Дженни, сглотнув, отрицательно головой мотает, а у самой из глаз слезы текут. Тэ знает, что от страха. Он девчонку снова к себе прижимает, по спине поглаживая, шепча что-то на ухо, в макушку целуя, себя проклиная. Да единственного, кого Ким должен убить – себя самого. За то, что не уберег свою же девочку, за то, что опасности её подверг, пережить такой испуг заставил. И уж не знает юноша, кому его благодарить стоит за то, что Дженн жива, что она относительно в порядке, хотя уже второй раз такой жестокости подвергается. Сначала со стороны соулмейта, а потом со стороны того, к кому ненависть у Тэхена достигла предела, уже выливается за края темно-красной жидкостью, марая все вокруг. Желание убить никогда ещё не было так сильно. Но юноша приказал ему заткнуться, отложив участь Сухо на целый час, и весь этот час он просто сидел на кровати, прижимая к себе девушку, гладил ту по спине, слушал. А Ким все не могла наговориться, эмоции, что всю ночь в том доме со слезами выходили, теперь вырывались со словами, и слова эти были пронизаны испугом, дрожью, в них ярко читалось желание поскорее от страха избавиться, ощутить себя в безопасности. И Тэхен дал ей это ощущение, ведь спустя час девчонка окончательно успокоилась, даже улыбаться снова стала. Вот только Киму совсем не до улыбок было. Да, он того скейтбордиста, что спас его родственную душу, готов был золотом осыпать, хотя и злился раньше за поцелуй, вот только то, что Марк вообще заимел наглость ни в чем не повинную девчонку в это впутать, разбивало цепи самоконтроля. Зная мафию, Джейн ещё легко отделалась, однако это лишь в очередной раз доказывало то, что нацелен Марк на определённого человека – и имя ему Чунмен. Без сомнений, мафия не успокоится, пока свою жертву не получит, вот только ему больше нечем Тэхену пригрозить. И все таки, раз этот урод смог единожды до Дженни добраться – сможет и дважды. Ким пока не может быть рядом с ней все время, как бы не хотел окружить заботой свою девочку. У Тэхена над головой все еще проблема непосильной тяжести висит, вот вот упадёт, раздавит. А потому, поглаживая сейчас Руби по спине, Тэ думал о том, что пистолет, лежащий подле на тумбе, ему все таки пригодится. Но парень убьёт следователя не ради себя – ради безопасности Дженни и своих пацанов. Что будет потом? Туман. Киму даже думать не хочется, не хочется придумывать срочно какой-то план, ведь всё всегда все равно по одному месту идёт. Сначала смерть Сухо, а там видно будет. — Дженн, а твои родители в курсе, что с тобой все хорошо? Ты уже оповестила их? — спрашивает юноша, заставляя рядом сидящую девушку на себя посмотреть. — Да, я звонила им, — смято улыбнулась та, с грустью вспоминая плач своей матери в трубку. Ох, как та умоляла дочь поскорее вернуться, как просила отца выехать за ней, но Джейн пожелала сначала Тэхена увидеть. Как видно – не зря. Ведь девушка сразу заметила пистолет, что очередную панику нагнал. Кого Тэ убивать собрался? Хотя, известное дело – кого. Дженни ведь знает, кого мафия имел ввиду, говоря "заноза". — Что же, пора и им свою дочь увидеть, — вздыхая, юноша поднялся. — Пойдём, я отвезу тебя. Девчонка подскочила вслед за ним, а в глазах снова страх появился. Джейн его за запястье схватила, шаг в сторону двери сделать не позволяя. — А ты? — спросила она громко, даже почти строго. Тэхен видит, как вселенные напротив чёрным наливаются. Как ему против этого выстоять? Однако одно парень точно знает, ему врать нельзя. Запрещено под угрозой смерти. — Малышка, я должен... — но слова так и не лезут из горла. Как он вообще может такое говорить свету в своей темноте? Но девушка и так понимает. — Убить? — отпускает его руку, делая отрешенный шаг назад. — Убить Чунмена?
Ким сглатывает. Как же больно слышать нотки отвращения в её голосе. Как ножом по еле живому сердцу. — Это ради твоей безопасности, — Тэ сам к ней шаг делает, аккуратно ладонью по щеке проводит. — Я слишком многое на себя взял, подумав, что справлюсь с тем, кто приказал похитить тебя, точнее, я бы справился, если бы не... — юноша запнулся, вспоминая, как девушка в процессе своего рассказа описывала того, кто её на бмв увез. Тэхен по описанию узнал Чонгука. — Теперь нет другого выхода, солнце, надо ехать — перемещает ладонь на её спину, вперёд аккуратно подталкивая. — Боюсь, даже ты меня не остановишь, — говорит, дабы уберечь Дженни от попыток это сделать. И, возможно, любая другая бы девушка смирилась, спорить не стала. Но не Дженни. Видит Бог, девушка не думала, что на такое решится, но, кажется, это единственный способ, как она сможет остановить парня. Ведь Руби уверена, что выход другой из всей этой ситуации есть, его не может не быть. Просто парень на затуманенную и отяжелевшую от проблем голову, его не видит. Тэхену надо хоть на короткое время отвлечься, освежить мысли. Девчонка знает, как это сделать, пускай у самой уже колени дрожать начинают. Как он там сказал? Убьет ради её безопасности? Что же, Джейн тоже сделает кое что ради своего бандита. — Уверен? — она упирается, не позволяя руке Кима её дальше за собой к выходу вести, и тут же встречает его удивлённый взгляд. У самой все от страха внутри сжалось, но все равно смотрит она прямо, почти не выдавая себя. Вроде не трусишка, но сейчас придётся ещё немного посмелеть. Даже понаглеть. — А если я поцелую тебя? — говорит почти на одном дыхании, тут же пытаясь реакцию изумленного парня разглядеть. Тот в первую секунду даже хмурится слегка, не вдупляя, но уже через мгновение до него доходит смысл сказанных девушкой слов. Тэхен усмехается, на момент взгляд отводя, а Дженни вся ещё больше сжимается, однако настраиваясь серьёзно. Манипулировать – плохо. Да девчонка и не манипулирует, всего лишь задаёт обычный вопрос, за которым кроется кое-что большее, и если Тэхен не глуп, он поймёт. А парень, соответствуя своей подружке, совсем не глуп. — Я спущу тебе это в первый раз, малая, — возращает свой взор, в котором насмешка с чем-то ещё перемешалась. С чем то, от чего Дженни в другое измерение улетает, не выдерживая здесь находиться. — Но на будущее запомни, — склоняет свое лицо ближе, вызывая бурную реакцию по всему телу девчонки. — Меня нельзя дразнить, — делает акцент на втором слове.

Девушка сглатывает.

Слова Тэхена звучат даже угрожающе, но она не может отступить. Ведь желание спасти жизнь ещё с каким то желанием перемешалось. — А иначе что? — спрашивает, вскидывая одну бровь. Пару секунд назад её попросили не дразнить, а она сделала именно это. Киму это, вроде как, не понравилось, но явно позабавило. Юноша слегка кренит голову вбок, удерживая зрительный контакт, наблюдая рождение звёзд в глазах напротив, и лёгкая тень падает на одну сторону его лица, делая её темной. Но вся темнота – в его взоре. Уже не просто лисьем, а жадном, вбирающем, утягивающим на дно. Девчонка уверена – так смотрят настоящие бандиты. Смотрят на свою драгоценность, добычу. — Ты уверена, что хочешь узнать? — спрашивает без усмешки, даже почти серьёзно, а еще лишь на мгновение бросает быстрый взгляд на её губы, нервно поджатые. Тэхен прекрасно понимает, что малая задумала, а потому пытается уберечь её от своих дальнейших действий, хотя и через силу заставляет себя это делать. Потому что то, что она делает, а она даже почти ничего не делает, уже заставляет что-то внутри разжигаться. Ким не любит, просто ненавидит, когда его кто-то шантажирует, причём так сладко, таким невинным голосом, вот только почему то не хочется, чтобы девушка останавливлась. Ведь, черт возьми, ей уже удалось сбить весь его настрой на то, чтобы забрать жизнь. Сейчас хотелось лишить не жизни, а кое чего другого. Вот только родившиеся звезды напротив вдруг медленно угасают, стоит Руби лишь попытаться мысленно ответить на вопрос юноши. С одной стороны, отступить она не может, с другой, так страшно положительно ответить на его слова. Губы, на которые парень, между прочим, уже подолгу глядеть начинает, не могут разомкнуться. Все же Дженни не смелая, когда дело касается Тэхена. При одном лишь его имени сердце трепещет. Оно уже давно в его руках. После пережитого хочется Джейн целиком в них оказаться. — Так я и думал, — вдруг усмехается Ким, не дождавшись ответа, которого так ужасно хотел. В принципе, хотел он не только ответ. Но, так или иначе, Тэхен отпрянул назад и, пытаясь потушить то, что уже успело искру пустить, почти развернулся, намереваясь все таки отвезти Дженн домой. Неизвестно только теперь, как он на убийство настроится, в голове эта чертовка будет, её дразнящий вопрос "а иначе что?". О, Тэхен с радостью бы показал ей во всех красках, что, пытаясь ввести его в свою игру, Джейн все равно будет играть по правилам Кима.

Всегда.

И, кажется, прямо сейчас девушка хочет именно поиграть, ведь Джейн не позволяет Киму сделать шаг в сторону, не позволяет уйти, снова заставляет его на себя посмотреть, резко и крепко его за руку хватая. Оба замирают на мгновение, смотря друг на друга. То, что они чувствуют в этот странный, до будоражащий момент, лишь их душам известно. Дженни не знает, что делать, не знает, как действовать, но страх перед неизвестным откидывает. Её душа уж слишком отчаянно к парню всю ночь просилась, а тело тепло его рук желало ощутить. А потому Ким аккуратно ведёт пальцами, гладя мужскую ладонь, тянется своею вверх по его руке, к предплечью, а от него к его щеке. Все это время смотрит на него, будто разрешения спрашивая, будто пытаясь узнать, все ли правильно она делает, а затем, видя в глазах юноши лишь изумление и невозможность пошевельнуться, тянется к нему, сама не понимая, что творит. Но понимать и не хочется. Руби просто поддаётся внутреннему зову, он не обманет. Ведь он всегда её к нему приводил, ни разу не ошибся. И Дженни ему верит, а еще верит в то, что Тэ её не оттолкнет, сославшись на то, что ему надо дела свои бандисткие делать, что надо убивать.

Нет.

Дженни не желает видеть на его руках кровь, а вот себя в его руках вполне. И девушка делает это. Касается его губ своими: так осторожно, так пугливо, почти невесомо, но так чувствительно, тут же глаза прикрывая, со смущением справляясь. А Кима пробивает дрожь, будто ему лет шестнадцать и он на своём первом свидании, с любовью всей своей жизни, что целует его, так как тот не решился. Порой Тэхену действительно кажется, что из них двоих сильнее Дженни. Она пережила столько всего за короткий период времени, что и думать страшно. Она имела полное право после всего этого своего соулмейта ненавидеть, презирать, отталкивать, а она взяла и... поцеловала его. Тэхен таким мальчишкой себя ощутил, хотя до этого рядом с девушкой хотелось лишь свою сильную сторону показывать. У парня этих сторон много, и сейчас он все их обнажить перед ней готов, однако ведущей в нем является именно та, что Дженни пугала по началу. Видимо, давно уже не пугает. Ведь, когда Тэхен, очнувшись, моментально её обеими руками за талию хватает, к себе ближе прижимая, на поцелуй отвечая, Джейн не дёргается даже. Черт, да она сама его шею ладонями обхватывает, что Тэ на мгновение забывает, как действовать, как дышать. Как будто не он успешно несколько лет девушек разводил, как будто не он умел лишь одним взглядом раздевать, не он своими руками успевал обшарить тело любой еще до того, как с неё полетит одежда. Не он. А вот сейчас, рядом с Джейн – вот это уже он. Тэхен, искавший покоя, но ни дня его не имевший, наивно полагающий, что сможет развести ту, по телу которой руками опять бродить начинает, но на деле это Дженни его развела. Вот же какая... Тэхен от мыслей своих раззадорился, прикусывая нижнюю губу девчонки, слегка оттягивая, а затем резко отпуская, касаясь кончиком языка, проникая глубже. Этим приёмом Дженни уже не удивить, это она уже видела, однако Киму есть, что ей показать. Парень максимально быстро перемещает ладони ниже спины, подхватывая девушку под ягодицы, заставляя обвить себя ногами. Ноль реакции. Та все так же продолжает увлечённо целовать юношу, которому уже приходится оковы натягивать, сдерживать, дабы не спугнуть её своим напором. Если она не притормозит его, а Дженни этого делать, кажется, не собирается, то Тэхену придётся выключать своих похотливых бесов, ведь оторваться на ней сейчас, наконец получив долгожданное удовольствие – нельзя. Она не очередная. А впредь и вовсе единственной будет, ведь Киму даже мерзко думать о том, что под ним будет стонать кто-то, кроме Дженни.

Ну уж нет.

И раз его девочка вдруг захотела стать окончательно его, Тэхен сделает все аккуратно, не так, как планировал, потому что к черту все эти планы. Есть он. Она. И кровать, до которой Тэхен с девчонкой на руках, не прерывая поцелуя, уже дошагал. Как только девушка ощущает, что её опускают, а спина встречается с мягкой постелью, заткнутый насильно до этого страх, наконец даёт о себе знать. Ким вздрагивает, когда парень отрывается от неё, ставя свои широкие ладони по бокам от её головы, и смотрит в её глаза долго и внимательно. У него во взгляде не просто огонь, там уже все сгорело к чертям, а ведь он всего лишь уложил её на кровать, взобравшись следом. Но Дженни это мужское тело, нависающее сверху, мгновенно сжаться заставляет. Она лежит под ним съежившимся комочком, испуганно в ответ глядя. А в глазах сверху уже видны все сцены, какие их хозяин вытворить хочет. Стыдно признаться, но Дженни почти никогда не интересовалась о том, что сейчас произойти должно, уверенная в том, что её это не скоро постигнет. Но вот оно постигло, и его уже не остановить, да Ким и не хочет, боится лишь. Вычитала когда-то, что в первый раз больно, но уточнить не решается. Вообще сказать ни слова не может. Без сомнений, Тэхен в этом знает всё, а она, ещё будучи полностью одетой, уже не понимает, как ей быть, что делать.

Парень читает каждую её мысль, слышит немой крик, чувствует дрожь тела под собой. Конечно Дженни испугалась, лишь на первых порах подумав, что вот так вот поступать – хорошая идея. Тэхен ведь давно уже не мальчик, и ведь просил её не дразнить... вот что теперь с этой глупышкой делать? "Оттрахать" – вопит демон на одном плече. А ангела Ким даже и слушать не желает, ему первое предложение нравится больше, чем что либо другое. Однако он, сглотнув, все же тихо произносит: — Мне продолжать?
Дженни молчит в ответ. Страх внутри ликует, спасение от огня в его глазах чуя, умоляет девчонку отрицательно ответить. Вот только не слушает его она. Не должно быть места страху между ними, и Руби его уничтожает, прилагая все усилия, но положительно качая головой. Тэ ещё смотрит поочерёдно в её глаза, надеясь, что потом не увидит в них слезы, что не услышит сожалений. Вот только сдерживать он себя больше не может. Не железный. Юноша вдруг отрывается на секунду, вызывая у девушки недоуменный взгляд. Та молча наблюдает за тем, как Тэхен, потянувшись к тумбочке и растворив дверцы, достаёт оттуда рюкзак, а из него – небольшую коробочку, по названию которой Дженни сразу понимает, что это, моментально задрожавшие глаза в сторону отведя. — Ты что, везде их с собой таскаешь? — спрашивает и чувствует, как щеки красным наливаются. Как стыдно то боже. — Как ты появилась, стал везде таскать, — слышит в ответ его смешок. Через секунду лицо Кима снова оказывается сверху. Взгляды двух разных миров, превратившихся в один, снова пересекаются. — Не бойся, хорошо? — шёпотом просит то ли её, то ли себя. Джейн кивает, опять не в силах слова произнести. Нервно воздуха вдыхает, когда юноша снова к ней припадает, ненастойчиво, неожиданно нежно целуя, что Дженн от такого мгновенно обмякает, пытаясь расслабиться. Тэхен сказал не бояться, и Дженни не будет. Наоборот, руки к нему тянет, за лицо обнимая, не позволяет от себя оторваться, но разве Ким сможет? Теперь уже точно нет. Парень слишком долго ждал, и этот год ожиданий извел его, заставляя нервно чесаться руки. Но прямо сейчас они уже скользили по ней, беспорядочно, быстро, иногда сжимая, иногда поглаживая. Хотелось поскорее ощутить её кожу под подушечками своих пальцев, но Тэ сдерживал себя, не спешил. Раз Дженни вдруг решила отдать себя ему сегодня, то Ким сделает все, чтобы она не пожалела об этом. Не хотелось как-то травмировать, а уж тем более доставлять боль, хотя юноша и понимал, что последнее неизбежно, как бы не старался. Его длинные пальцы, в очередной раз пройдясь вдоль по бёдрам, остановились подле начала худи, одетого на девушке, и аккуратно, с опаской, начали забираться под него. Тэ уже даже не понимал, кто больше боится – он или его малышка, кто едва заметно вздрогнула, ощутив горячее прикосновение. Оно обожгло. А когда руки парня поползли дальше, задирая одежду вверх, Дженни и вовсе пыталась побороть желание охватить его запястья, как когда-то давно, у него в доме. Но если даже тот Тэхен – обманщик и наглец, не обидил её, то не обидит и этот – любящий её до безумия. Руби шумно вдохнула, ведь воздуха так не хватало, пока парень, откинув её руки за голову и оторвавшись от её губ с громким чмоком, стаскивал с неё худи. В этот момент девушка бесповоротно поняла, что пути назад нет. Хотя, его не было уже тогда, когда она только-только спросила юношу, а что же будет, если начать его дразнить. И сейчас ответ вырисовывался во всей красе. Тэхен смотрел на неё с вожделением, облизывась жадно, будто настоящий хищник, пока Дженни лишь до боли кусала щеки изнутри, намереваясь сказать ему, чтобы не пялился так. Хотя... это было бы глупо. Руби знает, как долго Ким ждал её вот такую, а потому девушка шла против себя, но молчала. Позволяла ему смотреть. В конце концов, он ещё сотни раз все это увидит, ведь Дженни не желала принимать другой реальности, кроме как той, в которой они с её соулмейтом счастливы, красят каждый день друг друга в разные цвета. Так и будет. Джейн почему-то была уверена. Но для этого им нужно стать ближе, и прямо сейчас они и должны были это сделать. Девушка решила отключить эмоции, и просто позволить юноше сделать все, как надо. Но это было чертовски тяжело, каждый раз, когда парень припадал к ней, покрывая поцелуями уже и шею и ключицы, Дженни нервно вдыхала, сглатывала, зарываясь дрожащими пальцами в его тёмные волосы, лохмача их. Убеждала себя быть смелой, и тоже дарить парню удовольствие, не понимая, что Тэхен уже был полон его лишь от её вида, лежащей под ним в одном нижнем белье. Юноша редко разглядывал девушек, которых раздевал. Во-первых, все всегда происходило в плохо освещенной комнатке какого нибудь клуба, во-вторых, не до этого было, хотелось поскорее насытиться и уйти. Но с Дженни он желал бы остаться навсегда. А еще юноша неистово хотел поскорее скинуть с обоих всю одежду и позволить пожару сжечь их. Потому что было уже невыносимо. Но Тэхен знал, как важны прелюдия сейчас, как важно дать её телу привыкнуть. Однако девчонка, кажется, начала привыкать, ведь вдруг сама потянулась к нему руками, снимая с него футболку, а затем, прикусив губу и разглядывая его подтянутое тело, несмело провела ладонью вдоль по прессу вниз к началу ремня. Тэхен закрыл глаза на секунду от этого действия, готовый кончить прямо сейчас. В её глазах, хоть и по прежнему виднелся страх, был ещё и блеск. А неумелая ласка заставляла Тэхена сжимать в кулаки простыню так сильно, будто хотел стереть в порошок. Юноша усмехнулся, раскрывая глаза, перехватывая её запястье, не позволяя отвести руку от своего тела. Дженни тут же испуганно взглянула наверх, встречаясь с глазами, в которых уже бесы плясали. Тэхен, не разрывая этого контакта, опустил её руку на свой ремень. Ничего не говорил. Просто смотрел, видя, как девушка уже плавиться начинает, а ведь он ещё даже не начал. Девчонка понимает его намёк без слов. Мысленно влепив себе пощёчину за то, что вдруг так захотелось коснуться его, все же решила не медлить, немедленно начиная расстегивать бляшку ремня. Глаза вниз не смела опускать, боялась сгореть от стыда, едва ли взор от его лица отведет. А юноша наблюдал. Ловил каждую эмоцию, не уставая восхищаться. Казалось бы, под ним сама невинность лежит, а у самой глазки горят уже в предчувствии того, что вот-вот произойдёт. Ким это ощущает каждым сантиметром своего тела – она хочет его. Нет ничего сладостнее этой одурманивающей мысли. Интересно, как она хочет? Тэхен почти уверен, что грубо, но сегодня так не получится. Сегодня он, противореча самому себе, будет нежен так, как никогда и ни с кем не был и уже не будет. Парень обязательно покажет малышке все свои извращения, но потом. Пускай она пока привыкнет хотя бы к тому, что он может и будет видеть её обнажённой. Ведь, как только брюки с Тэ были скинуты, а руки его потянулись к её лямкам, начиная медленно стягивать те по плечам, Джейн заметно напряглась. Да и парень сразу почувствовал, как тело под ним замерло, ожидая дальнейших действий. Тэхен невесомо касался губами её шеи, пытался отвлечь, а у самого глаза были вниз опущены – туда, где элемент нижнего белья уже сползал вниз по её дрожащему животу.

Желание сорваться достигло пика, но оно могло все испортить, ведь Киму больших трудов стоило заставить девчонку не дрожать. Не дрожать даже тогда, когда кружевная ткань поползла вниз уже по её бедрам. Тэхен закрывал глаза, вдыхая аромат предстоящего пожара, проводил своей широкой ладонью к самому низу её живота, а второй рукой поспешно стаскивал с себя боксеры. "Быстрее. Просто сделай это" – вопили чьи-то мысли. То ли Дженни, то ли его, Тэ так и не разобрал в накатывющей неге, когда ничто более не стесняло ни одну часть его тела. Дрожащей от возбуждения рукой он потянулся к лежащей рядом упаковке. Дженни заметила это движение, до этого ослепленная его лаской, тут же очнулась, даже неосознанно дернулась, да только вторая рука Тэхена, вжимающая девушку в постель, не позволила сдвинуться ни на сантиметр. — Тише, — прошептал он ей куда-то в висок, следом же целуя его. Руби поджала искусанные и исцелованные губы, устремив взгляд в потолок. Старалась не смотреть вниз, ведь банально стеснялась. Тэхен, раздетый на половину то смущал её до покраснения, а уж полностью обнажённый и вовсе заставлял провалиться сквозь землю. Ким было до ужаса неловко, возможно потом она к этому привыкнет, но сейчас, каждую секунду, она стеснялась своей наготы, хотя Тэхен и оглядывал её так, словно её тело было прекрасно. Вне сомнений, для него оно таким и было. Прекрасным, идеальным, желанным, уже в некоторых местах со следами его настойчивых поцелуев. Ловко рассправившись со средством защиты, Тэхен немного приподнялся, через силу раздвигая до этого сомкнутые колени своей девочки. Встретился с ней взором вновь, слегка улыбнулся, убирая с её лица непослушную чёлку, заставляя Дженни вновь отвлечься. Парень был горд своей выдержкой, тянул до последнего, лишь бы девушка начала чувствовать себя хоть немного увереннее. Кажется, у него получилось. Ее преданные глаза глядели ему в душу без всяких просьб. Просто с доверием. И Тэхен понял – он сделает все ради этих глаз. Ким вновь припал к ней, упираясь лбом в плечо, пока та, в ожидании неизвестного чувства, не знала куда деть свои руки, поспешно обхватила его широкие плечи, стискивая зубы, уже даже зажмурилась, выдыхая из себя весь воздух, дабы тот не вылетел с криком. Внутри все сжалось, а колени прижали его бедра с обеих сторон, сразу же чувствуя, как те делают аккуратное движение вперёд, тут же заставляя Дженни тихо пикнуть, неосознанно ещё сильнее вжимая мужское тело в себя. Это больно. Джейн чувствовала с жутким дискомфортом, как что-то чужое заставляет мышцы сжиматься, а сердце останавливаться. В очередной раз. Тэхен, протолкнувшись до половины, шумно вдохнул, умоляя себя не сорваться. Опять. Господи, идиот, не вздумай даже, дай ей привыкнуть, дай ей прочувствовать то, как это хорошо. А у самого стук сердца в ушах звучал, оглушал. Вот только не своего, а её. — Потерпи, малышка... — с выдохом шепчет, обрывая конец слова, ведь ему резко так хорошо становится. Так чертовски хорошо, будто не трахался сотни лет. Ким прикрывает глаза, со вторым толчком уже глубже входит. Полностью принять девчонка пока не может, но Тэхен в процессе. Растягивает, подстраивает под себя и только под себя одного. От мысли, что он у нее первый и единственный, крышу сносит, будто алкоголь в голову ударяет. Парень не замедляет движения, наоборот, с каждым разом все смелее двигаясь. Уже ощущает, как языки пламени по постели ползут, обжигают обоих. Вот только что один, что вторая в этом огне готовы гореть всю жизнь. Он – в ней. Она – в нем. Бесконечно, чувственно, желанно. Тэхен, кажется, начинает понимать, что значит заниматься любовью. Что значит дарить её, получать взамен. Кто бы знал, что все это ему покажет это чудо, вдруг за собой его в поцелуй утягивающее. Видимо, чтобы от боли отвлечься. Юношу гложет, что его девочка пока не чувствует всего того наслаждения, от какого он сейчас разрывается, по тихоньку ускоряя темп, сплетая их тела в дикой страсти, заполняя комнату своим тяжёлым рваным дыханием и её тихими сбивчивыми стонами. Она. Для него. Здесь, везде, всегда. Ким переплетает их пальцы, на самом деле переплетая их души. Они и так давно связаны были, а сейчас и вовсе в одну единственную сливаются. Даже кажется, будто сердца их бьются в унисон, ведь Тэ уже банально не различает, где его стук, а где её. Дженни уже тоже мало, что соображает, позволяя таки пожару поглотить их обоих, но гореть вместе – не страшно. Да хоть до тла, главное, что с ним. Ким позабыла даже изначальную свою мотивацию, которая привела к тому, к чему привела. Как то не думалось ни о чем, кроме того, как внизу все то ли болезненно, то ли приятно ноет. С одной стороны, хотелось вырваться, хотя и хватка юноши бы ни за что не позволила, а с другой – вылезти из под парня казалось верной смертью. Там, за пределами постели, для Дженни уже ничего не существовало, глаза видели лишь его лицо, мелькающее сверху и иногда опускающееся вниз, дабы украсть у нее очередной поцелуй, а уши слышали лишь его хриплое тяжёлое дыхание. Парень явно сходил с ума от происходящего, и Дженни от боли отвлекала мысль, что ему хорошо. Хорошо с ней. И так до бесконечности, в которой, сливаясь, растворяются оба.

***
Гису был ужасно зол. О, так зол, что даже был готов наплевать на то, что Джексон – племянник его босса. Мужчина хотел придушить его своими тонкими холодными пальцами, но все, что ему оставалось, лишь прожигать паренька таким страшным взором, на какой только был способен. Ведь Су совсем не ожидал такой подставы со стороны Вана. Откуда ему было знать, что запертая девчушка окажется давней подружкой, которую тот непременно захочет освободить? Но судьба – шутка подлая. Вот только отвечать за этот проеб придётся в первую очередь Гису. Платиновый уже думал, что не сносить ему головы, ведь Марк будет безумно зол, когда обо всем узнает, однако Джек, которого Су непременно сдаст в первую же секунду, был спокоен. С безразличным видом катался себе по двору дома на личном скейте, не обращая внимания ни на один ненавистный взгляд. Кажется, юноше было плевать, но Гису понимал, что тот всего лишь не осознаёт всего масштаба трагедии. Но он осознает. Ведь босс уже подъезжает. Не сказать, что Су никогда уж прям не подводил мафию, но таких глупых ошибок мужчина точно ещё ни разу не допускал. Однако Марк будет судить по справедливости, и раз виноват во всем именно Джексон – то достанется в первую очередь именно ему. Тем не менее, Гису уже успел отругать идиотов, что сторожили девку и даже приказал гнать за ней, но это было бессмысленно. Мерзавка успела скрыться. Немудрено, к кому она помчит в первую очередь. — А ты куда глядел? — небрежно спросил Су у стоящего рядом Чонгука. Тот даже не выглядел раздраженным из-за случившегося, что наводило на некие мысли. Хотя... бред. Су откинул мысль о том, что Чонгук – двойной перебезчик, на такое парень просто не додумался бы. И все таки отсутствие его возмущений по поводу того, что улизнувшей девчонки, которую они так красиво поймали вчера, напрягало.
— Ты же был в доме, — продолжил ворчать Гису, стоя со скрещенными руками и продолжая убивать скейтбордиста взором. — Неужели не заметил...
— Нет, не заметил, — резко и даже с какой-то неприязнью ответил Чонгук.
Он умел врать, притворяться, укрывать правду. Это незаменимые и необходимые качества каждого бандита. Да и что другого мог парень ответить? Сказать правду? Мол, конечно видал, как та через забор сбегала, но не остановил, потому что... а почему, собственно? Чонгук боялся ответа и ответить не пытался. Все таки, Гук хочет навредить в первую очередь Тиграм, а девка пусть остаётся в стороне. Они её, так сказать, припугнули, так пусть сидит теперь в стороночке, и нос свой не показывает, молча наблюдая за тем, как её соулмейт погибает. Чон нахмурился. Так неприятно внутри стало лишь от мысли, что кто-то из Тигров может умереть или хотя бы пострадать. — Ты преступник, — продолжал напирать платиновый. — От твоих глаз ничего не должно скрываться. — Это не тебе судить, — усмехнулся Гук, смело на Су поглядывая. — Ты ведь не знаешь, какого быть преступником, ты всего лишь подстилка мафии, — парень отчётливо увидел, как на дне глаз Гису заточились друг о друга ножи. Платиновый решил тактично промолчать, но сам про себя прочно убедился, что прибьет этого щенка, как только с Тиграми будет покончено. Ведь этот Чон Чонгук, хоть и предал своих, а все равно их полосатой породы. Но все мысли о будущем убийстве померкли, когда ворота начали раскрываться и во двор въехал чёрный рэндж ровер. Гису сглотнул, выпрямился, кинув ещё один беглый взгляд на Джекона, который тоже замер, взяв в руки скейт. Неотрывно наблюдал за тем, как его дядя выходил из автомобиля, тут же окидывая всех стоящих во дворе подозрительным взором. Марк сдвинул брови к переносице, тут же понимая, что что-то случилось. Опущенные головы охранников, виноватый и взовлнованный взгляд Гису, но больше всего привлёк внимание мужчины дорогой сердцу племянник, непонятно что здесь делающий. — Джексон~и, — громко и удивленно произнес мафия, медленным шагом следуя к племяннику, но перед носом его вдруг возник резко подбежавший Су. — Босс... — Не сейчас, Гису, — попытался оттолкнуть его Марка, хотя в очередной раз напрягся из-за тревожности того. И, все таки, родственник был сейчас выше дел. — Хочу обнять родную кровь.
— Боюсь после того, что вы услышите, босс, вы не захотите его обнимать, — выдохнув, смело произнес платиновый, тут же встречая изумленный взгляд мафии. — О чем это ты?
У Вана сердце сжалось, когда Су потянулся к своему боссу, что-то быстро и тихо шепча. Ван, держа в руке скейт, который, скорее всего, отнимут через мгновение, внимательно следил за быстро сменяющимися эмоциями дяди. В конце концов эмоции сошлись на недоуменности, посыпанной лёгким оттенком гнева. Именно так взглянул на своего племянника Марк. А парень смотрел на него в ответ, по тихоньку начиная сомневаться в том, что ему ничего за сделанное не будет. Ведь Джек давно догадывался, что Марк плохой. Плохие ребята творят плохие вещи, порой, даже со своими родными. А потому Ван весь съежился, вжимая шею, пока Марк, выслушав платинового и ничего не ответив ему, лишь медленно последовал к "родной крови". Гису остался стоять на месте и ухмылялся. Ван ему за эту ухмылку бы кости раздробил, да только сейчас кости дробить будут ему. — Так значит, она была твой подругой? — вот так вот сходу и почему то без искрящей ярости, без крика, спросил Марк. Но это хладнокровие пугало только больше. — Да, — еле выдавил из себя Ван. Марк усмехнулся. То ли с добротой, то ли с желанием убить. Опустил взор на скейт, что племянник сжимал в своей руке, будто знал, что сейчас его отберут, а отдавать не хотел. Если бы на месте Джексона был любой другой человек, даже Гису – Марк бы убил, не раздумывая. В очередной раз бы показал всем своим подчинённым, чего стоит предательство. Но этот мальчишка, выросший у мужчины на глазах, пускай и мать его редко разрешала родственникам видеться.

Нет.

Убить Джексона Марк не может, но предупредить обязан: — Знаешь, это было очень отважно, — продолжил мафия таким же пугающим спокойным тоном. — Учитывая, что теперь ты знаешь, кто я, но, — он запнулся, нервно пошевелив скулами. — Но запомни, ты был единственным, у кого был от меня шанс на ошибку, и ты только его использовал, Джексон, впредь будь умнее.
Говорить что-то большее и или затирать целую балладу о том, что Ван совершил ужасную ошибку, решив влезть во взрослые дела, Марк не намеревался. Кричать, а уж тем более рукоприкладствовать – тоже путь не верный. Если Джек умный, он и так все поймёт, ну а если нет... что ж, тогда мафия поговорит с племянником уже по другому. Вот только уже буквально спустя секунду он услышал в спину крик: — Ты думаешь, узнав, кто ты такой, я просто сделаю вид, что все окей? — вдруг ни с того ни с сего взорвался Ван, поняв, что не получил за то, что совершил. — Что все в порядке?
Мафия остановился. Выдохнул.
— Сделаешь, Джексони~и, — вот теперь парень чётко прочувствовал нотки ярости в его голосе. — И не будешь лезть в мои дела, пока я не попрошу, — после этого мужчина незамедлительно обратился к охранникам, один из которых точно умрёт за то, что позволил Вану освободить девчонку. — Уведите его. Джек ещё что-то продолжал кричать, кажется, даже сопротивлялся, но более Марк его не слушал. Мужчина подошёл к Чонгуку, что до этого невозмутимо наблюдал за всей драмой. — Ты же хакер, да? — спросил мафия. — Вычислить местоположение Тэхена, да и остальных Тигров сможешь? Гук помедлил с ответом, пытаясь разгадать, что же Марк задумал. — Ну... смогу, — будто неуверенно ответил юноша. — Сделаешь и передашь данные Гису, — приказным тоном проговорил мужчина, более ничего не поясняя. Но Чонгук все равно попытался узнать: — Но зачем Тигры? — то ли волнение, то ли удивление. — Вы собирались убить лишь следователя. — Планы поменялись, — невозмутимо ответил Марк, а у самого глаза жаждой крови наливаются, что, в принципе, и так понятно из его следующей реплики. — Крови полицейского мне будет мало. Хочу ещё отрезать усы и полосатый хвост одного тигренка, а может, и не одного.
Мафия улыбнулся дикой улыбкой. Развернулся, доставая пистолет, сходу выстреливая в одного из возвращающихся охранников. А вот и жертва за произошедшее. Чонгук замирает, оглядывая лужу крови, что мгновенно на асфальте появляется. А все вокруг ведут себя так невозмутимо, будто ничего не произошло. Но, видимо, для этих ребят – это норма. Вот только не для Гука, выросшего в компании честных, добрых бандитов. Чон смотрит на это тело, которое только что покинула душа, и неосознанно видит на его месте следователя, а потом вдруг Тэхена. От мысли о последнем все внутри корочкой льда покрывается, трескается. Гуку плохо мгновенно становится, он отшатывается назад, опираясь рукой о стену дома. Мафия ведь прямым текстом сказал, что теперь и Кима убить собирается, вот только смерть главного из Тигров в планы Гука не входила. Все меньше обида ела, все больше боль от предательства раздирала. Да, Чонгук повёлся на эмоции, да, сделал то, о чем жалеет теперь, хоть и признаться боится, но почти самолично убить Тэхена... взять на себя его смерть? А может и смерть кого-то ещё из ребят. Чонгук должен это сделать, иначе сам от рук мафии погибнет. Но сможет ли он?

👉 ⭐
👉 💬