Дорога к лесу

Опять осознаю что уже долго стою и смотрю в одну точку, а Тимка жалобно поскуливает у моих ног. Раньше мы тоже бегали наперегонки до леса, но сейчас он, видимо, не считал это игрой. В его глазах было столько понимания и тоски, что я ещё больше полюбил эту собаку. Он, насколько мог сильно, подталкивал меня в сторону реки, где можно было попить и осмотреть раны. Я боялся смотреть в сторону Сони, которая только жалобно стонала у меня на руках.
С каждым шагом мне кажется, что Соня становится всё тяжелее и тяжелее, а я слабею с каждой секундой, но стискиваю зубы и продолжаю идти вперед, хотя каждый шаг отдается острой болью в левой ноге. Я на полусогнутых ногах подхожу к реке, кладу бледную как смерть Сонечку на землю и похожу к воде. Приятная прохлада окутала ногу, и она не так сильно болела, просто слегка пульсировала. Хотелось бы подольше посидеть в реке, но сестре нужна помощь, и чем скорее я обработаю раны, тем вероятнее, что она выздоровеет и сможет жить дальше. Дорога каждая минута.
Я быстро разрываю на ней рубаху и смотрю на рану. Красное пятно достигло ужасающих размеров, а в его центре - небольшой осколок, уже не понять чего. Он не большой, но его достаточно, чтобы убить такую крошку. Не знаю что делать, ведь если вынуть осколок, то кровь пойдет с еще большей силой. В конце концов, решаюсь, и резким движением выдёргиваю осколок из живота малышки. Как и ожидал, кровь начала чуть ли не бить фонтаном. Быстро промываю края, чтобы снизить риск заражения, отрываю лоскут от своей грязной, но не окровавленной рубахи и как можно туже перевязываю рану. Надеюсь отнести ее в ближайший госпиталь, там уж знают как её вылечить. Опять беру малышку на руки и бегу в сторону Слонима, куда мы иногда с мамой ездили на соседских лошадях за продуктами. Я знал короткую тропу через лес и через десять часов пути мы могли бы быть в Слониме. У нас не было времени на отдых, однако я понимал, что он нам необходим и поэтому мы с Тишкой и Соней остановились на привал под разлапистой елью.