Пятый лоскутик. "Наказание углом"
А вот однажды угораздило ребят дрова воровать. Соблазн «помочь родителям» посещал тогда многих ребят. Несопоставимо было в детских головах преступление с пониманием «взять чуть-чуть». Вот и пошли три уверенных в хороших своих намерениях ребёнка Мишка-толстый, Витя-худосочный и ... Валя. Её уговорили стоять на страже, не бросить товарищей в минуту опасности. И вновь чувство преодоления! Разведчики!
-Вечно выдумаете что-то опасное! Не пойду я с вами! -возмущалась Валя.
- Да что убудет от нескольких дровишек! Там их вагон целый! Поможем родителям по хозяйству! Да мы чуть-чуть возьмём-то! Другие берут, и ничего! – уговаривали мальчики.
Вот так и полезли «разведчики» под колючую проволоку! Дошла очередь брать полешко Вале. А тут часовой!
- Часовой!
А Валя со страху и не слышит!
- А-а! Сейчас стрелять будет! Бежим!
Увидела Валя часового, бросила мешок и рывком под проволоку! Только шуба затрещала! Бегут, ног под собой не чуют. Витя штанишки рукой придерживает, чтобы не слетели. Чубчики по ветру развиваются, шапки в руках трясутся! Мишка, хоть и толстый, а впереди всех! Разбежались по домам без единого полена. Забежали Валя с Витей в дом и сразу под кровать.
- Что случилось – то с вами?- удивились родители.
Тут ребята рассказали про позор свой и ещё дальше под кровать продвинулись. Часовой то к первому дому подошёл, спросил чей мешок, да дальше и не пошёл. Но Еремей решил проучить «жуликов». Высматривал в окно и оповещал, что часовой в каждый дом заходит. Всё ближе и ближе!
- Вот уже к соседям заходит, выспрашивает что-то. На наши окна смотрит! Не знаю, смогу ли вас укрыть. Да и надо ли?
- Вот клянёмся тебе, что никогда, никогда чужого брать не будем! – шептали перепуганные «разведчики».
- Да верить ли вам? Пойду сам его позову! – и вышел надолго из дому отец.
Так продрожали до самой темноты маленькие горе-помощники. Мишку отец выпорол без всякой жалости. Сидеть потом долго не мог. Ребята даже переживали, сможет ли он плясать, как прежде. Не смотря на свою упитанность плясун Мишка был отменный. Лучшего плясуна не было в селении. И толщина – не помеха! А наши герои потом в углу стояли. Оттаяли от страха и даже посмеиваться начали. Ну а Еремей тогда дал в руки Вите ружьё – для острастки! И ужина лишились. Надо отметить, что наука была усвоена на всю жизнь! Так то вот усваивалась нравственности ступень!
Мать никогда не вмешивалась в воспитание. Отец наказал – он же и снимал наказание. Жаль не жаль, а молчишь! Тихонько лишь напомнишь о прощении, да и только. Одним словом – глава семьи!
Был и несправедливый гнев родительский. Витю рассмешить было совсем не трудно. Стоит только рожицу скорчить – он заливается. А тут он в углу стоял, да ещё и с ружьём! Попробовала Валя скривить часть лица на пробу – будет смеяться или нет. Он тут же прыснул смехом, да так громко. И вот сестру за компанию отправили в угол. Наполнилось сердце Вали обидой, да упрямство с собой захватило. Стоят, молчат. А мама ужин уже приготовила, блинчиков напекла – пахнет так вкусно, что слюнки текли! Витя давай прощения просить. Канючить он умел.
- Простите, больше так не буду! Честное слово! И Вальку простите, она тоже не будет! – жалобно тянул братец.
- У неё свой голос есть – строжился отец.
И вот уже этот ушастый тощий братик лопает с удовольствием, да причмокивает! А Валя просить не может – не чувствует вины за собой. Витя «втихоря» подсовывает ей вкусную корочку, чтобы откусила сестра.
- Не буду я есть, предатель! Вместе стояли. Знаешь, что я канючить не буду. Вместе стоять надо было! Нет, ты вечно выпрашиваешь!
Мать тихонько лопочет о прощении. Отцу и самому есть не хочется, когда голодный ребёнок стоит одиноко всеми покинутый. Решил помочь дочери сделать свой шаг к прощению.
- А вы что, Валентина Еремеевна прощения не просите?
- Ну вы же, Еремей Илларионович, газетку читаете! – отвечает упрямая дочь. Чем вызывает новую волну гнева.
Ужин, конечно, был. Было и прощение, но характер крепчал. А Витя до конца жизни, если сестра была рядом, спрашивал: « А Валя ела?»,- и протягивал ей самый вкусный кусочек.