Глава 4
Завтрак ей прямо в комнату принесла одна из горничных – Карин. Она была младше Хинаты или одного с ней возраста, Хината точно не знала: они не общались тесно.
Отец и мачеха не приветствовали панибратство в общении с прислугой, поэтому девушка держалась приветливо, но отстраненно. Дружбу ни с кем из персонала не водила, даже если кому-то, как например Карин, искренне симпатизировала.
– Обезжиренный йогурт, тост с джемом, кофе без кофеина со сливками. – Горничная поставила поднос на прикроватный столик и сдержанно улыбнулась. – Может, что-то еще принести? Хината подняла на нее рассеянный взгляд:
– Нет, спасибо.
– Хорошо. Приятного аппетита! – Карин посмотрела на нее с явным сочувствием. – Если что-то понадобится, зовите.
Хината кивнула. Посмотрела на поднос: стандартный набор. Мачеха следила за тем, чтобы она питалась правильно, лично высчитывала количество калорий. Иногда такая забота сильно напоминала оковы, в которые заковывают против воли, но обижать родителей ей не хотелось, поэтому девушка всегда покорно принимала их решения.
– Карин, – позвала она. Горничная уже почти вышла за дверь.
– Да? – обернулась она к ней.
– Извини, пожалуйста, – Хината пожала плечами, – у меня совершенно нет аппетита. Унесешь обратно?
Карин на секунду застыла в нерешительности, но тут же взяла себя в руки:
– Конечно.
Она приблизилась и взяла поднос.
– Прости, – добавила Хината, нервничая.
Она могла и сама отнести на кухню свой завтрак, но знала, что если мачеха застанет ее за исполнением обязанностей прислуги, то попадет Карин, а не ей.
– Всё в порядке. Вы не должны извиняться, – улыбнулась горничная.
Дочь мэра не знала, что ответить. Ей было неловко. Она с детства жила в достатке, но так и не привыкла к тому, что с людьми, которые помогают по дому, необходимо было общаться сдержанно и свысока.
– Карин, – окликнула она ее снова.
– Да? – Девушка застыла на пороге ее комнаты с подносом в руках.
– Не знаешь, мой отец не освободился?
– Э... похоже, у него важное совещание в кабинете, – замялась горничная.
– Всё ясно.
Как обычно. Еще и этот переполох с граффити.
– А ты не знаешь, что это за рисунок на стене нашего дома? Кто его оставил? Что он значит?
Глаза Карин обеспокоенно забегали.
– Нет. – Она опустила глаза.
– Хорошо, иди.
Дверь закрылась, и Хината поднялась с кровати. Встала у зеркала, поправила форму. Удивительно, но сегодня она себя не узнавала. Те же иссиня-чёрные волосы, челка, то же бледное лицо, та же фигура с округлыми формами. И что-то всё равно изменилось. Может, взгляд? И вроде бы минуту назад она собиралась позвонить Сакуре и всё рассказать, но теперь не знала, с чего начать.
Как можно было сказать лучшей подруге, что сама помогла ночью преступнику, который нагрянул в их дом ради акта бессмысленного вандализма? Варвар, дикарь, вор, бандит – вот кого она скрывала от отца. И от этого становилось жутко стыдно. И чем подробнее Хината прокручивала в голове сцену их встречи с незнакомцем, тем меньше логики находила в своих действиях. Ей не было никакого оправдания!
И всякий раз, вспоминая его, девушка обнаруживала в памяти новые детали: колючий взгляд в темноте, короткие беспалые спортивные перчатки на руках, блеск серебряной цепочки с кулоном цвета морской волны ввиде кристалла шее в тот момент, когда она сняла с него платок, бандана... Столько всего – и ничего.
Пусто.
По таким приметам преступника не найти. Девушка взглянула на часы. Пора было ехать в академию. Куренай всегда отвозила ее именно в это время. Но сегодня мачеха почему-то не торопилась, и Хината даже не знала, как ей лучше поступить: ждать, как было велено, или спуститься вниз. Спустя минуту решила, что про нее просто-напросто могли позабыть в такой суматохе – нужно было напомнить о себе. Она взяла сумку, закинула на плечо и осторожно вышла из комнаты.
В полной тишине, разбавляемой лишь гулом голосов за окнами, девушка спустилась в гостиную. Огляделась. Куренай не было видно, поэтому Хината инстинктивно двинулась в сторону кабинета отца.
Признаться или нет? Если да, то как объяснить? Если нет – каким образом вернуть кулон? Как вообще жить дальше, осознавая свою вину в том, что вор смог сбежать от охраны? Еще и эта картина на фасаде не давала ей покоя. Стоило закрыть глаза, и она видела лица горящих в огне детей, слышала их беспомощные крики.
– Чоуза, дело приобретает серьезный оборот! – послышался голос отца из кабинета.
Хината прижалась к стене, вслушиваясь.
– Мы повязаны оба, вот и давай будем возникающие проблемы решать вместе, – продолжил он. – Дошло до того, что эти подонки вломились ко мне, понимаешь? Они испоганили фасад дома, и всё это засняли чертовы газетчики! Нет, я не включаю заднюю, Чоуза...
Услыхав стук каблучков на лестнице, девушка испуганно отпрянула от двери. Желая прошмыгнуть незамеченной из коридора в гостиную, она пробежала на цыпочках по ковру и вдруг нос к носу столкнулась с мачехой.
– Хината, ты готова? Я вроде попросила подождать меня в комнате, – нахмурилась она. Девушка вытянулась в струнку:
– Я переживала, что опоздаю.
Куренай бросила взгляд на экран смартфона:
– Мы еще успеваем. Идем. – Она указала на дверь.
Хината послушно проследовала к выходу, по пути заметив наблюдающую за ними из коридора Карин. Горничная испуганно дернулась, поняв, что ее заметили, и торопливо скрылась за углом.
«Значит, видела, как я подслушивала у кабинета отца», – с неудовольствием подумала Хината. Она не знала, стоило ли опасаться, что ее могут сдать. В любом случае ничего такого уж криминального в том, что ее застали, не было. И, честно говоря, быть всё время примерной и правильной не так уж весело. Неужели она не имеет права даже на маленькую ошибку? По дороге в академию Хината впервые внимательно наблюдала за происходящим вокруг. Разглядывала шикарные особняки соседей, провожала взглядом встречные автомобили, внимательно вглядывалась в витрины бутиков и блестящие фасады деловых центров. Каждый день они следовали одним и тем же маршрутом: элитный поселок, туристический центр города, бизнес-квартал, высшая академия. Здания по дороге до вуза были выстроены в едином стиле, они сверкали новизной, чистотой, идеальностью. Словно и сам этот путь был проложен специально для туристов и обеспеченных господ, таким напыщенным, чопорным и неживым всё казалось. Специально выстроенная сказка для богатеев – живи и радуйся, вокруг все свои.
Никогда прежде ничего подобного не приходило ей в голову. А теперь буквально по пятам за девушкой ходило ощущение, что ее обманывают. Глаза сами выискивали на стенах зданий следы краски и находили: вот тут что-то было аккуратно замазано в несколько слоев белым, и вот там – неаккуратной заплаткой поверх темных чернил светлело розоватое пятно на фоне светло-красного кирпича фасада. Дорога до академии приобрела новые, не слишком отчетливые краски. И Хинате отчаянно захотелось свернуть с этого маршрута и хоть раз в жизни увидеть что-то другое. Что-то помимо того, что ей позволялось видеть и знать. Что-то, что находилось за пределами выстроенного для нее заботливыми родителями идеального мира......