7 глава.
Возвращаться на дачу было нельзя. Вадим отвёз Анну в свою «времянку» — ту самую квартиру слесаря. Она показалась ей удивительно обычной: пахло варёной картошкой, на столе лежала разобранная замковая личинка, на стене висел календарь с оленями.
— Сиди тут. Никому не открывай, — приказал Вадим, проверяя замок на входной дверии.
— Костян будет под дверью.
—Куда ты? — спросила Анна, чувствуя, как холодный ком страха снова подкатывает к горлу.
—На разведку. Мне нужно понять, что за зверь бегает по моему городу.
Он ушёл. Тишина в квартире стала давящей. Анна села на стул у окна, зажала в руках тот самый пистолет и смотрела на тёмную улицу. Каждый прохожий, каждая замедлившаяся машина заставляла её вздрагивать.
*
Вадим встретился с Цыганом в подворотне через два часа. Тот возник из темноты бесшумно, как призрак.
—Есть шепоток, — просипел Цыган, закуривая.
— Не наши ребята. И даже не столичные. Приезжие.
—Кто?
—Молчун. Один. Снимает комнату у старух на окраине. Ни с кем не водится. Ходит в читалку и в архив. Спрашивает про старые фонды. Про довоенные описи.
—Описание.
—Рост под метр восемьдесят. Худой. Движется легко. Глаза ничего не выражают. Одевается просто, чтобы не запомнили. Профессионал, Вадим Игнатьич. Чувствуется.
Вадим почувствовал холодок вдоль позвоночника. Это совпадало с описанием Анны.
—Адрес.
Цыган назвал улицу и номер. Вадим кивнул.
—Хорошо. Отходи. И скажи Колику, чтобы ждал звонка.
Он подождал, пока Цыган исчезнет, и зашагал к указанному дому. Это был старый, облезлый особняк, поделённый на коммуналки. Он вошёл в тёмный, вонючий подъезд и стал подниматься на третий этаж. Дверь в нужную квартиру была обита́ дерматином. Он прислушался. Тишина.
Достал отмычки — тонкие, изящные инструменты, не хуже, чем у Колика. Замок поддался через тридцать секунд.
Внутри пахло пылью, варёной свеклой и одиночеством. Комната была убогой: кровать, стол, стул, раковина в углу. Ничего лишнего. Ни фотографий, ни книг. На столе лежала развернутая карта города, на которой были отмечены несколько точек. Одна из них — сквер у фабричных качелей. Другая — музей. Третья... Вадим нахмурился. Третья была в районе дачного посёлка, где он прятал Анну. Ледяная рука сжала его сердце. Он уже вёл слежку.
Он начал обыск. Методично, не спеша. Под матрасом — ничего. В тумбочке — смена белья, бритвенный станок. И под стопкой простыней — он нашел его.
Тонкий, в кожаном переплёте, блокнот. На первой странице — никакого имени. Только ряд цифр, похожих на даты. И несколько записей, сделанных аккуратным, безличным почерком.
«25.10.86. ДК “Строитель”. Концерт. Соколова А. — примечание: талантлива, может быть полезной. Витька подтверждает.»
«03.11.86. Витька. Ликвидирован. Материала при себе не имел.»
«05.11.86. Соколова А. Общежитие. Контакт установлен. Предупреждение выдано.»
«07.11.86. Кафе “Снежинка”. Сигнал передан. Ответная реакция ожидаема.»
«08.11.86. Корягин А. (архивариус). Устранён. Информации не предоставил.»
И последняя, сделанная сегодняшним числом: «09.11.86. Дачный пос. N. Объект “С” перемещён. Поиск вторичной точки укрытия.»
Вадим медленно закрыл блокнот. Его руки не дрожали. Внутри всё было пусто и холодно. Он был прав. Это был не просто киллер. Это был методист, архивариус смерти. Он вёл досье. И он уже знал про дачу. Он шёл по их следу с пугающей скоростью.
Он услышал скрип на лестнице. Быстрые, лёгкие шаги. Хозяин возвращался.
Вадим бесшумно отступил вглубь комнаты, в угол за дверью. Его пальцы сжали рукоятку ножа, висевшего на поясе под пальто.
Дверь открылась. На пороге стоял тот самый человек — высокий, худощавый, в простом плаще. Он сделал шаг вперёт, и его взгляд сразу упал на слегка сдвинутый стул. Он замолк, почуяв неладное.
В этот момент Вадим нанёс удар.
Он двинулся не вперёд, а в сторону, прижимаясь к стене, и его левая рука с мощным движением вонзилась нож в дверной косяк на уровне головы вошедшего, едва не задевая виска. Это был не удар на поражение. Это была демонстрация.
Человек замер. Он даже не вздрогнул. Только его глаза, холодные и пустые, медленно повернулись к лезвию, застывшему в сантиметре от его лица, а затем к Вадиму.
— Ты ищешь не того, — тихо, без единого намёка на эмоцию, сказал Вадим. — Твоя война не со мной.
Человек медленно повернул голову, его шея скрипнула.
—Ты встал у меня на пути. И ты прячешь мою цель.
—Ты убил моего человека. В моём месте. — Голос Вадима стал тише и опаснее.
— Это объявление войны. А на войне я не играю в прятки. Я уничтожаю.
Он резко выдернул нож из косяка.
—Передай своему хозяину. Он получит свою кассету. Но заберёт её из моих рук. Лично. И он ответит за каждого, кого тронул. За бухгалтера. За девочку. За каждого.
Он отступил к окну, не спуская с человека глаз.
—А теперь беги. И передай послание. Пока я даю тебе на это шанс.
Они секунду мерялись взглядами — ледяной убийца и холодная ярость Вадима. Затем человек плавно кивнул, развернулся и так же бесшумно исчез на лестнице.
Вадим остался один в комнате. Он тяжело дышал, сжимая рукоятку ножа. Он не убил его. Потому что трупы не передают посланий. А ему нужно было, чтобы его услышали на самом верху.
Он поднял с пола блокнот и сунул его в карман. Теперь он знал имя своей цели. Не наёмника. А того, кто его нанял.
И он знал, что Анна в смертельной опасности. Его временная квартира была уже не временным убежищем. Она стала мышеловкой.
*
Человек в плаще вышел из подъезда и зашагал по темной улице. Его дыхание было ровным, пульс спокойным. Встреча с Вадимом не испугала его, лишь внесла коррективы в план. Он нашёл уличный таксофон, опустил монету и набрал номер.
Трубку подняли мгновенно, без голоса — только ровное дыхание в ответ.
—Были осложнения, — тихо сказал человек в плаще. — «Хозяин территории» вышел на прямой контакт. Передал послание. Требует личной встречи. На том конце секунду царила тишина.Потом раздался голос. Спокойный, бархатный, без возраста и эмоций. Тот самый голос с кассеты.
— Какой опрометчивый шаг с его стороны. Жаль. А бухгалтер? Он что-то успел передать?
—Нет. Меры были приняты оперативно.
—Прекрасно. Но нам нужна уверенность. А уверенность рождается из контроля. Найди того, кто водил того бухгалтера за нос. Кто сводил его сведения. Приведи его ко мне. Я хочу поговорить.
Голос был таким же ровным, как если бы он заказывал обед. Человек в плаще кивнул, хотя его никто не видел.
—Будет сделано.
*
В подвале одного из заброшенных цехов завода «Красный Октябрь» было тихо и холодно. Воздух плотно пах ржавчиной, маслом и страхом.
Посередине пустого бетонного помещения на металлическом стуле сидел тощий человек в засаленном пиджаке. Это был Шурик, мелкий клерк из горисполкома, который за копейку сливал Колику любую информацию. Его привезли сюда с мешком на голове.
Сейчас мешок сняли. Он дрожал, глядя на своего спутника — высокую, неподвижную тень у стены. И на другого человека, который сидел в нескольких метрах от него в глубоком кожаном кресле, словно в театральной ложе. Его лицо тонуло в темноте, освещён был только изящный китель и холеные руки, лежавшие на подлокотниках.
— Не волнуйся, — раздался тот самый бархатный голос.
— Мы просто поговорим. Мне нужна информация. Ты её предоставишь. И всё закончится.
Шурик закивал, заёрзал на стуле.
—Всё что угодно. Я всё расскажу!
—Вот и славно. Начнём с лёгкого. Ты передавал данные бухгалтеру Леше. По фондам городского архива. Зачем они ему были нужны?
Шурик затравленно заморгал.
—Он... он интересовался старыми описями... довоенными... Я не спрашивал! Честно! Деньги платил — я носил!
—Какие именно описи? — голос оставался терпеливым, почти ласковым.
—Фонд 15... опись 73... дело «К»... — выпалил Шурик.
Из темноты последовала мягкая команда:
—Покажи ему.
Тень у стены шагнула вперёд. В её руках был не нож, не кастет. А обычный канцелярский степлер. Большой, тяжёлый, металлический.
Шурик забился.
—Нет. Нет, пожалуйста! Я же всё сказал!
Тень взяла его левую руку и с нечеловеческой силой прижала её к спинке стула. Шурик завизжал.
Щёлк. Хруст.
Степлер пробил кожу и фалангу указательного пальца, скрепив их металлической скобой. Шурик взвыл от дикой, огненной боли.
— Тс-с-с, — послышалось из кресла.
— Не кричи. Ты мешаешь мне думать. Теперь скажи... кто ещё интересовался этими фондами? Кто задавал вопросы?
— Никто! Клянусь! — рыдал Шурик, смотря на свой пригвождённый к дереву палец, из-под скобы сочилась алая кровь.
—Жаль. Ошибаешься.
Тень переместила степлер. Навела на средний палец.
Щёлк. Хруст.
Визг стал пронзительным, животным. Шурик забился в конвульсиях, но тень держала его мёртвой хваткой.
— Я... слышал... — захлёбываясь слезами и болью, просипел он.
— Архивариус... старый... Корягин... он что-то искал... для кого-то... перед смертью...
—Для кого? — голос в кресле проявил лёгкий интерес.
—Не знаю! Не знаю! Его же убили! — Шурик задыхался.
— Говорили... кто-то из музея... или из органов... Я всё! Я больше не знаю!
Из темноты последовал разочарованный вздох.
—Мало. Слишком мало. Такая ничтожная информация не стоит твоей жизни. Но стоит твоей боли.
Тень снова подняла степлер. На этот раз она прицелилась не в палец. Она приложила холодное металлическое жало к мочке уха Шурика.
Щёлк.
Скоба прошла насквозь, скрепив ухо с деревянной спинкой стула. Шурик издал звук, на который не способно ни одно живое существо, — нечеловеческий, гортанный хрип. Его глаза закатились.
— Всё, — раздался бархатный голос.
— Он готов. Убери это.
Тень кивнула. Она отошла от прикованного к стулу тела, которое теперь лишь судорожно вздрагивало. Из темноты вышли двое других и молча принялись за работу. Они не стали выдирать скобы. Они просто подняли стул вместе с прикреплённым к нему человеком и понесли вглубь подвала, к старой, ржавой дробильной машине, молчаливо зияющей своим чревом.
Бархатный голос поднялся из кресла.
—Корягин... — задумчиво произнёс он.
— Значит, старик всё-таки успел сделать копии. Найти их. И того, кто за ним приходил. И приведи ко мне в конце концов ту скрипачку. Мне нужно с ней поговорить. Лично.
Он развернулся и вышел, не оглядываясь на то, что происходило в глубине цеха. Его туфли не издавали ни звука на бетонном полу.
Его мир был упорядочен. И любое нарушение порядка, любая потеря контроля должны были быть устранены. Методично. Без гнева. Без спешки. С бесконечным, холодным терпением паука, плетущего свою паутину.