Экстра. Немного о детях.
Когда ты хочешь, чтобы тебя не заметили, нужно ходить на цыпочках, твое дыхание не должно быть услышано, а колыхание одежды никто не должен почувствовать, также твоя тень не должна быть вида. Тишина должна быть твоим сопровождением, никто не должен тебя заметить, ты — тень, которую ничто не может поймать. Если тебя не поймают то и проблем не будет за невозможные шалости — уж это она выучила и поэтому следила за любым шумом и передвижением в коридоре.
Она ступала так тихо и мягко, что казалась кошкой или ветром, ее одежды совершенно не шевелились, а босые ноги касались ледяного камня. Было до дрожи холодно, но она ничего не замечала. Она следила, чтобы ее никто не заметил, слушала и чувствовала все вокруг. Ей оставалось совсем немного и она увидит то, что давно хотела углядеть. Она любила узнавать все новое, это было ее самой большой проблемой, ведь настоящие принцессы должны быть тихи, милостивы, послушны. Такой она не была в отличии от ее идеального брата, который был наследным принцем.
Она золотоволосая была похожа на маленький лучик солнца, что блуждал по раме окна. Многие его не замечали, но он был там, он существовал и все видел, и знал все людские секреты. Она привыкла, что ее многие недооценивают и замечают лишь как глупышку любящую совать свой прекрасный нос не туда куда следует совать его принцессам. Мама и папа очень любили ее и поэтому слишком многое сходило ей с рук, а она была этому только рада и устраивала еще больше неурядиц, проблем, ловушек, шуток. Она и сама не знала в кого родилась такой. Мама многое ей говорила, многое рассказывала и показывала, но от этого все становилось только сложнее. Она хотела знать все и увидеть все, но была слишком мала, чтобы узнать то, что она хотела узнать из уст матери. Она говорила ей:
« — Вот будет тебе пятнадцать, и я все расскажу тебе и даже то, чем мы занимаемся с твоим папой в спальне, — после этого ее мама улыбалась, краснея. Ее лицо это совершенно не портило, в отличии от нее.»
А она была так любопытна, что сегодня решилась на этот подвиг. Пробраться к родителям в спальню и посмотреть, что там творится. Ей оставалось, конечно, всего два месяца и она бы все узнала, но с нее хватит! Она не может больше ждать! Это было просто невозможным запретить ей узнать все хотя бы самостоятельно и запретить всем говорить об этом. Даже брат смотрел на нее с насмешкой, потому что знал, а ей почему-то не говорили!
Сбежать от брата было трудно, но она смогла его обхитрить и сбежать от тети с дядей. Как же ее бесил весь этот досмотр! Она хотела резвиться, бегать и смотреть на все вокруг, ей хотелось приключений! Она хотела поймать змею, побить волка, заблудиться в запретном лесу, побывать в горах и многое другое, но все говорили, что она еще мала и должна их слушаться, а еще что она молодая принцесса, а они себя так не ведут. Тогда как же они себя ведут на самом деле? Мама тоже не походила на обычную королеву, тетя Леви также не была образцом для подражания! Так да как же?!
Папа говорил, что всему свое время, но когда оно наступит? Вот и сейчас нетерпение вырвалось, и она решила прознать все сама. Она слишком часто так делала, просто отбивалась от рук, сбегала.
«Скоро, скоро я все узнаю, — думала она.»
И вправду, узнает. Она ступала по коридорам, почти добравшись до родительской опочивальни. Дверь была совсем близко, а воспользоваться магий чтобы улучшить слух и сделать стену невидимой, было совсем маленьким препятствием для нее. Она была уже готова воспользоваться своей силой.
— Скоро я все увижу и узнаю, что вы от меня скрываете, — прошептала она в предвкушении.
Только она все это время не замечала тень, что следовала за ней. Темная и черная, немного ужасающая, но все еще принадлежащая ЕМУ. Она боялась его, слишком уж многое в детстве срывалось благодаря ему, да и сделать она ничего не могла. Фактически он был ее кузеном, на самом же деле кровных уз между ними не было, но тетя Леви очень его любила и принимала, а дядя Гажил многое позволял.
— Лейла, боюсь не получится посмотреть на то, что скрывается за этой дверью, — произнес хриплый голос, напугав ее до бешеного стука сердца, она редко пугалась, но он всегда умел застать ее врасплох.
— Металикан! — взвизгнула она.
Он стоял совсем рядом. Его черные волосы ниже лопаток как всегда были в беспорядке, а стальные глаза смотрели на нее без привычного для ее окружения благовения. Его губы как всегда кривлялись в усмешке. Он всегда чувствовал превосходство над ней и она ненавидела его за это! Вот только он был мужчиной и был старше ее на пять лет, она ничего не могла сделать.
— Что ты здесь делаешь? Я всего лишь хотела узнать, что они делают. Я уже взрослая! — прошипела она, он всегда ей мешает!
— Я? Хочешь я тебе расскажу и покажу, чем они занимаются? — спросил он ее, его глаза сверкали смехом, чтобы он им подавился.
— Что?
— Это будет приятно, обещаю, — он протянул к ней свою руку, ей оставалась только прижаться как можно ближе к стене.
Она всегда его побаивалась, но в детстве до ужаса любила, он тогда улыбался так приятно, иногда покрывал ее проделки, помогал ей ловитеть аристократов и зарвавшихся магов. Тогда он был открыт для нее, тогда она могла подставить ему свою спину и могла улыбнуться ему в ответ. Он стал жестоким и ужасающим. Теперь она его боялась очень сильно. Он пугал ее. Его лицо больше не озаряла добрая улыбка, а в глазах не было искренности. Он слишком изменился за те два года, что отсутствовал.
— Показать что?
— Это... — он схватил ее за руку и притянул к себе, его рука обвила ее талию. Мягкие губы коснулись ее разгоряченных. Они сминали настойчиво и страстно, ее кожа покрылась мурашками, из груди вырывался какой-то незнакомый звук. Это было до Звезд приятно. Он коснулся шеи и заключил ее в объятья, и тут же отстранился, как будто что-то нарушил и сделал неправильно.
— Что это было? — спросила она, краснея и не понимая, как прекрасно она выглядит.
— Поцелуй, а все остальное я покажу тебе в твое шестнадцатилетие. Ты ведь хочешь узнать, чем твои родители занимаются там? — он показал на комнату.
— Да... Хочу.
— Тогда потерпи.
Он развернулся, а ее колени подогнулись и она без сил упала на пол. Щеки затопил румянец, и она прижала к ним руки.
— Ждать два года, да я умру!
Она уже не видела как грозный воин, который унаследовал от своего приемного отца все силу, счастливо улыбался, прикасаясь к своим губам. В его голове витало только одно.
«Осталось совсем немного.»