Версия 7-а
Пролог: Гармония в Тени Гениальности
Глубоко в сердце отдаленного особняка Старков, затерянного среди густых, вечнозелёных лесов, где шелест листьев был единственным свидетелем неумолимого течения времени, а далёкое эхо смеха моего отца, Тони Старка, всё ещё, казалось, витало в нагретом солнцем воздухе, я росла в атмосфере, сотканной из любви, изобретательности и безграничных возможностей. Здесь не было той пронзительной пустоты, того жгучего шрама, что мог бы остаться после трагической утраты. Потому что этого не произошло. Война Бесконечности не случилась. Танос не пришел. И мой папа, Тони Старк, не исчез в ослепительной, болезненной вспышке сияющей энергии, спасая половину вселенной. Он был здесь. Всегда.
Я была центром его мира, его маленьким чудом, его любимой малышкой. С самых ранних лет мои дни были наполнены его заразительным смехом, его безумными идеями, его безграничной верой в меня. Я, пятилетняя Морган, уже привыкла к запаху металла и озона из его лаборатории, к мерцанию голограмм, к шуткам Д.Ж.А.Р.В.И.С.а, который всегда был моим невидимым другом. Его последнее "Я люблю тебя три тысячи" было сказано не на пороге жертвы, а перед сном, тихо, нежно, когда он укладывал меня в кровать, и это было просто подтверждением его безграничной любви.
Моя мама, Пеппер Поттс, была моей тихой гаванью, моим якорем в бушующем море гениальности. Она была воплощением изящества и порядка, женщина, способная управлять многомиллиардной корпорацией и одновременно излучать такую нежность, что ею можно было укутаться, как тёплым пледом. Её нежные руки, её успокаивающий, ласковый голос, её всегда тёплая, искренняя улыбка – всё это было нерушимой крепостью, внутри которой я чувствовала себя в безопасности, защищенной от любых невзгод внешнего мира. Она была моей солнечной системой, и я вращалась вокруг неё, наполняясь её светом.
Я росла в атмосфере любви, впитывая каждую каплю знаний, что меня окружала. Мои "дяди" и "тёти" – Мстители – были частыми гостями. Клинт Бартон, с его усталыми, но невероятно добрыми глазами, учил меня стрелять из лука, показывая, как правильно дышать и целиться, чтобы стрела летела прямо в сердце мишени, и его уроки были похожи на медитацию. Наташа Романофф, с её острым, как бритва, умом и невероятной грацией, делилась базовыми приемами самообороны, прививая мне дисциплину, силу духа и умение быть невидимой, словно тень. Брюс Бэннер, мягкий и терпеливый, открывал мне удивительный мир квантовой физики и биотехнологий, зажигая искру любопытства в моем юном разуме, который жаждал знаний, как пустыня воды. А Стив Роджерс, мой "дядя Стив", воплощение чести и принципов, учил меня важности морального выбора, честности и верности своим идеалам, словно выковывая мой характер, закаляя его. Я чувствовала себя окруженной любовью, заботой и самыми невероятными людьми на планете.
Но истинное пробуждение, истинный расцвет моего ума происходил в уединении старой мастерской отца. Это было священное место, почти святилище, где воздух всё ещё казался пропитанным терпким запахом паяльника, металлическим привкусом озона и горьким, но таким знакомым ароматом кофе, который папа пил в бесконечных количествах. Здесь, среди груд разобранных прототипов, мерцающих голограмм и пыльных стопок чертежей, я чувствовала присутствие папы, его незримую тень, его дух, словно он всё ещё стоял рядом, невидимый, но ощутимый. Я часами изучала его записи, разбирала каждый чертёж, словно пытаясь расшифровать не просто его мысли, а его душу, его невысказанные желания, его мечты. Я взломала каждый зашифрованный файл, каждый закрытый доступ, погружаясь в бездну его гениальности, словно это был бесконечный, увлекательный разговор с ним, способ быть ближе к нему, понять его до конца.
К своим двадцати годам я была уже не просто одаренным подростком, каким я была ещё несколько лет назад. Я была гением, чьи знания и изобретения выходили за рамки всего, что могли представить даже величайшие умы современности. Моя собственная лаборатория, модернизированная и расширенная далеко за пределы первоначальных планов Тони, была набита самыми передовыми приборами, многие из которых я сконструировала сама, опираясь на свои собственные прорывные открытия. Я спала всего по несколько часов в сутки, питаясь лишь нескончаемым потоком кофеина и ненасытной жаждой знаний, что горела во мне, как неугасимый огонь, разжигаемый любопытством и страстью к открытиям. Мои длинные, иссиня-чёрные волосы, унаследованные от мамы, часто были взъерошены после долгих часов работы, а на лице оставались едва заметные следы машинного масла, припоя или угольной пыли. Я была словно живое воплощение своего отца, но с ещё более острой, почти фанатичной целеустремленностью, рожденной из чистого, незамутненного интереса к миру.
Часть 1: Сердце Башни – Ежедневная Симфония
Башня Мстителей, возвышающаяся над сверкающим мегаполисом, была для меня не просто зданием из стекла и стали. Она была моим домом. Не просто базой супергероев, а живым, дышащим существом, наполненным смехом, спорами, запахами еды и мерным гулом продвинутых технологий.
Мои утра не начинались с будильника. Они начинались с мягкого жужжания ИИ – старого доброго ДЖ.А.Р.В.И.С.а, который, после модификации отцом и мной, теперь отвечал за всю систему "умного дома" и был почти членом семьи. Его голос, доведенный до идеала, будил меня нежной, но настойчивой интонацией: "Доброе утро, юная леди. Мистер Старк и мисс Поттс уже ждут завтрак. И напоминаю, сегодня у вас спарринг с капитаном Роджерсом. Питер Паркер ожидает вас в лаборатории".
Я выпрыгивала из кровати, и моя комната, расположенная на одном из верхних этажей, с видом на весь Центральный парк, оживала. Стены меняли цвет от пастельных оттенков до ярко-золотых, имитируя солнечный свет, а скрытые динамики начинали играть мою любимую музыку – смесь классического рока, который обожал папа, и футуристического эмбиента, который я сама программировала, под настроение. Моя одежда, которую я с вечера оставляла на кресле, уже была готова – нанокостюм для тренировок, сшитый по моим собственным чертежам, или просто удобный джинсы и футболка.
Завтрак был всегда хаосом. Огромный круглый стол в общей гостиной редко пустовал. Папа, Тони Старк, уже сидел там, попивая кофе из своей любимой кружки с надписью "Лучший Папа в Галактике" (подарок Тора, который он носил с гордостью), одной рукой управляя голографическим дисплеем, другой – поддразнивая маму, Пеппер, и попутно читая новости. Мама, в свою очередь, всегда была воплощением изящества и порядка, даже среди всей этой суматохи. Она готовила нам удивительные, но здоровые завтраки, пытаясь сбалансировать папин "диетический" тост с арахисовой пастой и мои эксперименты с протеиновыми коктейлями, которые иногда могли взорваться, к общему веселью.
Стив Роджерс, вечно пунктуальный, обычно уже был в спортивной форме, потягивая свой протеиновый смузи, и тихо перелистывал новости на своем планшете, словно готовясь к очередному брифингу. Брюс Бэннер, с его мягкой улыбкой и растрепанными волосами, медленно завтракал, параллельно читая какую-то научную статью на своем планшете, погруженный в свои мысли. Наташа и Клинт, которые часто ночевали в Башне после миссий, обменивались шутками и планировали новые пранки над Тором или над Локи, который медленно, но верно, вливался в наш странный коллектив, становясь его неотъемлемой частью.
Да, Локи. Это отдельная история. После битвы за Нью-Йорк, когда Танос не стал проблемой, и вмешательство ТВА не потребовалось, Локи был не просто пленен. Тор, под влиянием Одина, и, что более важно, под влиянием своего собственного, вновь обретенного сострадания и веры в брата, убедил Всеотца, что Локи нужно дать ещё один шанс. И этот шанс был дан на Земле, под присмотром Мстителей, в этом самом доме. Поначалу, конечно, было трудно. Недоверие витало в воздухе густым туманом, его магия была ограничена, чтобы он не мог творить масштабных бед, но не заблокирована полностью. Но время... время и отсутствие внешней угрозы сделали своё дело. Локи был помещён под своего рода домашний арест в Башне, его магия была ограничена, но не заблокирована. Ему было предоставлено право на книги, обучение и даже некоторые "обязательства", вроде помощи в библиотеке или "посиделок" с Виженом, когда тот изучал древние языки и философию. Он был частью нас, хоть и очень необычной.
Питер Паркер. Мой названый брат, мой лучший друг. Он был постоянным гостем в Башне, почти членом семьи. Папа обожал его, как своего собственного сына, и они проводили часы в лаборатории, споря, смеясь и создавая что-то невероятное, от чего искрило в воздухе. Питер часто оставался ночевать, и наши с ним шутки и ночные вылазки за мороженым были легендарны. Он был таким же нервным и невероятно умным, как папа, и таким же искренним и добрым, как тетя Мэй.
Часть 2: Симфония Повседневности и Супергероики
Наша жизнь в Башне была удивительной симфонией повседневности и экстраординарного, где каждый день был полон новых открытий и приключений.
Тренировки: Это была неотъемлемая часть нашего дня, без которой я уже не представляла своего существования. Огромный, ультрасовременный спортзал в Башне гудел от энергии. Я, в своём облегающем тренировочном костюме, разработанном папой и мной (он шутил, что это "Морган-версия" костюма Черной Вдовы, но без шпионских фишек, только для "внутреннего" использования), тренировалась вместе с Наташей. Её грация, её точность движений были невероятны. Она учила меня боевым искусствам, невидимым ударам и тому, как использовать вес противника, превращая его силу в свою. Клинт учил меня меткости, а его стрелы, казалось, никогда не промахивались, всегда находя цель. Со Стивом мы проводили спарринги, и хотя я пока не могла сравниться с его силой, я училась его тактике, его непоколебимой решимости, его умению быть стойким. Питер, в своём костюме Человека-паука, присоединялся к тренировкам, его акробатика и чувство баланса были просто восхитительны, он прыгал по стенам, как по манежу. Локи иногда наблюдал, сидя на одном из тренажеров, с насмешливой улыбкой, но я замечала, как его глаза внимательно следят за каждым движением Наташи или Тора, словно он изучал их, пытаясь понять их "слабости". Иногда он даже давал какие-то "магические" советы Ванде, которая уже сама стала невероятно могущественной, но всегда была рада новому знанию, приходящему из уст бога.
Лабораторные Сотрудничества: Но настоящей моей стихией была лаборатория. Это было моё царство, где папа и я проводили часы, погруженные в разработку новых технологий, теряя счёт времени, забывая о еде и сне. Папа, с его вечно взъерошенными волосами и пятнами машинного масла на щеке, был моим лучшим учителем и соавтором. Мы работали над всем: от улучшенных источников энергии до новых материалов, способных выдержать самые экстремальные условия, от квантовых скачков до нанотехнологий. Брюс часто присоединялся к нам, его спокойный, аналитический ум был идеальным дополнением к папиной спонтанной гениальности, он был нашим голосом разума. Вижен, со своим невозмутимым спокойствием и невероятной базой знаний, также был ценным собеседником, его логика была безупречна, и он часто помогал нам с самыми сложными расчётами. Локи, изначально проявлявший лишь презрение к "мидгардским технологиям", со временем начал проявлять любопытство. Он мог часами наблюдать за тем, как папа и я работаем над какой-то схемой, или как Брюс анализирует квантовые флуктуации, его глаза светились необычным интересом. Иногда он даже подходил, задавая неожиданно проницательные вопросы о принципах работы чего-либо, или предлагал "магические" аналоги для решения технических проблем, которые иногда, к нашему удивлению, работали. "Знание – это сила, Старк," — говорил он с кривой ухмылкой, а я лишь закатывала глаза, но внутри смеялась, понимая, что он начинает ценить наш мир.
Кухонные Хроники: Кухня Башни была полем битвы. Мама, Пеппер, пыталась привить всем здоровые привычки, но это было практически невозможно. Тони, великий гурман, постоянно заказывал пиццу и чизбургеры, и его аргументы были неопровержимы. Клинт и Тор были готовы съесть всё, что не прибито к полу, их аппетит был легендарен. Наташа иногда готовила что-то изысканное, но чаще всего просто пожимала плечами и присоединялась к поеданию пиццы, предпочитая простоту. Мои собственные кулинарные эксперименты часто заканчивались комично – однажды я пыталась приготовить что-то, что должно было быть "энергетическими батончиками", но получилось что-то, по консистенции напоминающее цемент, и папа ещё долго надо мной подтрунивал. Локи, к моему удивлению, оказался довольно неплохим поваром, если ему это было интересно. Его блюда были необычными, скандинавскими, но всегда вкусными. Однажды он приготовил "Асгардский суп" – смесь, которая выглядела как болото, но на вкус была невероятно согревающей и пряной, и даже Стив его похвалил. Мы все собирались за огромным столом, рассказывали истории, смеялись, обсуждали прошедший день, делясь всем, что произошло. Это были моменты истинного тепла и единения.
Вечера Кино: Каждую пятницу был "Вечер Кино". Это был ритуал, святой и неприкосновенный. Диван заказывал самый большой, папа устанавливал новейший голографический проектор, от которого картинка казалась живой. Споры о выборе фильма были ожесточенными, иногда доходило до голосования. Стив настаивал на классике, Клинт – на боевиках, Тор – на "эпических сказаниях" (которые обычно оказывались плохими фэнтези-фильмами, но мы всё равно смотрели ради него), папа – на чем-то, что включало бы взрывы и его участие, а я с Питером всегда пытались протащить что-то из научно-фантастической классики, которую никто не понимал, но делал вид. Локи, к общему удивлению, предпочитал комедии, особенно те, где герои попадали в неловкие ситуации. Он смеялся редко, но когда это происходило, его смех был низким и заразительным, и его глаза светились искренним весельем, что было для нас всех чудом. Мы сидели под огромным пледом, объедались попкорном и чипсами, и эти вечера были настоящей отдушиной от всего, что происходило за пределами Башни.
Пранки и Смех: Башня была эпицентром пранков. Клинт был мастером в этом, его шутки были безобидными, но очень эффективными. Однажды он превратил папин костюм в розовый. Папа, конечно, отомстил, и Клинту пришлось неделю носить светящиеся кроссовки, которые нельзя было выключить, и он светился в темноте, как ёлка. Локи, мастер иллюзий и обмана, тоже не отставал. Его пранки были более изощренными, но, что удивительно, никогда не были по-настоящему злыми. Он мог превратить чью-то воду в желе, или создать идеальную иллюзию паука на руке Питера, чтобы тот подпрыгивал до потолка с диким криком, что было бесценно. Я и Питер были его самыми любимыми жертвами, но мы тоже отвечали. Однажды мы с Питером закодировали Д.Ж.А.Р.В.И.С.а, чтобы он обращался к Локи только как "Ваше Злодейство", а к Тору – как "Ваше Громоподобие", что приводило Тора в невыносимое смущение, а Локи – в тихое, самодовольное удовлетворение, которое невозможно было скрыть. Этот смех, эти шутки, эти мелочи создавали ту ткань, которая связывала нас.
Часть 3: Безумная Любовь – Морган и Локи
На фоне всей этой шумной семейной суматохи, между мной и Локи начала расцветать странная, неожиданная, но невероятно сильная связь. Поначалу это было просто любопытство. Я была заинтригована его умом, его магией, его трагической историей, его глазами, в которых читалось столько всего. Он же, кажется, был очарован моей непосредственностью, моим умом, столь похожим на папин, но одновременно совершенно другим – более... мягким, как он сам однажды выразился.
Наши беседы начинались с обсуждения технологий и магии. Я рассказывала ему о квантовых измерениях, о том, как функционирует броня "Железного Человека", о принципах искусственного интеллекта. Он слушал внимательно, задавая вопросы, которые показывали его глубокое понимание сути вещей, даже если он не понимал деталей. Он же в ответ рассказывал мне о магии Асгарда, о древних рунах, о том, как ткань реальности может быть искажена волей и мыслью. Его голос, обычно полный сарказма, становился низким и завораживающим, когда он говорил о своём мире, о космосе, о девяти мирах. Мы проводили часы в библиотеке Башни, где он читал древние тома, а я изучала голографические проекции, обмениваясь мыслями и идеями, которые никто другой не смог бы понять или оценить. Мы были двумя душами, блуждающими в разных мирах, но нашедшими общий язык.
Мстители поначалу относились к этому скептически. Папа был особенно осторожен, его защитнический инстинкт включался на максимум. "Морган, милая, он Бог Обмана. Его нельзя доверять," — говорил он, его глаза сужались, когда Локи был рядом. Но я лишь отмахивалась. "Пап, он изменился. Я это чувствую. Он не тот, кем был." Тор, мой дядя Тор, был рад видеть, что Локи находит своё место, но всё ещё держал дистанцию, обжигаясь в прошлом, словно его раны ещё не зажили.
Но с течением времени, они начали видеть то же, что и я. Локи не пытался манипулировать, не строил козни. Он был... самим собой, насколько это было возможно. Он оставался острым, циничным, но теперь его колкости были скорее способом общения, чем оружием. Он был искренен со мной, делился мыслями, которые, я уверена, не говорил никому другому. Он рассказал мне о своей матери, Фригге, о её мудрости и доброте, о том, как он скучает по ней, и в его глазах появлялась такая тоска, что моё сердце сжималось. И в эти моменты я видела не Бога Обмана, а раненого сына, который жаждет понимания и любви, того самого, что и я.
Однажды ночью, когда я работала над новым устройством в лаборатории, Локи подошел. Он был тихим, его шаги неслышны, словно он просто материализовался из воздуха. Я вздрогнула, но не испугалась. Он протянул мне чашку горячего чая, которую я не заметила в своей одержимости работой.
— Ты снова засиделась, дитя Старка, — его голос был мягким, почти ласковым, что было так непривычно для него. — Твой отец слишком легко забывает о сне, но ты не должна следовать его примеру во всем.
Я улыбнулась, принимая чай, его тепло приятно обожгло мои пальцы.
— Не могу уснуть, пока не решу эту головоломку.
Он сел рядом, его взгляд скользнул по голографическим чертежам, анализируя их.
— Это похоже на магию, только с куда большим количеством проводов, — пробормотал он, и в его голосе слышался неподдельный интерес.
Я усмехнулась. — И меньше шансов, что оно исчезнет в облаке зеленого дыма.
Он тихо рассмеялся, и этот звук был для меня самой приятной мелодией. — Это правда. Твоя магия более... осязаема.
Наступило молчание. Я почувствовала, как его взгляд задержался на мне. Я подняла глаза, и наши взгляды встретились. В его глазах не было ни сарказма, ни хитрости. Только глубина, понимание и... что-то ещё, что-то новое, что заставило моё сердце забиться быстрее. Что-то, что говорило о нежности.
— Ты очень добра, Морган, — сказал он, его голос был почти шепотом, наполненным какой-то невероятной искренностью. — Большинство людей видели бы во мне лишь монстра. Или шута.
— Я вижу того, кто потерял свой путь, — ответила я, и моя рука инстинктивно легла на его, на его прохладную, но сильную руку. Его кожа была прохладной, но я чувствовала тепло, исходящее от него, проникающее в меня. — И того, кто пытается его найти. И того, кто достоин быть любимым.
Он не отдернул руку. Вместо этого, его пальцы осторожно сжали мои. В этот момент мир вокруг нас исчез. Были только мы двое, в тишине лаборатории, в лучах голографического света, который танцевал вокруг нас. Он наклонился, его дыхание коснулось моей щеки, а затем его губы, прохладные и мягкие, коснулись моих. Это был поцелуй, полный нежности, боли и обещаний. Обещаний нового начала, обещаний исцеления. Это был поцелуй, который сжёг все мосты к прошлому и открыл путь в будущее.
Когда я рассказала об этом Питеру, он был шокирован. "Локи?! Серьезно?!" — воскликнул он, его глаза были размером с блюдца. Но затем, увидев мои глаза, в которых светилось счастье, он обнял меня. "Если ты счастлива, Морган, я за тебя." Папа, узнав, чуть не уронил свою кружку. Его лицо стало бледным, потом покраснело, а потом он снова стал бледным. "Ты встречаешься с ним?! С Локи?! Моя дочь?!" Он был в ярости, его голос гремел, но затем, увидев, как мама спокойно смотрит на него, а затем на меня, его ярость сменилась... беспокойством. Он подошел к Локи, и между ними состоялся долгий, очень серьёзный разговор, который я не слышала, но видела, как папа качает головой, а Локи просто смотрит на него с той же спокойной, но уверенной улыбкой, в которой читалось "я сделаю её счастливой". В конце концов, папа просто вздохнул. "Если ты сделаешь ей больно, Локи, я найду способ достать тебя даже в самых дальних уголках девяти миров. И Д.Ж.А.Р.В.И.С. будет твоим личным кошмаром до конца твоей жизни." Локи лишь усмехнулся. "Я не сомневаюсь, Старк. И не собираюсь, — он взглянул на меня, и в его глазах промелькнула настоящая нежность. — Она слишком ценна, чтобы ей причинять боль."
Часть 4: Новый Горизонт и Наше Навсегда
Жизнь в Башне продолжилась, но теперь она была наполнена новым, особенным оттенком. Мои отношения с Локи стали открытой тайной, которую все приняли, хоть и с некоторым скептицизмом, но с уважением. Он стал моей тенью и моим светом, моим интеллектуальным спарринг-партнером и моим самым неожиданным союзником. Его магия, всегда такая опасная, теперь была источником веселья и иногда... романтики. Он мог создать иллюзии звёздного неба в моей комнате или наполнить её ароматом самых экзотических цветов Асгарда. Он научил меня некоторым простым заклинаниям, и мы проводили часы, практикуясь, смеясь над моими неуклюжими попытками, а его терпение удивляло меня.
Я выросла. Стала уверенной в себе женщиной, способной балансировать свой гениальный ум с глубоким, чутким сердцем. Я продолжала работать в лаборатории с папой, но теперь моя жизнь была не только работой. Мои дни были наполнены тренировками с Наташей, шутками с Клинтом, философскими беседами с Брюсом и Виженом, играми с Питером, смехом мамы и папы. И, конечно, Локи. Он, в свою очередь, стал более открытым, менее ехидным. Его высокомерие никуда не делось, но оно стало мягче, приправлено юмором, а не презрением. Он, кажется, впервые в жизни, нашёл своё место, своё призвание не в завоевании, а в принадлежности, в семье, в любви.
Мир был спасен. Без Войны Бесконечности, без потерь, которые могли бы навсегда разрушить наши жизни. Мы жили в Башне, нашей крепости, нашем доме. Громкие ужины, когда все Мстители собирались за одним огромным столом, делясь историями и смехом, их голоса сливались в единый хор, а Локи иногда незаметно подтыривал у Тора его любимую еду, вызывая взрыв смеха и привычные ворчания Грома. Это был хаос, это был шум, это была невероятная смесь гениев, богов, супергероев и просто людей под одной крышей. Но это был мой дом.
Однажды вечером, когда я сидела между папой и мамой, обнимая их, их тепло обволачивало меня, даря такое долгожданное спокойствие. Локи сидел неподалёку, наблюдая за нами с необычайно спокойным выражением лица, в его глазах я видела умиротворение, которое прежде ему было незнакомо, и нежную улыбку. Звуки смеха и разговоров доносились из гостиной, наполняя воздух уютом и радостью, становясь саундтреком моей счастливой жизни.
— Пап, — прошептала я, прижимаясь к нему, вдыхая знакомый запах одеколона и технической смазки, который всегда напоминал мне о нём, о доме. — Я сделала это. Мы все дома.
Папа поцеловал меня в макушку. В его глазах стояли слёзы, но на лице была самая искренняя, самая глубокая улыбка, которую я когда-либо видела, полная безграничной любви и гордости.
— Да, малышка. Ты это сделала. Ты спасла нас всех. И я люблю тебя три тысячи.
Я закрыла глаза, вдыхая знакомый, успокаивающий запах папы и мамы, их тепло, их любовь, которая наполняла меня до краёв, до самых глубин души. Я была Морган Старк, дочерью двух самых невероятных людей. Я была частью этой удивительной семьи. Мир был спасен, и моя семья была цела. Наконец-то. И рядом со мной был он, тот, кто был моей тенью и стал моим светом, тот, кто научил меня, что любовь может найти тебя в самом неожиданном месте, в объятиях Бога Обмана. Моя новая жизнь началась, полная надежды, любви и бесконечных возможностей. И я знала, что с ними, со всеми ними, я могу справиться со всем.