Глава 2: Письмо в кармане

Севирия привела их на одно из старых тренировочных полей, давно позабытых и успевших порости тенью. Здесь когда-то кипели занятия — выкрики инструкторов, звон оружия, дыхание пота и стали. Теперь же, после разрушений, что обрушил на Альмлунд Аргус, всё выглядело затихшим. Земля потрескалась, травы выжжены, но площадку всё-таки успели подлатать. На ней можно было дышать. И тренироваться.
— Что ж, думаю, место подойдёт, — сказала Севирия, осматриваясь.
— И с чего начнём? — нетерпеливо спросил Удо. Его глаза буквально светились: он жаждал нового. Чего угодно, лишь бы движение.
Каин, чуть приотстав, глянул на Севирию. Волосы — тёмные, волнистые — спадали на лицо, скрывая уставшие карие глаза. Загорелая кожа отливала болезненной бледностью. Она дышала неровно.
Он подошёл ближе, тише обычного.
— Ты в порядке?
Севирия подняла на него взгляд. Попыталась выпрямиться. Сыграть здоровую.
— Да. Почему спрашиваешь? — слабо усмехнулась она.
— Ты выглядишь... плохо.
— Тебе бы поучиться разговаривать с девушками, — отрезала она.
Каин хмыкнул.
— Я к тому, что ты только вышла из печати. Не восстановилась. И уже берёшься нас тренировать. Может, тебе стоит... передохнуть?
— Мы понимаем, что времени мало, — тихо добавила Мира, подойдя ближе. — Но Каин прав. В таком состоянии...
Севирия отмахнулась, как от назойливой пыли.
— Это просто остаточная слабость. Пройдёт.
Каин перевёл взгляд на Миру, нахмурился.
— Думаешь, получится её переубедить?
— Сильно сомневаюсь, — вздохнула та.
Удо, скрестив руки на груди, шумно выдохнул:
— Так чем займёмся? А то пока одни разговоры.
— Тренировки, чтобы победить богов... звучит интригующе, — буркнул Лейнор, глядя куда-то вдаль.
Севирия села на камень, торчавший посреди поля, словно древний монумент. Спина ссутулилась — больше от усталости, чем от осознанности. Все уже поняли: она держалась на упрямстве.
— Начнём с основ, — сказала она с тихой отдышкой.
Ребята переглянулись. Реакция — будто она предложила учиться алфавиту.
— Основ? Ты серьёзно? — фыркнул Удо. — Мы должны драться с Архаями, а не сдавать экзамены на оценку в академии.
— Нельзя освоить сложное, не поняв простого, — спокойно ответила Севирия. — То, чему вас учили — поверхностно. Настоящая аура совсем иная.
— Красавица, ты видела, как я дерусь? Думаю, мне как раз пора к продвинутым техникам, а не к «вдохни-выдохни», — ухмыльнулся Удо, прищурившись.
— Какая гадость... — пробормотала Ноэль, закатив глаза.
— Я думаю, Севирия права, — тихо подал голос Дэмиан.
— Ну, может в твоём случае и да, — фыркнул Удо.
— Помолчи ты уже, — пробурчал Лейнор.
— Севирия училась у самого Гримвальда. Она знает больше любого из нас, — твёрдо сказала Мира.
— Как бы не хотелось снова начинать с нуля... но Мира права, — добавил Артур. — Если кто и понимает, как работает Спектр, так это она.
Каин глубоко вдохнул.
— Ладно. Просто начнём. Хватит слов.
Севирия с усилием поднялась с камня — тело явно не слушалось, но она не собиралась уступать. Смотрела на них всех — молодых, упрямых, растущих — как будто видела в каждом нечто большее, чем они сами пока понимали.
— Люди с самого начала воспринимали ауру и Спектр как нечто... внешнее, — начала она. Голос был низким, чуть охрипшим. — Как дар. Магию. Не своё, а будто бы чужое. Спросите любого: что такое Спектр? Ответ — магия, дающая способности.
— А разве это не так? — осторожно спросил Лейнор. Он старался не прозвучать дерзко — просто хотел понять.
— Ну... мы же с рождения получаем способность, — добавила Ноэль. — Потом развивается направление, стиль...
Севирия покачала головой.
— Не совсем. Изначально аура была не магией. А чем-то ближе к энергии духа. Её цель — не дать силу, а раскрыть человека. Настоящего. Такого, каким он может быть.
— Потенциал? — переспросил Артур, приподняв брови.
— Именно. Аура должна сливаться с душой. Принимать её форму, её цвет, её грани.
Дэмиан нахмурился.
— Я уже теряюсь... что значит "форма души"?
— Дай ей договорить, — пробормотала Ноэль, не отрывая взгляда от Севирии.
Каин кивнул.
— Танкред как-то рассказывал нечто подобное. Он читал старые тексты... но тогда у нас возник вопрос.
— Какой? — спросила Севирия.
— Если аура сливается с душой и становится её отражением... как из этого возникает способность? Почему у каждого она своя?
— Разве мы не рождаемся уже с ней? — добавил Лейнор. — Со способностью, я имею в виду.
Севирия слегка улыбнулась, почти невидимо.
— От рождения у нас есть только душа. Без неё вы бы просто не были живыми. Аура — это как зеркало, в которое душа смотрит. И, отражаясь, она принимает форму. То, что вы называете "способностью", — это не дар ауры. Это грань вашей души, усиленная ею.
Мира, нахмурившись, тихо сказала:
— То есть... наши способности — это не свойства Спектра, а... свойства нас самих?
— Именно, — подтвердила Севирия.
— Я ни черта не понял, — буркнул Удо.
— Присоединяюсь, — вздохнул Дэмиан.
— И не надо, — фыркнул Артур. — Чем меньше думаешь, тем легче жить.
Лейнор опустил глаза. Его голос стал глухим, будто шел из-под земли:
— Наши Спектры — это отражение наших душ... Это звучит... пугающе.
— Почему? — спросила Севирия, внимательно на него глядя.
— Ну, если моя душа породила управление кровью... значит ли это, что она... тёмная? Как у Аргуса, — пробормотал он, мрачно.
Каин насупился.
— Да уж, в этом вы схожи, — произнёс он хрипло.
Артур обернулся и с укором наклонился к нему.
— Мы уже говорили об этом, друг... — прошептал он. — Не стоит.
— Шанс всё равно есть. Ты это знаешь, — отрезал Каин.
— Вот и нет, — бросил Артур, глядя в глаза.
— Да хватит шушукаться! — рявкнула Ноэль. — Меня не радует, когда двое шепчут мне над ухом, как будто меня тут нет.
Севирия снова села. Устало, но ровно.
— Просто послушайте. Спектр — это зеркало. Он показывает, кто вы есть. Ваша душа — это и есть та самая Искра, о которой столько говорят. Но пока вы не поймёте себя, пока не посмотрите внутрь — вы не сможете дойти до предела своей силы.
— Самопознание как путь к силе, — протянул Артур. — Звучит подозрительно философски.
— Так и есть, — ответила Севирия. — Именно в этом была изначальная цель ауры. Не сражение. Не власть. Понимание себя. И через это — понимание других.
— А что насчёт этого "предела"? — спросил Удо. — Ты говорила о пике.
Севирия кивнула.
— Пик любого Спектра — это Резонанс. Его нельзя достичь техникой или тренировкой. Только пониманием. Вы должны изучить свои сильные и слабые стороны, страхи, желания. А главное — свою душу.
Эти слова отозвались в Каине, словно кто-то ударил в знакомый, натянутый нерв. Он вспомнил, как Танкред говорил о Резонансе. О том, что это венец пути. Что-то почти недостижимое... и всё же реальное. Каин знал — он всё ещё очень далеко от этого. Но, по крайней мере, теперь он понимал, куда идти.
— А сам Резонанс... это что-то конкретное? Состояние, техника, способность? — спросил Лейнор.
Севирия подняла глаза к небу, как будто там можно было найти ответ.
— Об этом позже. Сейчас — основы. Без них никуда.
Севирия выпрямилась, откинула с лица прядь волос и неторопливо поправила пояс на тунике. Голос её прозвучал спокойно, почти бесстрастно:
— Сейчас я сражусь с каждым из вас. Хочу увидеть, на что вы способны — по-настоящему. Прошу: не сдерживайтесь.
На губах Удо тут же появилась довольная ухмылка. Он вскинул брови, прищурился и хмыкнул:
— О, вот это по мне. Наконец-то что-то интересное.
Лейнор, стоявший чуть поодаль, усмехнулся, наклоняя голову в сторону:
— Да я и сам давно ждал, когда можно будет размяться.
Пока ребята наперебой начали спорить о том, кто первым выйдет на тренировочный бой, на краю площадки возник кто-то ещё. Он появился бесшумно, но Каин ощутил его ещё до того, как увидел — знакомый отпечаток в воздухе, как старый ожог, не до конца заживший.
Мужчина двигался медленно, будто каждое движение давалось ему с усилием. Его карие глаза казались глубже, чем прежде, потемневшими от бессонных ночей. В волосах пробивалась седина, густая и неумолимая, как ржавчина на клинке. Под глазами — темные круги, будто следы ударов, нанесённых изнутри. Черная рубашка и брюки висели на нём, выцветшие и изношенные, словно одежда бродяги. Щетина давно превратилась в короткую, колючую бороду.
Танкред.
Он поманил Каина к себе. Жест был молчаливый, почти ленивый — но в нём не было сомнений.
Каин не спешил подходить. Лицо его оставалось холодным, голос — резким:
— Что, взрослые уже всё обсудили? Теперь, значит, малыш на очереди?
— Перестань, — устало сказал Танкред.
— Перестал бы, если б был взрослым, — отозвался Каин, едва заметно усмехаясь.
Танкред закатил глаза, но, по правде говоря, выглядел так, словно у него просто не осталось сил спорить.
— Пойдём. Мне нужно с тобой поговорить.
Каин обернулся на остальных. Удо и Лейнор уже устроили перепалку, решая, кто первый выйдет к Севирии. Весь остальной мир, казалось, был поглощён своими играми. Он кивнул:
— Ладно. Только быстро.
Они пошли в сторону. Не спеша, будто каждый шаг давал время на передышку. Ушли недалеко, всего на несколько поворотов от площадки, в заброшенный уголок, где когда-то был парк. От него остались лишь каменные тропинки, заросшие мхом, да покосившиеся скамейки. Жители пытались что-то отстроить, но получилось скорее имитация — мертвый эскиз того, что когда-то было живым.
Танкред опустился на скамью, хлопнул по доске рядом.
— Садись.
Каин сел, но не расслабился. В его взгляде появилась тень напряжённости.
— Что-то случилось?
— Нет. Просто... хотел поговорить, — ответил Танкред, устало опустив взгляд.
Каин нахмурился.
— Ты меня пугаешь. Говори уже, в чём дело.
Танкред долго молчал, словно подбирал слова. Лицо его стало ещё мрачнее.
— Я подумал... — начал он, — что, может быть, я правда часто срываюсь на тебя. Больше, чем стоило бы.
Каин поднял бровь.
— Это Герард тебя надоумил?
— Возможно. Но это не отменяет того, что он прав.
Каин хмыкнул, отвернувшись.
— Ну-ну.
Танкред опёрся локтями о колени, сцепил пальцы. Вздохнул. Его голос стал тише.
— Я, правда, многое испортил. Не только с тобой. В жизни вообще. Знаешь, я... Я часто бываю резким. Раню людей. Это не твоя вина. Это я.
Каин отвёл взгляд.
— Да брось. Я уже привык.
Но Танкред качнул головой.
— Вот именно в этом и дело. Ты не должен был привыкать. Мальчик не должен привыкать к грубости. Ни от кого. Даже от... — Он запнулся, вздохнул глубже. — Всё, что я выбрасываю на тебя — это... то, что осталось от меня самого. После всего, что случилось.
Наступила пауза. Звуки лагеря доносились издалека, приглушённые и чужие.
Каин смотрел в землю. Потом медленно сказал:
— Ты про жену и дочку?
Танкред сжал пальцы до хруста. Его голос стал глухим.
— Да.
Говорить об этом давалось Танкреду с трудом. Слова словно застревали в горле, отягощённые стыдом и болью. Но он продолжил — не потому что хотел, а потому что считал нужным.
— Я... очень их любил. Безумно. — Голос его чуть дрогнул. — А когда потерял... испугался. Так сильно боялся снова привязаться к кому-то, что оттолкнул всех. Стал... колючим, как ёж.
— И ворчливым, как дед, — добавил Каин, сдержанно усмехнувшись.
Танкред на миг тоже улыбнулся, устало, но по-настоящему.
— И это тоже. Просто... я никогда не знал, как быть частью семьи. Ты ведь знаком с Норой. Понимаешь сам — она не тот человек, кто умеет быть любящей матерью. Заботой от неё веяло, как холодом от могильного камня. Отец старался изо всех сил — он действительно хотел, чтобы мы чувствовали себя в безопасности, но даже его она давила. Только с Шайрой и Белией... только тогда я научился быть мягче. Заботиться. Настоящая близость... она была только с ними. — Он опустил взгляд. — А когда их не стало...
Он не закончил. И не нужно было. Тишина сказала за него больше слов.
Каин посмотрел на него с пониманием. Он видел, как тяжело даётся Танкреду этот разговор — как будто каждое слово вырывали из него с мясом. Решил не копаться в ранах.
— Почему ты решил сказать всё это сейчас? — спросил он негромко.
— Потому что должен был сказать это давным-давно, — глухо ответил Танкред. — Мы ведь... семья.
Каин попытался отшутиться, но в голосе его уже не было прежней резкости:
— Ну, знаешь... Я ведь тебе не сын.
Танкред покачал головой, посмотрел на него — и в этих глазах было больше тепла, чем Каин привык видеть.
— И всё равно я горжусь тобой. Тем, каким стал. Тем, через что прошёл. Я сожалею, что в эти моменты меня не было рядом. Но знай — я действительно горжусь. Ты уже давно не тот оборванный мальчишка, которого я нашёл в пещере, посреди груды украденных вещиц.
Каин улыбнулся. Воспоминание о тех временах неожиданно оказалось... тёплым.
— Да уж... В любом случае, спасибо тебе. Да, тебя не всегда было рядом — но ты многому меня научил. Если бы не ты... я бы давно уже помер где-нибудь.
Он сказал это с усмешкой, почти легко — но в этих словах было больше правды, чем хотелось бы признавать. Они оба рассмеялись. Коротко. Почти одновременно. Смех был сухим, но искренним.
Неожиданно к ним подбежал Дэмиан, запыхавшийся и слегка взволнованный.
— Ты идёшь? — выдохнул он.
Каин обернулся, прищурился.
— А что, уже моя очередь? Я же вроде в конце записался.
— Уже идёт бой Севирии с Мирой. Остальные — все закончили.
Танкред приподнял брови.
— Тренировочные спарринги?
— Ага, — кивнул Каин, поднимаясь со скамейки.
— Думаю, недолго осталось. Лучше возвращайся, — сказал Дэмиан.
— А как остальные? Лейнор с Удо же рвались в бой, — спросил Каин, поправляя рукава.
Дэмиан смущённо усмехнулся.
— Лейнора Севирия уложила за пару движений.
— А Удо? — с интересом уточнил Каин.
Дэмиан фыркнул, с трудом сдерживая смех.
— Там вообще... без шансов.
Каин хмыкнул, качнув головой.
— Хотел бы я это увидеть.
Он махнул Танкреду на прощание и уже собирался идти вслед за Дэмианом, когда услышал:
— Каин!
Он остановился, обернулся. Танкред встал, стоял теперь в тени у скамьи, как будто раздумывал — сказать или промолчать.
— Мы с Равелем скоро уходим. На поиски Гримвальда. — Он сделал паузу. — Постарайся стать сильнее, пока нас не будет.
Каин на миг задумался, потом кивнул, с прежней усмешкой:
— Обязательно.
Он пошёл вперёд, догоняя Дэмиана.
А Танкред остался стоять. Его плечи чуть поникли. Он опустил взгляд, провёл рукой по щетине, вздохнул тяжело, будто с этим выдохом уходила сила.
— Ладно... скажу, когда вернусь, — пробормотал он себе под нос, почти беззвучно. И сел обратно, как человек, несущий слишком многое.
Каин с Дэмианом вернулись на тренировочную площадку. Воздух был натянут, как струна. Бой между Севирией и Мирой подходил к завершению.
Мира выглядела измотанной: туника сбилась, волосы прилипли ко лбу, движения стали тяжёлыми, как будто каждое давалось с усилием. В то же время Севирия... выглядела иначе. На ней не было ни пылинки, одежда — будто только что с вешалки. Но в глазах всё так же стояла усталость — глубокая, не от боя, а от чего-то старшего, прожитого.
Мира рванулась вперёд, выбрасывая руку для удара, но в тот же миг Севирия взмыла в воздух — легко, почти беззвучно. Повернулась в прыжке, как будто её вела невидимая нить, и уже через мгновение оказалась за спиной Миры. Удар ногой — резкий и выверенный — сбил девушку с ног. Та рухнула в пыль. Всё. Конец.
— Чёрт... Она чертовски хороша, — выдохнула Мира, поднимаясь. Говорила с досадой, но без зависти.
Севирия подошла и положила ладонь ей на плечо. Жест вышел почти ласковым.
— Ты держалась достойно. Лучше, чем ты сама думаешь, — сказала она тихо.
— Ну, по крайней мере, не так жалко выглядела, как вот эти двое, — съязвила Ноэль, кивнув на Лейнора и Удо.
Лейнор тяжело вздохнул, скрестил руки на груди.
— Серьёзно? Вот так ты решила? — буркнул он. В голосе чувствовалась обида. Проигрывать он явно не любил.
— Да я просто не разогрелся. Она уже была на взводе, а я только вышел, — пробормотал Удо, не глядя ни на кого.
— На ком она разминалась, на тебе? — усмехнулся Артур. — Ты же был первым.
— Заткнись, — буркнул Удо и отвернулся.
Севирия между тем шагнула вперёд. Посмотрела прямо на Каина. Взгляд у неё был спокойный, но в нём чувствовался вызов.
— Остался ты, — сказала она.
Каин выдохнул. На лице играла легкая ухмылка, но глаза были серьёзными.
— Только без обид, — бросил он.
— Смотри, не повтори участь своих товарищей, — ответила Севирия и скользнула взглядом по уставшим лицам тех, кто стоял позади.
Бой начался.
Каин двигался быстро, уверенно, с хищной пластикой. Его атаки были резки, движения — точны. Он был привычен к бою, знал своё тело и чувствовал момент. Но Севирия...
Она двигалась иначе. Не как человек. Её движения были текучими, как вода, текли одно из другого, будто в ней не было костей — лишь плавная волна, изгибающаяся под нужным углом. Всё в ней было танцем. Без усилий. Без напряжения. Как будто бой — это просто форма дыхания.
— Ставлю на Каина, — выкрикнул Артур, поднимая руку.
— Ставишь? Что? У тебя ведь и монеты нет, — хмыкнула Ноэль.
Артур с деловитым видом вытащил из сумки маленькую кожаную фляжку. От неё шёл характерный запах — резкий, тёплый, крепкий. Эль.
— Тогда ставлю это, — сказал он с широкой ухмылкой.
Ноэль скривилась.
— Ты серьёзно? Ставишь алкоголь, который и сам не доживёт до конца боя?
— Он окажется в нём быстрее, чем ты скажешь "пари", — проворчал Лейнор.
Артур уже отпивал из фляги, но замер, услышав это. Посмотрел на Лейнора и улыбнулся — широкой, довольной улыбкой, в которой не было ни злости, ни стыда.
— Обожаю людей, которые меня хорошо знают, — сказал он, поднимая флягу в знак признательности.
Бой между Каином и Севирией продолжался. С каждым ударом движения Каина становились всё стремительнее, острее, будто он старался компенсировать разницу в опыте яростью. В то же время Севирия словно растворялась в ритме поединка — её шаги, повороты, уклоны были не то чтобы быстрыми, а уместными. Текучими. Она не ломала его натиск — она его перенаправляла.
Несмотря на разницу в стиле, и, казалось бы, в возрасте, бой смотрелся на удивление равным. Каждый следующий обмен ударами выглядел как проверка: кто из них первым оступится.
— Он держится достойно, — тихо произнёс Дэмиан.
— Техника у него действительно хорошая, — кивнула Ноэль.
— Вот только есть проблема, — вмешалась Мира.
И в тот же миг, будто её слова были не комментарием, а пророчеством, Каин начал сбиваться. Один удар — мимо. Второй — пропущен. Затем ещё. Через несколько секунд он уже лежал в пыли, тяжело дыша, с зажмуренными от досады глазами.
Севирия, не теряя ни капли достоинства, подошла и протянула ему руку.
— Ты слишком полагаешься на инстинкты. Это делает тебя предсказуемым, — сказала она спокойно. — Тебя становится легко читать.
— Вот об этом я и говорила, — заметила Мира, не без лёгкой тени сочувствия.
Ноэль нахмурилась, но промолчала.
Артур, наклонившись к ней, прошептал — с характерным запахом эля, сбившимся на дыхании:
— Она его слишком хорошо знает.
Ноэль пихнула его локтем в бок. Артур тут же схватился за живот, выдыхая с преувеличенной болью.
Каин поднялся, стряхивая пыль с рукавов. Взгляд у него был уже не дерзкий, но спокойный, почти самоуничижительный.
— Ну, в этом есть смысл, — признал он. — Я не люблю думать в бою. Это... отвлекает.
— А вот надо бы, — ответила Севирия. — Иногда именно в этом разница между жизнью и смертью.
— Никогда не поздно начать, — произнёс Каин, выпрямляясь.
Севирия ухмыльнулась. Улыбка была беззлобной, даже тёплой.
— Что ж, теперь я хотя бы понимаю, с чем имею дело, — сказала она. — Переходим к следующему этапу. Подойдите.
Тем временем Танкред возвращался в своё жилище. Он двигался с той медленной решимостью, которая бывает у людей, давно принявших решение.
Собирался быстро: отработанными движениями, не теряя времени на лишнее. Он знал, что у него его в обрез.
Раздался стук.
Танкред открыл дверь без спешки. В проёме стоял человек, которого он знал слишком давно, чтобы удивляться его появлению.
Герард выглядел... постаревшим. Всего за пару дней его лицо, и без того усталое, прорезали новые морщины. Седина, прячущаяся раньше в висках, теперь пролегала по всей голове. И всё же — глаза. Карие, как прежде. Глубокие. Уставшие.
— Уже в сборе? — спросил он.
— Как видишь, — отозвался Танкред, не прекращая собирать вещи.
— Всё же, идти вдвоём — не лучшее решение, — осторожно начал Герард.
— Предложишь альтернативу? — коротко бросил Танкред, не оборачиваясь.
— Вы можете подождать Хелейну или Марну. Хотя бы одну. Это будет серьёзное усиление.
— Мы не можем ждать. Ты это понимаешь.
Он выпрямился и посмотрел на собеседника прямо:
— И к тому же... отправлять кого-то вроде Хелейны или Марны в такое место — не по рангу. Даже сейчас, когда всё летит к чертям, титулы ещё значат слишком много.
— Может, хотя бы Эрд с вами пойдёт? — неуверенно предложил Герард.
Танкред усмехнулся. Горько.
— Мы ведь о помощи говорим, да? А не об источнике дополнительных проблем.
Герард вздохнул. Тяжело, как человек, у которого нет убедительных аргументов, но есть неясная тревога, пульсирующая в груди.
— Не знаю. Просто всё это... у меня нехорошее предчувствие.
— Такие времена, — ответил Танкред. — Плохое предчувствие нынче стало нормой.
— И всё же...
— Слушай, — устало перебил Танкред. — Давай без этого. У меня и так мозги набекрень.
Герард сжал губы, но промолчал. Потом отвёл взгляд и опустил голову.
Танкред продолжал укладывать вещи — быстро, машинально, будто надеялся, что в ритме движения удастся заглушить собственные мысли. Но взгляд Герарда, тяжёлый и неотступный, прожигал спину.
— Что? — буркнул он, не оборачиваясь.
— Ты поговорил с ним? — негромко, но чётко спросил Герард.
Танкред замер на миг, затем вздохнул.
— Поговорил.
— И?.. Всё прошло нормально?
Короткая пауза.
— Да... — ответил Танкред, слишком неуверенно для человека, который говорит правду.
Герард медленно встал со стула, подошёл ближе. Его тень легла на пол рядом с Танкредом.
— Ты ведь не сказал ему, да? — хмыкнул он с досадой.
— Нет, — признался тот, не поднимая глаз.
Герард покачал головой.
— И почему? — раздражённо бросил он.
— Они только начали тренировку, я не хотел мешать, и... — начал было Танкред, но оборвался.
— Ты просто струсил, — произнёс Герард, не обвиняя, но без всякого сочувствия.
Танкред коротко кивнул.
— Удивляюсь тебе, — пробормотал Герард. — Столько лет в битвах, а как доходит до разговора с подростком — всё, паника.
— Ну вот только не начинай! Сам-то сколько времени собираешься духом, чтобы поговорить с сыновьями! — вспылил Танкред.
— Это другое.
— Конечно. У всех «другое», когда неудобно.
Между ними повисло молчание — недовольное, но привычное.
Герард первым сдался, вздохнув:
— Ладно. Когда скажешь ему?
— Когда вернусь, — буркнул Танкред, снова принявшись за вещмешок.
— А вот в этом я как раз сомневаюсь, — мрачно заметил Герард.
— Да не начинай, во имя всех богов! — раздражённо отрезал Танкред.
Герард лишь усмехнулся и покачал головой.
Танкред вдруг остановился, выпрямился и, не говоря ни слова, сел на диван. Некоторое время молча копался в груде вещей, пока не нашёл то, что искал. Маленький свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой. Он протянул его Герарду.
— Что это? — спросил тот, принимая свиток с недоверием.
— Отдашь Каину.
— Я тебе что, посыльный?
— Когда настанет время.
— Это завещание, что ли? — фыркнул Герард, разглядывая узелок.
— Да можешь ты просто взять, а?! — вспылил Танкред.
Герард, скривившись, всё же засунул свиток за пазуху.
— И что за «время» должно настать?
— Поймёшь.
— Ты вечно загадками говоришь, — пробормотал Герард. — Но сейчас, между прочим, не до тайн.
— Я всё сказал. Разберёшься, — ответил Танкред уже спокойнее.
Он вернулся к сборам, будто разговор был исчерпан.
Герард остался стоять. Несколько секунд просто смотрел на свёрток, затем перевёл взгляд на Танкреда. В голове начали складываться тревожные мысли, но он заставил себя отогнать их. Пока ещё можно было не думать о худшем.
Раздался очередной стук в дверь — негромкий, но настойчивый. Герард, нахмурившись, открыл.
На пороге стоял тот, кого он и ожидал: беловолосый, мертвенно-бледный юноша с усталым взглядом и вечным выражением скуки — Равель.
— Проходи, — буркнул Герард и отступил в сторону.
— Ты уже готов? — спросил Равель, бросив взгляд в сторону Танкреда.
— Почти, — коротко отозвался тот, не поднимая головы.
Герард скрестил руки на груди, нахмурившись ещё сильнее.
— Я всё ещё считаю, что идти вдвоём — идиотская идея.
— Поругаешь нас позже, — отозвался Танкред и, вздохнув, потянулся за катаной.
Он поднял оружие с почти благоговейной осторожностью. Тяжёлый чёрный чехол и такой же тёмный, как безлунная ночь, клинок. Лезвие не раз вытаскивало его из беды, не раз пропитывалось кровью, а теперь — лежало в руке, как напоминание обо всём, что Танкред пережил. Он смотрел на меч слишком долго.
Равель это заметил. Его глаза сузились.
— Что-то не так? — спросил он.
— Всё в порядке, — отмахнулся Танкред.
Слишком быстро. Слишком резко.
Равель ничего не сказал, но запомнил. Было в этом взгляде что-то странное — как будто Танкред знал больше, чем говорил. Как будто прощался.
— Ладно, — пробурчал он, но в голосе сквозила настороженность. Он явно собирался вернуться к этой теме позже.
— Насчёт печати, — вмешался Герард, — Фрейна дала тебе формулу?
Равель молча вытащил из складок своих белых одежд узкий свёрток. Пожелтевший пергамент был исписан рунами — древними, как сам мир.
Танкред скептически прищурился.
— Я-то думал, у этих балахонов нет карманов, — хмыкнул он. — Или... ты ведь не?..
Он замялся, поняв, как глупо прозвучал.
Герард бросил на него строгий взгляд, но ничего не сказал.
— Выдвигаетесь сейчас? — спросил он наконец.
— А что тянуть? — пожал плечами Танкред. — Раньше выйдем — раньше вернёмся.
— Вот именно, — кивнул Равель.
Герард подошёл ближе, крепко пожал Танкреду руку. В его взгляде — беспокойство, которое он не пытался скрыть.
— Будьте осторожны. Главное — не нарвитесь на Йорунда.
Танкред усмехнулся.
— Постараемся.
Они вышли вместе, втроём, направляясь к западным воротам Альмлунда. Закат уже накрыл город, и весь камень сиял в мягких, теплых тонах — медь, золото, багрянец. Тень стен вытягивалась прочь, будто сама провожала их.
Танкред задержался на шаг, повернулся к Герарду и положил ему руку на плечо.
— Присмотри за парнем, ладно?
Герард кивнул и слабо улыбнулся.
— Не волнуйся. Буду беречь как своего.
— И за Севирией гляди, — добавил Равель, с едва заметной насмешкой.
— Она меня скорее сама под присмотр возьмёт, — усмехнулся Герард.
Они коротко посмеялись — натянуто, почти устало. И всё же это смех.
А потом Танкред и Равель ушли — в ту самую дорогу, на которой должен был решиться их шанс. Шанс на спасение. Или хотя бы на то, чтобы сражаться до конца.