Привет, Мия.
Сеул, Корея. Двадцать пятое ноября.
Мия умерла в четверг. Прошёл ровно месяц с момента, как её сердце перестало биться. Ровно тридцать дней с тех пор, как его собственное покрылось тонкой коркой льда.
Хёнджин опустился на траву возле могилы, коснулся рукой холодного камня и положил рядом небольшой букет бордовых маргариток.
— Привет, Мия. - парень глубоко вздохнул. - Знаешь, время проведённое с тобой, было самым счастливым за всю мою жизнь. Когда мы были вместе, мне казалось, что ты была со мной всегда, это было так трепетно и нежно. Никогда бы не подумал, что способен на такие чувства, но это было так, моё сердце сладко сжималось от осознания того, что ты рядом... Я не заметил, как пропустил момент, когда ты стала воздухом, которым я дышал, я задыхался без тебя. Когда я увидел тебя, лежащую в палате, тихую и неестественно бледную, с закрытыми глазами, я испугался за тебя. Мне было очень больно видеть тебя такой слабой и беззащитной, когда я подошел к твоей постели, ты открыла глаза, а я снова улыбался, а моё сердце разрывалось. Я начал говорить тебе, что всё будет в порядке, что ты поправишься, но ты посмотрела на меня грустными глазами, и улыбнулась тихой улыбкой. И тогда ты рассказала мне, что больна, что у тебя больное сердце, и ты медленно умираешь. Я не мог в это поверить, ведь ты была такой весёлой и так любила жизнь. В этот момент в моей душе происходило что-то невообразимое, я горел изнутри. Мне было больно, когда я видел, как жизнь медленно, но верно покидает тебя.. Я хотел, что бы ты жила, я даже был готов умереть вместо тебя. Я хотел занять твоё место, я просил об этом Бога, лишь бы ты жила. Но разве так бывает?
Вот и сейчас я сижу рядом с твоей могилой. У тебя здесь очень уютно и мило, и очень много любимых тобой ромашек. Находясь здесь, я вспоминаю всю нашу недолгую жизнь. Ты прожила долгую жизнь и тихо умерла в своей постели во сне, ведь у тебя такое слабое сердце..
— Джинни. - со стороны прозвучал тихий и спокойной женский голос. - Привет.
— Как.. Мия, ты живая.. - парень резко встал. Ему не верилось, что она стоит рядом с ним.
— Всё хорошо. Не стоит так волноваться. Я рядом с тобой.
Парень мягко улыбнулся, взглядом впитывая мягкие черты ее лица. Его карие глаза светились от необъяснимой радости, что он испытывал, от того ясного, чистого чувства, которое зарождалось в его груди, в районе легких, из-за него было будто бы сложнее дышать, зато гораздо лучше — просто существовать. Мия поправила волосы небрежным жестом и смущенно улыбнулась, заметив, как он смотрит на неё. Ее глаза сверкнули золотом, улыбка светилась лучше любой лампочки, полупрозрачная кожа блестела в свете луны.
Ночь продолжалась, стрелка бежала в часах, но Хёнджин даже не думал идти домой. Он говорил с Мией: эти минуты казались ему лучшими за последний месяц, и он брал от них каждую частичку. Диалог лился спокойно, парень выкурил одну сигарету, а больше ему и не хотелось, хотя обычно он мог скурить до двух пачек в день. Что-то внутри него будто изменилось, щёлкнуло, и он лишь говорил и слушал.
Только Мия, только этот разговор, 3:55 на часах и никаких мыслей о мире снаружи этой узкой тропинке на поросшей зеленью и деревьями окраине Сеула. Вдалеке начал появляться рассвет, на деревья начали падать первые лучи, и Хёнджин вернулся в квартиру вместе с девушкой. Они говорили уже чуть меньше, потому что ему было сложно формулировать мысли и слова на сонную голову, и Мия почему-то тоже начинала медлить, путаться и говорить глупости, а все после было в темном тумане.
Когда прозвенел будильник, Хёнджин открыл глаза, и у него создалось ощущение, что спал он не больше пятнадцати минут. Оглядевшись, он сам не мог вспомнить, когда оказался в постели и как уснул, а кроме того ему стало стыдно за эту ночь. Он только сейчас задумался о том, что это было странно, похоже на галлюцинацию, и, может, это все ему действительно приснилось, но парень пошёл на кухню и увидел на столе чашку с недопитым чаем. Его пробрала дрожь, он вылил чай и быстрым шагом вернулся в комнату.
...
День за днём превратился в неделю, за ней пошла и вторая. Гитара не шла от слова совсем. С момента смерти Мии он не мог адекватно играть. Мия тоже почти превратилась в бледное воспоминание, но это не значило, что парень не ждал ее возвращения.
Хёнджин взял в руки гитару, вернулся в комнату и начал играть. Начало песни действительно получился, но когда дело дошло до припева, у парня снова пальцы перестали играть мелодию. Хёнджин со злостью размахнулся и ударил кулаком по деревянному столу рядом, отчего та сильно затряслась, а он сам резко втянул воздух, сжимая зубы и пытаясь не заорать.
– Милый, просто дыши, - сзади вдруг раздался мелодичный голос, и Хёнджин застыл, словно его заморозили. Он столько раз вспоминал ее голос, но ему не удавалось уловить его до мелочей, какие то нотки забывались, а спустя столько времени его память изменила его до неузнаваемости. Однако теперь он снова его слышал, и ему снова хотелось жить. Вдох, глубокий выдох. - Задержи дыхание на несколько секунд, и опять, давай. - парень наконец нашёл в себе силы повернуться и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вся комната кружилась, мерцала, мягкая улыбка девушки подбадривала, но он не послушал ее инструкцию: перестал дышать вообще.
Мия подошла ближе и вдруг протянула тонкие пальцы, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо парня. Хёнджин тяжело сглотнул, не отрывая взгляд от ее глаз, и ее короткое, почти невесомое прикосновение послало сладкую дрожь по всему телу. Ее пальцы словно оставляли отпечатки из золотой пыли, это же золото летало в воздухе, будто светилось, и Хёнджин определенно был ослеплен, но был лишь счастлив продолжать смотреть.
— Пойдём, я помогу тебе. - она уверенно кивнула и протянула ему руку. Парень ещё раз слегка недоверчиво оглядел ее с головы до ног. Хёнджин восхищенно выдохнул, наблюдая ее смущенную улыбку, и сжал ее ладонь в своей.
От этого прикосновения, за все их встречи, его тело будто пронзили миллионы иголочек. Это не было неприятно или больно, просто - необычно, непривычно, волнительно. Ее тёплая кожа смахивала на бархат и была вполне осязаемой, несмотря на нереалистичную полупрозрачность. Как только Хёнджин сжал ее ладонь чуть крепче, его всего изнутри заполнило какое-то болезненно-радостное чувство ностальгии.
Быстро перебирая струны пальцами, Хёнджин закрыл глаза и полностью отдался гитаре. Руки делали все за него сами, он даже не управлял ими, слышал, как льётся мелодия и хотел плакать от того, как красиво получалось. Его ничего не тревожило, разум начал покрываться каким-то розовым туманом, но звук отлично пробивался через него, принося парню удовольствие.
— Видишь, ты смог написать, смог сделать это, хотя не верил до последнего. Я горжусь тобой, милый. — Мия вдруг произнесла.
— Да. Спасибо, - он кивнул. - наверное, это ты послужила причиной для моего необоснованного приступа вдохновения.