15
Влад сидел в клубе, пытаясь раствориться в музыке, в ритме, в шуме.
Алкоголь слегка подогревал кровь, Костя уже болтал с какой-то блондинкой, а Влад просто смотрел вперёд, будто всё происходящее было вне его тела.
— Милый, — раздалось сбоку.
Он повернул голову.
Девушка, эффектная, надушенная, в слишком коротком платье,
уже положила ноги ему на колени,
медленно водя каблуком по его джинсам.
— Может, уединимся у тебя дома? — промурлыкала она, наклоняясь ближе,
— Можешь и друга взять.
Влад замер.
На секунду картинка поплыла перед глазами —
не от выпитого,
а от внутреннего опустошения.
Он посмотрел на неё... и вдруг почувствовал отвращение.
Не к ней — она просто играет, как умеет.
А к себе.
К этому месту.
К этой ситуации.
К тому, что в этот момент другая девушка —
та, чьё сообщение он только что проигнорировал,
собирает чемодан, потому что не чувствует, что ей есть за что бороться.
Он мягко убрал её ноги со своих колен.
— Извини. Не сегодня.
— Что, серьёзно? — фыркнула она, выпрямляясь. — Ну и теряешь ты, котик.
Она ушла.
А Влад остался сидеть.
Музыка грохотала,
Костя что-то орал в микрофон,
чат взрывался в стриме.
А он взял телефон,
открыл переписку с Илона...
и просто смотрел на последние её слова.
"Ненадолго, но улетаю завтра утром."
Только теперь он понял,
что, возможно, она уже улетела из его жизни навсегда.
Он медленно встал из-за стола.
Не попрощавшись, не оглянувшись на Костю,
не читая чат,
просто отключил стрим,
бросил телефон в карман и вышел из клуба,
словно вырывался из удушающей клетки.
Холодный ночной воздух Москвы резко ударил в лицо,
как пощёчина.
Очистил голову.
Он зашёл в машину, захлопнул дверь, уставился в руль.
На мгновение в голове мелькнуло:
а если сейчас поехать к ней?
прямо сейчас?
если ещё не спит... если...
Но потом — вспомнил сообщение.
"Улетаю завтра утром."
И холод внутри стал глубже.
Не от погоды.
А от собственной медлительности.
От промедления, которое стоит ему, возможно, самой важной женщины в жизни.
Он достал телефон,
вновь открыл чат.
Написал:
"Я идиот."
"Если ещё не в аэропорту — скажи. Я приеду. Прямо сейчас."
Секунда.
Другая.
Он хотел нажать "отправить".
Но палец завис над кнопкой.
А что, если она уже в такси?
Уже в терминале?
Уже в небе?
И даже если нет — а что он ей предложит?
"Не улетай, потому что мне вдруг стало страшно быть без тебя?"
Он медленно стёр сообщение.
Осталась только пустота чата.
А потом...
он написал всё, что чувствовал на самом деле.
"Илона... если ты сейчас читаешь это —
знай: я виноват перед тобой что до сих пор ты не понимаешь встречаемся мы или нет, что достал своей недосказанностью. Я скучаю. Прилетай поскорее.."
Он отправил.
Включил фары.
И просто поехал.
Не зная — к ней ли.
Но точно — от всего, что было до неё.
Перед сном Илона села на край кровати, чемодан был у двери.
Над Москвой стояла тишина. Тот самый момент перед полётом —
не в небо, а в новое "я", которое, возможно, станет старым.
Тем, кем она была до него.
Она открыла WhatsApp, быстро написала короткое сообщение отцу:
«Пап, улетаю по работе. Подробностей нет, как ты любишь. Не ищи.»
Больше ничего.
Никаких "люблю", "прости", "береги себя".
Он и не ждал этого.
И не заслужил.
Она отключила телефон,
открыла слот для симки —
и медленно, как ритуал перед каждым заданием,
достала SIM-карту.
Та, что держала в себе все сообщения, звонки, переписки, и... его.
Старая симка легла в шкатулку.
Новая — щёлкнула на место.
Абсолютно чистая.
Как будто она никогда не любила.
Она выключила свет, легла в постель.
Глаза были сухими —
всё, что можно было выплакать,
осталось в тех вечерах, когда он не писал,
в тех моментах, когда он смотрел на других,
и в той реакции-сердечке,
которую она поставила вместо крика:
"Останови меня."
А тем временем,
на другом конце города,
Влад сидел в машине,
смотрел на экран, где статус сообщений был всё тот же:
"отправлено."
Без «прочитано».
Без «доставлено».
Без нее.
Влад сидел в тишине своей машины посреди ночной Москвы.
Фары уже были выключены, улицы — пусты.
Сообщение, написанное ей от сердца,
всё так же без ответа.
Без намёка, что оно вообще дошло.
Он посмотрел на экран ещё раз.
Пальцы машинально обновили чат.
Ничего.
Внутри — гул.
Не злость.
Не обида.
Пустота.
Он провёл рукой по лицу,
откинулся на спинку сиденья и выдохнул.
— Всё, хватит, — сказал он себе.
Не потому что разлюбил.
А потому что невыносимо стало ждать.
Потому что, возможно, она уже в другом городе,
в другом времени,
в другой жизни —
в которой нет места для него.
Он завёл двигатель.
Навигатор показывал путь до дома —
не ресторана, не клуба,
не офиса, не вечеринки.
Просто дом.
Там, где никто не трогает.
Где стены знают всё.
Где можно быть собой,
даже если ты в одиночестве.
Влад доехал без слов,
припарковался, зашёл в лифт.
Ключ повернулся в замке —
и тишина квартиры,
которая раньше казалась уютной,
теперь обрушилась на него, как бетон.
Он снял куртку, прошёл на кухню, налил воды.
Потом — на балкон.
Сигарета. Хотя давно не курил.
Но сейчас — плевать.
Он посмотрел на город.
На его тысячи окон.
На эти миллионы чужих жизней.
А внутри была одна мысль:
"Я не удержал её."
И, возможно,
уже не смогу.
Он все так же стоял на балконе, опершись ладонями о холодный поручень.
Где-то далеко шумел город —
ночные фары, редкие крики, клубы, что не засыпают до утра.
Но в голове —
тишина и один вопрос.
Один и тот же, снова и снова:
"Что она скрывает?"
Он пытался выкинуть это,
убедить себя, что Илона — просто сложная, закрытая, осторожная.
Что это нормально — не раскрываться сразу. Но сразу это неделя вторая, а с момента из знакомства прошло почти два года.
Что любовь может жить даже в полуправде.
Но не мог.
Он вспоминал каждый её взгляд,
каждую фразу, сказанную с лёгкой задержкой,
каждый раз, когда она уходила раньше,
когда её телефон внезапно отключался,
когда она говорила "не сейчас".
И теперь — поездка в Питер.
В последний момент.
Без конкретики.
Слишком быстро собрала вещи.
Слишком легко ушла.
А главное —
не ответила.
На то важное для него сообщение.
Словно... исчезла.
Влад смотрел в тёмное небо и мысленно перебирал:
"Кто ты на самом деле, Илона?"
"Почему рядом с тобой я чувствую и любовь... и ложь?"
"Почему мы все еще не вместе?"
Он затушил сигарету.
Вошёл обратно в квартиру.
Прошёл в гостиную.
Взял телефон.
Утро в Петербурге было холодным и серым, но в гостиничном номере Илоны царила сосредоточенность и тихая деловитость.
На столике — кофе, каша с ягодами и раскрытая папка с распечатанным досье.
Пальцы медленно переворачивали страницы, взгляд цеплялся за знакомые фамилии, связи, финансовые потоки.
Но больше всего — за одно имя.
— Так... Наталья Юрьевна Федорчук, — вслух проговорила Илона, сделав глоток кофе.
— 45% акций в "Хоумслорд", строительный и инвестиционный гигант. Интересно...
На следующем листе — фото и краткое досье дочери.
— А вот это уже поинтереснее, — она подалась ближе, будто чувствовала, что в этом скрыт потенциал.
Девушка была её ровесницей, училась за границей, возвращалась недавно, ведёт соцсети, любит вечеринки, модные тусовки, бывала на обложках lifestyle-журналов...
И — судя по заметкам — не раз становилась причиной деликатных ситуаций для матери.
Илона взяла ручку и подчёркнула несколько строк.
Рядом написала от руки:
"Пробиться через дочь. Эмоциональный крючок."
Она облокотилась на спинку стула, потянулась, глубоко вдохнула.
В голове уже выстраивалась схема:
с какой стороны подойти,
в каком кафе случайно пересечься,
какой образ примерить — доверительной собеседницы, сестры по духу, того самого "случайного" человека, которому расскажут больше, чем должны.
Но на дне груди всё ещё тяжело оседал Влад.
Словно остался не в Москве,
а в каждом её шаге, который она теперь делает без него.
Она открыла новый файл с фотографиями семьи Федорчук.
Сосредоточенно, профессионально,
словно снова была тем, кем когда-то себя считала —
хищной,
не знающей чувств.
— Добро пожаловать обратно, Илона.
Работа ждёт. — сказала она себе,
и закрыла старую боль в самый дальний ящик.