5
Из-за этого напряжения мое тело словно каменеет, руки начинают дрожать. Хорошо, что я уже накрасила ресницы, иначе могла бы выколоть себе глаз.
— Валентин написал? – Мне не по себе слышать свой ослабевший голос. – Что там?
Тэнси бросает мне телефон. Мой взгляд сразу же опускается на короткое сообщение.
ВАЛ: «Позвони мне, Пат. Нужно поговорить».
По спине бегут мурашки. Черт. Чего он хочет?
— Чего он хочет? – озвучивает мои мысли Тэнси, но ее голос звучит как будто издалека.
— Не знаю. И отвечу на твой вопрос: я не поддерживаю с ним связь.
Но это не совсем правда. Валентин дает о себе знать два-три раза в год, обычно когда он под кайфом и вдрызг пьяный. Если я не беру трубку, он продолжает названивать до тех пор, пока я не сдамся. Мне не хватает духу заблокировать его номер, но мое сердце разбивается каждый раз, когда я отвечаю на его звонок и понимаю, в каком он отвратительном состоянии.
— Ты знаешь, что моя мама видела его где-то полгода назад? Накануне Хэллоуина?
— Правда? Но почему она ничего не сказала мне, когда я была у вас на праздниках?
— Не хотела волновать тебя, – признается Тэнси.
К горлу подкатывает ком. Мне сразу же становится понятно, в каком он был состоянии, когда на него наткнулась тетя Шерил, раз не захотела волновать меня.
— Он был под кайфом?
— Маме показалось, что да.
Я медленно выдыхаю.
— Я очень переживаю за него.
— А тебе бы не следовало, – без обиняков говорит Тэнси. – Он сам выбрал для себя эту жизнь. Его мама выбила ему местечко в том дорогущем реабилитационном центре в Вермонте, но он отказался ехать, помнишь?
— Да, помню.
За маму Валентина я тоже переживаю. Трудно пытаться помочь тому, кто отказывается признавать, что у него есть проблемы.
— Никто насильно не вливает в него алкоголь и не заставляет принимать наркотики. Никто не удерживает его в заложниках в Уэстлинне. Он может уехать из города, когда захочет. Мы же уехали.
Она права. Ничто не держит Валентина в Уэстлинне, кроме его собственных демонов. Я же улетела в Бостон сразу же после окончания старшей школы.
Нет, с моим родным городом все в порядке. Это очаровательный маленький городок, спокойный и приятный. Мой папа, его братья и сестры родились и выросли в Уэстлинне, а тетя Шерил и дядя Билл по-прежнему живут там со своими супругами. Папа дождался, когда я вырасту и съеду, и только тогда перебрался в Гастингс. До этого ему приходилось тратить час на поездку в Брайар, чтобы я могла учиться в школе со своими кузенами и друзьями. Но мне кажется, в Гастингсе ему лучше. Город находится в пяти минутах от кампуса, да и его старый викторианский особняк просторен и очарователен.
Мой бывший парень предпочел остаться в нашем родном городке. После окончания школы он пустился по наклонной, общаясь с неправильными людьми и делая неправильные вещи. В Уэстлинне не так много наркодилеров, но наркотики все равно несложно найти. К сожалению, как и в любом другом месте.
Вал застрял. Все продолжали жить, а он увяз и теперь все глубже погружается во тьму. Может, мне действительно не стоит беспокоиться за него, но я беспокоюсь. К тому же из-за нашего прошлого мне трудно навсегда вычеркнуть его из своей жизни.
— По-моему, тебе лучше не звонить ему.
Жесткий тон моей кузины возвращает меня к реальности.
— Наверное, я и не буду.
— Наверное?
— Девяносто процентов, что не буду, десять процентов, что возможно, позвоню.
— Десять процентов – это очень много. – Тэнси качает головой. – Если ты снова впустишь его в свою жизнь, этот парень утянет тебя за собой.
Я становлюсь белой, как мел.
— Боже, даже не думай об этом! Я на сто процентов уверена в том, что такого не случится!
— Вот и хорошо. Потому что совершенно ясно, что он по-прежнему одержим тобой.
— Он никогда не был одержим мной, – говорю я в защиту парня.
— Ты шутишь? Помнишь одиннадцатый класс, когда ты подхватила мононуклеоз и пару месяцев не ходила в школу? Валентин впал в настоящий психоз, – напоминает мне кузина. – Он звонил тебе каждые пять секунд, сбегал с уроков, чтобы повидать тебя, запаниковал, когда дядя Фил приказал ему не приходить. Это было похоже на какое-то безумие.
Я избегаю смотреть ей в глаза.
— Да, возможно, он вел себя тогда немного импульсивно. Кстати, а как тебе этот топ? – Я указываю на свой черный трикотажный кроп-топ.
— Оч секси, – объявляет Тэнси.
— Ты же понимаешь, что можно сказать просто «очень секси»?
Разницы никакой, – поддразниваю я ее.
Хорошо, что она с такой легкостью согласилась сменить тему.
Мне не особо нравится возвращаться к тому периоду своей жизни. Если честно, сейчас даже думать об Валентине так же тяжело, как было общаться с ним в те дни. Одна мысль о нем, и я уже чувствую себя так, словно только что взобралась на Эверест. Мой бывший – энергетический вампир.
— Я говорю на языке интернета, – дерзко отвечает Тэнси. – Единственный живой язык. Так, ладно, ты секси, я секси, так что пора нам уже пойти и показать всем, какие мы секси. Ты готова?
Я подхватываю с кровати Аиши свою сумочку.
— Готова!
* * *
В итоге мы оказываемся в ирландском пабе в районе Бэк-бэй. Он называется «Лиса и Скрипач» и, судя по заполнившим его молодым лицам, пользуется популярностью среди студентов. К сожалению, хоккеистов тут почти нет. Я замечаю лишь парочку бордово-золотистых свитеров – это цвета «Бостон Колледж Иглз». Мне сразу же хочется оказаться в гастингском баре «Малоун», где тусуются все фанаты хоккейной команды Брайара.
Как только мы входим внутрь, Тэнси сразу же проверяет свой телефон. Мы должны встретиться здесь с ее парнем. Или уже бывшим парнем? Или другом по сексу? У них с Ламаром сложные отношения, напоминающие катание на карусели – они то расходятся, то сходятся.
— От Ламара пока нет сообщений. Наверное, он еще не приехал. – Кузина берет меня под руку, и мы направляемся к барной стойке. – Давай закажем шоты. Мы не делали этого с Рождества.
У бара уже собралась большая очередь. Я ловлю взгляд одного из барменов, и он жестом показывает мне, что сейчас подойдет к нам.
— Как бы мне хотелось, чтобы ты тоже училась в Бостонском колледже! – говорит Тэнси с ноткой печали. – Мы могли бы не расставаться.
— Знаю.
Я бы тоже с радостью училась в Бостонском колледже, но они отклонили мою заявку. Тогда у меня были проблемы с оценками – наши с Валом отношения весьма негативно сказались на моей успеваемости в школе. Я поступила в муниципальный колледж и училась там до тех пор, пока не смогла перевестись в Брайар, где мне не нужно было платить за обучение, потому что папа там работает.
— Круто, тут показывают матч «Брюинз». – Я залипаю на один из телевизоров, вмонтированных в потолок и работающих в беззвучном режиме. Команда идет в наступление, и на экране мелькают черно-желтые пятна.
— Ура! – с притворным энтузиазмом восклицает Тэнси. Хоккей ей до лампочки, она предпочитает баскетбол. А если точнее, баскетболистов.
Я снова пытаюсь привлечь внимание бармена, но он занят обслуживанием компании девиц в ультракоротких платьях. Для десяти вечера в баре на удивление много народа. Обычно в это время все еще только разогреваются.
Снова проверив телефон, Тэнси начинает что-то печатать.
— Да где же его черти носят? – бурчит она.
— Отправь ему сообщение.
— Уже. Он не отвеча… нет, погоди, что-то пишет. – Кузина ждет, пока появится текст. – Так, он… боже, да это какое-то издевательство!
— Что случилось? – Тэнси явно раздосадована.
— Секунду. Мне нужно позвонить ему и выяснить, какого черта!
Ну вот! Я молюсь, чтобы в раю все было спокойно, потому что иногда Тэнси может слишком зацикливаться на своем парне/бывшем парне/друге с привилегиями. Не знаю точно, кем он ей сейчас приходится.
Но я точно знаю, что с нетерпением ждала этих выходных, чтобы весело провести их в компании своей любимой кузины, и особенно – после этого ужасного собеседования. Как же, черт, дерьмово все прошло!
Я наблюдаю за матчем «Брюинз», пока жду Тэнси. Ни один из двух барменов по-прежнему не подошел, чтобы принять мой заказ, и, наверное, это даже к лучшему, потому что кузина возвращается, охваченная яростью.
— Ты не поверишь! – объявляет она. – Этот тупой идиот перепутал бары. Он в «Лягушке и Лисе» неподалеку от стадиона Фенуэй. А мы в «Лисе и Скрипаче».
— Зачем в названии каждого бара в этом городе слово «лиса»?
— И не говори! И я даже не могу злиться на него, потому что это чистая случайность. – Тэнси раздраженно вздыхает. – Ладно, он там с парочкой приятелей и не хочет всей компанией двигать сюда, проще нам двоим поймать такси, и через десять минут мы будем на месте.
— Логично.
— Ты не против уйти?
— Нет. – Я отхожу от барной стойки. – Но сначала заскочу в дамскую комнату.
— Отлично. А я пока вызову такси. Встретимся на улице?
— Договорились.
Тэнси выходит из бара, а я продвигаюсь в сторону уборных. Несмотря на пятничную толпу, очереди в женский туалет нет. Когда я вхожу, перед большим зеркалом болтают, поправляя макияж, две девушки. Кивнув им в знак приветствия, я проскальзываю в кабинку.
— Если так хочешь ехать в «Дайм», поехали в «Дайм», – говорит одна из девушек другой.
— Я же сказала, что не хочу!
— Уверена? Ты только и делаешь, что болтаешь о Пэйтоне Мурмаере и его потрясающем языке.
Я замираю. Даже, как по волшебству, перестаю писать.
— Сегодня нам все равно куда податься, – говорит первая девушка. – Так что поехали уже в «Дайм», чтобы ты смогла увидеть его. Может, вы снова уйдете оттуда вместе…
— Маловероятно. Мурмаер ни с кем не спит по два раза, – подавленно отвечает вторая. – Нет смысла туда ехать.
— Откуда ты знаешь? Ты же сказала, что ему понравилось, верно?
— Я сделала ему минет. Конечно, понравилось.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. О, вы только послушайте! Прошлым вечером у Пэйти был секс. Повезло ему.
Но тут я вспоминаю, что он провернул с Маккарти, и мне больше не до смеха. Я спешу закончить свои дела, чтобы побыстрее убраться отсюда и не слушать это дерьмо.
За стенками кабинки раздается мечтательный вздох.
— Ты даже не представляешь, как это было круто!
— Очень даже представляю. Потому что ты только и делаешь, что болтаешь об этом.
— Как классно он целуется! А когда он поцелуями спустился вниз по моему телу, его язык делал такие вещи… я даже не могу это описать. Что-то типа… поцелуя и вращения языком.
Мне становится некомфортно. Я тоже люблю потрепаться с подругами о сексе, но эти девицы слишком углубляются в детали. Хотя знают, что не одни здесь. Они видели, как я вошла.
— Удивительно, что он удовлетворил тебя. Обычно таким красавчикам плевать, кончила девушка или нет. Большинство из них получили бы минет и свалили по-быстрому.
Я смываю воду в унитазе и с шумом выхожу из кабинки.
— Простите, можно мне? – небрежным тоном спрашиваю у девушек, показывая на раковины.
В этот раз я не упускаю случая как следует их рассмотреть. Первая высокая брюнетка. Вторая – та, с которой переспал Пэйтон – небольшого роста, с золотисто-каштановыми кудрями, большой грудью и огромными карими глазами, отчего напоминает очень сексуального олененка.
И такой тип девушек нравится Мурмаеру? Секси-Бэмби?
— Так поехали в «Дайм»! – настаивает брюнетка.
Секси-Бэмби покусывает нижнюю губу.
— Даже не знаю. Будет странно, если я приеду в его любимый бар. Мы же переспали четыре дня назад. Он, скорее всего, даже не вспомнит меня.
Я мою руки. Всего четыре дня, и она думает, что он уже забыл о ней? Да уж, невысокого она о себе мнения. Может, мне стоит вмешаться и посоветовать ей не бегать за ним? Таким, как она, Пэйтон не по зубам.
— Ладно, тогда остаемся здесь, – говорит ее подруга по дороге к выходу. – Найдем…
Дверь закрывается, и их голоса затихают. Я вытираю руки бумажным полотенцем и раздумываю над тем, что сейчас услышала. Итак, четыре дня назад Пэйтон и его восхитительный язык осчастливили Секси-Бэмби. Вот так лицемерие!
И он имел наглость сказать мне, с кем спать, а с кем нет, и приказал Маккарти бросить меня? А сам занимался оральным сексом с девицей, похожей на сексуального оленя, и в пятницу вечером торчит в каком-то баре, надеясь подцепить очередную красотку! А бедный Маккарти сидит дома, и ему нельзя даже поонанировать без разрешения Мурмаера!
Да пошел он!
Расхрабрившись и гордо расправив плечи, я выхожу на улицу в поисках кузины. Она стоит на тротуаре у парковочного счетчика рядом с задней дверцей спортивного черного седана.
— Едем? – заметив меня, кричит она.
Я подхожу к машине.
— Да. Но планы немного изменились. Сначала ненадолго кое-куда заедем.