6
Шум коридора гудел в ушах, словно улей. Т/и шла по нему, прижимая к груди книги, пытаясь не встречаться глазами ни с кем. Шёпот уже гудел за спиной, от одного взгляда других учеников веяло сплетнями, отравленными усмешками.
— Видела, с кем она была вчера?
— Ты серьёзно? Он её дотронуться не давал раньше. Теперь таскает за собой, как игрушку. —
— Хакер умеет приручать сучек.
Т/и остановилась, глубоко вдохнув, борясь с жаром в груди. Рядом в стену был приклеен лист бумаги. Он был нарочно немного смят, будто его прилепили второпях. На нём — чёткое фото. Она, в его кровати, укутанная в одеяло, лицо видно частично. Надпись чёрным маркером, крупно: «Я всё-таки уломал её».
Рука дрогнула, книги с грохотом упали на пол.
Смех. Позади стоял он. Винни Хакер. Прислонившись к шкафчику, в чёрной футболке, с растрёпанными кудряшками и ледяным, самодовольным взглядом.
В— Ты что, подумала, что у нас с тобой всё будет мило и по-тихому?
его голос был хрипловатый, спокойный, но будто с разрядом тока внутри.
В— Я же сказал: если ты хочешь быть моей, ты будешь моей. На моих условиях.
Он подошёл ближе. Толпа расступалась перед ним, как перед королём. Его рука схватила т/и за подбородок, заставляя поднять глаза.
В— Хочешь играть в любовь? прошептал он, почти касаясь губ. В— А я играю в власть. Привыкай. Или проваливай.
Она оттолкнула его. Впервые за долгое время — с яростью, со слезами на глазах.
— Ты чудовище.
выдохнула она.
— Я тебя ненавижу.
Он улыбнулся — хищно, гордо.
В— Прекрасно, крошка. Ненависть — лучшее топливо для нашей истории.
Он наклонился к ней на ухо и прошептал:
— Но ты всё равно вернёшься ко мне этой ночью. И я покажу тебе, что такое настоящая принадлежность.