15
Когда родители Винни узнали обо мне, их реакция была предсказуемой, но я всё равно не могла подготовиться к тому, насколько холодными и властными они будут. Я, маленькая, бедная девушка с разбитыми родителями, совершенно не подходила к их идеальному образу невесты для их сына — наследника семейной империи.
Они встретили меня так, как будто я была угрозой для их планов на будущее, не просто какой-то случайной встречей. На первом же семейном ужине они взглянули на меня, как на игрушку, которая могла бы разрушить их тщательно выстроенный мир. Все их слова, даже если они были произнесены с улыбкой, звучали как скрытые уколы.
"Ты, наверное, не понимаешь, но наш Винни должен быть с кем-то на его уровне, с кем-то, кто может быть ему под стать", — сказала его мать, сидя на другом конце стола. Она не пыталась скрыть свое пренебрежение, и я почувствовала, как её взгляд проколол меня насквозь.
"Мы не сомневаемся в его чувствах, но он должен смотреть в будущее. Мы не можем позволить ему терять время на такие... связи", — добавил его отец, голос которого звучал так, будто они с матерью обсуждали какой-то бизнес-проект, а не моего будущего с их сыном.
Я сидела молча, чувствуя, как каждый их взгляд и слово опускались на меня, как тяжёлые камни. Они даже не пытались прикрыть свои намерения, и я понимала, что для них я — не больше чем временная проблема.
Винни сидел рядом, его лицо было выражением решимости, но и отчаяния. Он знал, что его родители могли сделать всё, чтобы разорвать нас, и он был готов бороться. Но его семья была настолько влиятельной, что они могли сделать это легко. В его глазах я видела конфликт: он был привязан ко мне, но одновременно ему нужно было соответствовать их ожиданиям.
Когда ужин закончился, и все разошлись, его родители не оставили меня в покое. Его мать подошла ко мне, её шаги были уверенными и властными, как у хищника, готового к нападению.
"Ты понимаешь, что ты не можешь быть с ним, верно?" — её голос был ледяным. "Ты не подходишь для нашей семьи, ты не можешь предоставить ему того, что ему нужно. Ты никогда не сможешь быть для него тем, чем ему нужно, ты ведь даже не можешь предложить ему ничего, что могло бы удовлетворить его амбиции."
Я не знала, что ответить. Их слова продолжали резонировать в моей голове, и я чувствовала, как постепенно теряю уверенность. Но больше всего меня шокировала её завершающая фраза.
"Мы заберём его из Лос-Анжелеса. Мы уедем в Нью-Йорк, и ты никогда больше не увидишь его."
Эти слова произнесла её мать, и они прозвучали как приговор. Я ощутила, как мой мир рушится, как вся эта борьба, вся эта связь с Винни, может закончиться.
"Ты не сможешь удержать его. Он не останется с тобой, не для кого-то такого, как ты," — она сказала это с таким самоуверенным тоном, что мне стало страшно. Я не знала, что делать. Время, которое мы провели вместе, и те моменты, когда я была с ним, казались незначительными в сравнении с тем, что они могли сделать.
Я почувствовала, как слабость охватывает меня. У меня не было средств, чтобы противостоять им, не было достаточно сил, чтобы выдержать давление такой мощной семьи. И хотя я любила Винни, я понимала, что они могут забрать его, даже если он не захочет.
Но я знала, что нужно делать одно: поговорить с ним. Он должен был понять, что это может быть концом всего, но я не могла оставить его. Я не могла позволить его семье разрушить то, что было между нами, хотя я и не знала, как бороться с таким давлением.
В тот вечер, когда я стояла у его двери, перед тем как войти, я почувствовала, как моё сердце бешено колотится. Винни должен был сделать выбор, и я не знала, что будет с нами, если его семья заберёт его в Нью-Йорк. Но я была готова бороться, потому что не могла представить своей жизни без него.
"Ты не можешь уехать, Винни. Ты не можешь просто оставить меня," — шептала я, пытаясь выжать из себя все силы, чтобы не заплакать перед ним.