Глава 1
Что-то гладкое скользнуло по ее ноге, при этом почти незаметно царапнув нежную кожу. Серая тень скрылась в углу. Крыса. Она уже не боялась их, как в первые недели своего пребывания тут. Не вздрагивала каждый раз, когда маленькие когтистые лапки и гладкая скользкая шерстка касались ее ноги, руки, иногда живота, укрытого тонкой грязной тканью когда-то небесно-голубого платья. До ее трюма-тюрьмы доносились звуки пиршества : громкие голоса и смех, топот ног, журчание льющегося рома и эля, стук деревянных тарелок. За недели заточения слух девушки странно обострился. И теперь она слышала шаги на шаткой лестнице, которая вела с палубы в ее тюрьму. Это были его шаги, ведь никто больше к ней не спускался. Шаги были тяжелыми, уверенными и он слишком стучал металлической подошвой своих черных кожаных сапог по ступенькам лестницы. К тому же каждый его шаг сопровождался позвякиваем всех украшений и монет в небольшом кошеле на поясе. В тусклом свете керосиновой лампы она увидела огромный силуэт и, вздрогнув, забилась дальше в угол своей темницы. Он повернулся лицом к ней, положил руки на пояс и замер около лестницы. На лице его расползлась ухмылка, но та быстро померкла, когда он заметил ее страх. Густые черные брови сдвинулись на переносице и силуэт двинулся к ней, обретая смутные очертания. Шаги вошедшего постепенно замедлялись, он опустился на корточки у поржавевшей решетки и стиснул одну перекладину в кулаке. Пленница напряглась всем телом и еще больше подобрала под себя ноги. Хоть их отделяла решетка, она не чувствовала ни грамма безопасности. Ведь у него на шее висел ключ. Пират покачал головой и отпустил решетку, затем завел руку куда-то себе за спину и глаза девушки сфокусировались на тарелке с сыром, куском окорока, хлебом и яблоком. Он просунул тарелку под решетку и поставил рядом стакан с водой. На губах заиграла жесткая усмешка, когда он насмешливо махнул ей рукой в приглашающем жесте.
- Ешь, - властно произнес пират и, сцепив кисти рук, положил локти на колени, обтянутые черными штанами, заправленными в сапоги с металлическими мысами. Он был одет в просторную белую хлопковую рубаху, наполовину расстегнутую, стянутую на поясе широким черным кожаным ремнем из-под которого торчала рукоятка кинжала. Рубаха открывала вид на его сильную загорелую грудь и ключицы. На шее у него висела золотая цепочка и кулон на черной веревочке, настолько длинной, что для ее взора было недоступно распознать что из себя представлял этот кулон. Девушка не двинулась с места и пират нетерпеливо подсунул руку под решетку и толкнул тарелку, яблоко на ней покачнулось, но не скатилось. – Давай. Ешь! Мне не нужен вид исхудавшей и посеревшей игрушки. – Она скривилась, когда смысл его слов дошел до нее. С горькой насмешкой подумала о крысах и сырой, холодной темнице. Пират повернул голову, и в свете лампы блеснула серебряная сережка.
Дин, когда-то МакАлистер, теперь же по прозвищу «Черный Волк» был молод и красив. Но красота его была жесткой, безжалостной, холодной и в то же время завораживающей. На его лице, состоящим из одних углов, застыло выражения властности. Даже в изгибе его тонких губ просматривалась безоговорочная уверенность в себе. Его янтарные глаза, один из которых при трагических обстоятельствах был лишен дара видения и скрыт под черной тканью повязки, излучали расчетливость и холодность. Две морщинки между его густых угловатых бровей говорили о неспособности этого человека шутить, а то и вовсе смеяться. Короткие волосы цвета самой ночи были вечно растрепаны. Этот человек обладал не дюжим умом, обаянием и качествами непревзойденного лидера. Никто не мог ослушаться его приказа. Стоило ему разозлиться и обратить взор на причину его злости и вот уже несчастный корчится у его ног вымаливая прощение. Но Дин МакАлистер был неумолим. Всем своим подданным он внушал благоговейный страх и редко сдерживал свой характер. Если Дин МакАлистер утром проснулся в недобром расположении духа – жертв не избежать. Но страх он внушал не только своей неумолимостью. Ведь все его пираты знали его историю. Знали, что путь к такой власти, которой обладал Дин, усеян трупами. Знали, что душа его черна, словно сама тьма и не пробиться в ней ни единому лучу света. И в то же время Черный Волк был противоречив, странен, нелогичен. Нет живой души, которая бы знала, что луч света в его тьме есть. Девушка, выкраденная, заточенная в трюме его прекрасной и устрашающей Ночной Орхидеи. Он любил ее своей жестокой, нелогичной любовью. Он не хотел видеть страх в ее глазах, но ничто не могло заставить исчезнуть это чувство. Она привлекла его еще тогда, в порту. Пираты спустили лодки и отправились за продовольствием, так как в последнее время наживы было мало и их скитания были неудачными. Она гуляла по причалу, когда он и его команда выгружались на берег. Ее длинные русые волосы светились золотом на солнце. Место было превосходным, и она была превосходна в этом месте. Мерцающая гладь океана, легкий ветерок, развевающий ее нежно-голубое платье, ее тонкие маленькие руки, сжимающие корзинку с яблоками. Ее светлая кожа, светящееся лицо, голубые, словно само небо, глаза, тонкие плечики, талия, легкая походка. Вся она такая миниатюрная, аккуратная, мечта любого художника, поэта, скульптура. Она была легким бризом и ласковым лучиком солнца. Она была ангелом. И она заворожила его. Его демон тянулся к ее ангелу, как тьма тянется к свету. И уже ничто не могло его остановить. Он хотел обладать ею, и не важно, какими способами он этого добьется. Девушка была дочерью простого моряка и их дом находился у самого порта, на окраине прекрасного Элайела, города, поражавшего своей красотой и богатством. Цветы и деревья были повсюду, сверкающий фонтан украшал главную площадь, дома не были наполовину разрушенными, они были новыми и чистыми, на подоконниках красовались и благоухали разномастные цветы, а из окон доносился чарующий запах еды, приготовленной умелыми руками хозяек. Собаки и кошки шныряли всюду, но были упитаны и довольны. Круглощекие дети бегали по улочкам и огромному рынку, то и дело получая угощение от добродушных соседей. Жизнь кипела в этом городе, торговля процветала, и нельзя было встретить ни единого бедного на улицах Элайела. И девушка эта была его частью, частью жизни и света, которых так не хватало Дину. И подобно мотыльку он летел на ее свет. Но Дин МакАлистер не был глупцом, он понимал, что свет не будет рад тьме. Хоть для некоторых ангелов так привлекательно падение, она не была такой, и он это знал. Не было возможности просто подойти к ней и завести беседу, она не была той, с которыми он обычно проводил время на суше. Эта девушка была чиста и невинна, но даже ее беззащитность не могла разжалобить его. Он хотел обладать ею.
Пират проследил за ней до самого ее дома и под покровом ночи коварно выкрал из ее же постели. Он нес ее осторожно и удивлялся тому, каким хрупким может быть человек. Его загорелая кожа резко контрастировала с ее бледной, почти прозрачной. Она была невероятно легкой и казалась еще меньше в его сильных руках. И не сопротивлялась. Конечно, немного сонного порошка делают свое дело. Он на миг, первый раз в жизни, почувствовал отвращение к себе и чуть ли не развернулся. Но демон в нем зарычал с новой силой, напоминая об их цели, и Волк тут же передумал. В первую же ночь на Ночной Орхидее, пока девушка была в бессознательном состоянии, один из пиратов прознал о «чарующей красотке, гостье их Орхидеи» и хотел воспользоваться ею. Дин в это время как раз пришел проведать ее. И увидел. Пират уже задирал длинную юбку платья девушки. Ярости Черного Волка не было предела. Он выкинул подлеца за борт и наблюдал, как его пожирают голодные акулы. И усмехался в своей жестокой манере.
Защита девушки, да и сама девушка, могли навредить репутации Капитана. Он посадил ее в трюм за решетку, не видя другого выхода, а команде объявил, что она отличный трофей из Элайела. Но никто не смеет спускаться в трюм, подходить к ней и уж тем более прикасаться, иначе руки несчастного тут же будут оторваны, а сам он брошен на съедение акулам. Никто не смеет противоречить Капитану, и уж тем более Дину, поэтому ни у кого и мысли не появилось спускаться в трюм. И не было больше слухов. И репутация Дина снова стала железной. И единственной его слабостью была девушка, заточенная в трюме. Ее страх приносил в его душу боль и ненависть на себя, ее, весь мир. Он крушил свою каюту несколько раз с появления девушки на корабле. Но ничего не мог сделать. Мысль вернуться в Элайел и высадить ее на берег казалась бредом сумасшедшего. И он не хотел признавать, но его жестокое сердце и сама натура наслаждались видом сломленного ангела. Ведь даже так, с поломанными крыльями, она выглядела прекрасно и этого хватало Дину. Вскоре эта девушка превратилась во что-то наподобие игрушки или питомца. Она не выполняла трюки, и не служила пирату для удовольствий, он просто смотрел на нее, через решетку. Иногда разговаривал, рассказывал истории, по вечерам. Он был противоречив, и расположение его духа менялось ежесекундно. Но пленница видела, что Волк был несчастен. Чернота его души утомила его, но сам он, конечно же, этого не признавал. Анна-Мари была слишком добра и даже к своему похитителю испытывала жалость. Он выкрал ее, заточил и использовал как предмет для наблюдения. Но даже так она жалела его и поэтому отвечала на вопросы. Казалось, ее голос успокаивал демона в его существе. Он закрывал глаза, как только она начинала говорить, будто она не отвечала на вопрос, а пела. Но и пение ее было мелодичным и тихим, Дин слышал его однажды и уже не мог забыть.
Время шло, ничего не менялось. Девушка ни при каких обстоятельствах не могла полюбить своего похитителя, как тому того хотелось. Он был красив, обладал властью и многое мог ей предложить, но единственное чувство, помимо страха, которое она к нему испытывала – жалость. Дин был терпелив, но было видно, что терпение его уже на исходе. Он нервно постукивал ногой и сжимал и разжимал кулаки при виде того, как она, будто загнанный зверь, забивалась в угол своей темницы по его приходу. Волк не мог позволить себе вывести ее наверх, выделить ей комнату. Он должен быть собой, безжалостным, неумолимым, а единственная его слабость должна быть скрыта от любых глаз и надежно спрятана. Дин считал это своим долгом и безукоризненно выполнял его.
Девушка все же выползла из своего угла, схватила хлеб и быстро откусила. Она не была бунтаркой и не могла бороться из-за чрезмерной мягкости. Ей предлагали еду и она ела, потому что она знала: изводить себя голодом было бессмысленно.
- Анна Мари…-произнес он и потянулся рукой к ее щеке, но девушка отпрянула и пират поджал губы от досады. Он хотел было сказать что-то еще, но громкий возглас с палубы прервал и отвлек его.
– Капитан! Темные Эльфы, Капитан! – кричали снаружи. Дин вскочил и, не оглядываясь, направился к лестнице. Перескакивая две ступеньки за раз, он выскочил на палубу. Анна слышала глухие удары ног, скрип досок и то, как выкрикивал приказы Капитан. Голос громкий, четкий и наполненный уверенностью и властью раздавал приказы и заставлял его пиратов шнырять туда-сюда. Девушка готова была поспорить, что он сейчас хмурит брови. Она потянулась и взяла кусок окорока, но тут же выронила его, как только увидела как свозь щель между досок просачивается что-то светящееся голубым светом.
О Темных Эльфах ходило множество легенд, о них знали и их боялись. Ведь, согласно легендам, они воровали детей, были хорошо обученными воинами и могли скрываться во тьме подобно призракам, ничем не выдавая своего присутствия, а так же скрываться среди людей. И Темные Эльфы были извечными врагами пиратов Ночной Орхидеи. Битвы их были кровопролитными, но не частыми. Примерно раз в месяц они сталкивались. Однажды Капитан выкрал у Эльфов их драгоценный эльфийский Жемчуг Пророчеств, и те навечно объявили войну пиратам под началом Черного, как они его называли, Пса. Дина же их ненависть забавляла и возвращать им жемчуг он не собирался ни коим образом. Он не волновался на счет потерь, ибо ему была приятна и полезна эта встряска каждый месяц, и, к тому же, люди, которые были ему действительно нужны на службе и полезны, были хорошо обучены и всегда выходили из битв победителями. Но даже зная о нависавшей над этими пиратами угрозе, люди продолжали идти к нему, дабы попасть в его команду.
Анна Мари зачарованно наблюдала за источником света, не в силах оторвать взгляд. Он него исходило странное уютное тепло и он был похож на одуванчик в ореоле света. Сгусток голубого свечения окруженный частыми лучиками. Он был похож на звезду упавшую с неба прямиком в темницу девушки. Он завис прямо перед лицом Анны и чуть дрогнул. Та потянулась, чтобы потрогать сгусток, но тот был бесплотен и ее пальцы проскользнули сквозь него. Но Анна почувствовала теплое покалывание на кончиках своих пальцев. Свет существа колыхнулся снова и оно вдруг заговорило.
- Здравствуй. – Сгусток снова чуть дрогнул. Голос его был каким-то неземным, тягучим, как мед, и точно нечеловеческим. И в то же время невероятно приятным на слух. И, как ни странно, Мари не испугалась, а наоборот, почувствовала необходимость ответить.
- Здравствуй… - Она наклонила голову и грязные длинные пряди упали ей на лоб и щеку, закрывая тем самым от существа. Девушка чувствовала смущение и в то же время ее переполняло доверие к странному свету.
- Кто ты, дитя? – последовал вопрос, существо снова колыхнулось и перелетело чуть вправо, чтобы снова оказаться перед самым носом девушки.
- Анна-Мари, - недолго колеблясь, ответила она и опустила взгляд голубых глаз на свои руки с когда-то нежно-розовыми пальчиками.
- Как ты оказалась здесь? – Анне показалось, что в голосе существа проскользнули яростные нотки, будто оно злилось. Но на кого, она не могла понять. Она не спешила с ответом, а существо терпеливо ждало. Минута, две, существо дрогнуло в ожидании, но девушка молчала. Вдруг сгусток стремительно подлетел ближе к лицу Анны и та даже не успела отпрянуть, как лучики существа пришли в движение и погладили щеку девушки. В этом прикосновении было столько нежности, что девушка не выдержала и слезы покатились по ее щекам. Она не плакала с тех пор, как ее заточили тут и теперь дала волю слезам. Лучики существа удлинились и оно, будто руками, смахивало слезы с ее щек. Только потом она заметила, что существо вовсе не смахивало их, а высушивало прямо на ее щеках.
- Тише, тише…- приговаривало оно тихим ласковым голосом, будто мать пела колыбельную ребенку. – Я не причиню тебе вреда. Я хочу помочь тебе.
- Ты не сможешь… - успокаиваясь, выдавила она и закрыла лицо руками. Лучики существа просочились между ее пальцев и погладили по закрытым векам. – Он заточил меня тут. И никто не может мне помочь. – Она обреченно выдохнула и сгорбилась под давившей на нее правдой. Она была уверена в своих словах, ведь никто так и не пришел, чтобы спасти ее. Стало быть это невозможно.
- Я могу. И я спасу тебя. – заверило ее существо и девушка убрала руки с лица. Она пристально посмотрела на дрогнувший свет. Столько уверенности было в его словах, что так и хотелось поверить! Но она ведь знала. Знала, кто такой Черный Волк.
- Но…как? Ты ведь маленькая звездочка. Сгусток света. – Она снова покачала головой и уронила голову на левое плечо, смотря сквозь решетку на лестницу, ведущую на палубу. Анна слышала звуки борьбы, лязг клинков и боевой клич Эльфов, она слышала крики боли и предсмертные вопли. Первый раз при ней Эльфы нападали на Пиратов, и никогда раньше она не слышала столько стонов и криков. Она иногда вздрагивала, если прямо над ней кто-то слишком громко топнул ногой, или если слышала глухой стук упавшего тела. Она была близка к битве, но в то же время так далека. Никто не забирался в трюм, но борьба велась прямо над ней. Плечи ее поникли и она снова опустила голову, касаясь подбородком груди. Пальцы ее рук нервно теребили испачканный в грязи подол платья.
- Поверь мне, я больше, чем просто сгусток света, - загадочно произнесло существо, а затем один из его лучиков поднял голову девушки за подбородок. Анна подняла руки и сложила их лодочкой, существо повисло в них. – Просто дай мне время.
У девушки не было сил возражать, поэтому она просто кивнула и слабая надежда зашевелилась в ее груди.
- А сейчас мне пора идти. Битва почти закончилась и я должен вернуться. Я буду навещать тебя, но совсем скоро я вытащу тебя отсюда.
Девушка подалась вперед в немом протесте.
- Не оставляй меня… - жалобно пискнула она и в глазах у нее опять зажгло в предвестии новых слез.
- Не плачь, Анна, - существо потянуло свои лучики к ней и провело ими по щекам девушки, затем двинулось вниз, очертя контур ее губ. – Я вернусь. Обещаю.
Девушка кивнула и сдержала слезы, но далось ей это с трудом. Она разомкнула руки и они упали ей на колени. Существо еще раз провело лучиком по ее щеке и просочилось сквозь доски наружу. Анна подняла руку и, едва касаясь гладкого дерева, провела вдоль тонкой щели. Ее голова оперлась о стену и глаза уставились в одну точку. Она может быть спасена. Она, почему-то, безоговорочно верила каждому слову существа. И верила в него самого. Он спасет ее. Он ведь обещал. От этих мыслей у нее внизу живота что-то слабо затрепыхалось и она, впервые за все время ее заключения, улыбнулась.