Враг

        И всё-таки настал тот день, когда мне не хотелось видеть абсолютно каждого. В душе мне не давало покоя желание расщепиться на миллионы атомов, чтобы перестать существовать, как одно целое. Я чувствовала борьбу между двумя гранями — той, что хотела обвинить Джастина во всех бедах и той, что хотела скрыть его тело от пуль грязи, что бросила лично я. Мне надоело улыбаться и быть приветливой, строить из себя каменную терпилу. Это ведь было неправильным, или я просто искала повод оправдать себя.

Когда в комнату постучала мама, а после её голова показалась в дверном проёме, она тяжело вздохнула:

— Ты собираешься в школу?

— Нет, я останусь дома.

— Плохо себя чувствуешь?

— Немного, — сухо сказала я и спряталась под одеяло, не желая продолжения разговора.

Я слышала, как она спускалась по лестнице. Наверняка, она прокручивала в голове мысль, какая непутевая у неё дочь. Мне иногда казалось, что она жалеет по поводу своего решения, что приняла в юности — сохранить беременность, несмотря на мнение родителей.

Раньше, я думала, что её нелюбовь проявляется в любви, которую она отдаёт моему брату. Эта детская ревность старших детей к младшим — классика жанра. Лишь со временем для меня открылся занавес правды — это не любовь больше, сильнее, крепче. Это забота. И как бы больно ни было принимать правду, но родители всегда больше времени уделяют второму и последующем ребёнку. Думаю, это связано с тем, что ко времени появления второго ребёнка в семье уже имеется опыт за плечами, мудрость и правильное понимание, как обращаться с этим маленьким, но растущим, чадом.

Я раскрылась и, наконец-то, легко вздохнула. В комнате царила прохлада, от ветра развивалась тюль у окна и красиво меняла цвет в лучах солнца — от Золотого к белому. Прямо над моей кроватью, на люстре, висел ловец снов, подаренный отцом после переезда в Шавиниган, когда стресс отразился на моем здоровье нарушением сна.

Сегодня я планировала заниматься самобичеванием, не всегда же ходить с улыбкой до ушей и красть настроение прохожих. Но мой самый непродуктивный день потревожил звонок телефона. Я потянулась к мобильнику лениво, поскольку была не в настроении вести беседы. На экране, как я и предполагала, мигало имя моей лучшей подруги. В мою голову пришла идеальная мысль — досчитаю до десяти, если она ещё будет звонить, то придётся взять трубку. Считать, конечно же, я старалась медленно. Но это сработало, музыка умолкла, экран потух. Я опустила телефон на одеяло и снова растянулась вдоль постели, закрывая глаза.

Но Рут так просто не сдавалась. Она снова подорвала мой покой. Я нехотя поднесла мобильник к уху.

— А ты упёртая.

Чему было удивляться, ведь её знак зодиака — Овен.

— И куда ты пропала? — протянула она.

— Разлагаюсь дома.

— Ску-ко-ти-ща, — по слогам выкрикнула Рут. — У меня есть крутое предложение, мы с Евой заедем за тобой через пятнадцать минут.

В такси я обняла Рут, и похлопала Еву по плечу, дотягиваясь до неё с заднего сидения — она сидела возле водителя и вертела в руках крупное зеленое яблоко.

Я догадывалась, что Рут решила съездить к Дыре Дъявола. Почему-то мне очень нравилось это место. И хоть я не понимала, за что водопад назвали так символически, но стоя вблизи и наблюдая за тем, как беспрерывно текла вода, я ни о чём не думала. Как будто вместе с водой утекали мои мысли. Или их оглушал шум водоёма.

На месте Рут расстелила покрывало, что уместилось в её рюкзаке. Она сказала, что скоро подъедут Весты, и от этой новости я стиснула зубы.

— На это я не подписывалась, — вздохнула я. А Ева неодобрительно покосилась в мою сторону.

Я вспомнила, как однажды наткнулась на Вестов в одну из одиноких прогулок по Шавинигану, когда я ещё не знала здесь никого. Томми тогда был подстрижен налысо и я не проводила грань сходства между ним и моим бывшим. Но, должна отметить, он был красив и без волос.

В тот вечер я искала подарок отцу, хороший портсигар. Мне пришлось вытрусить копилку до самой копеечки. Но это был случай, когда было не жалко отдавать сбережения.

Я шла по просторной улице, кажется, недалеко от центрального парка. Она открывала красоты на дорогие дома, в окнах которых виднелись роскошные люстры из хрусталя и керамики, высокие декоративные растения, всякие статуи. Я удивлялась, чем бы не тешились богачи, лишь бы было куда деньги тратить.

На улице уже темнело, малиново-лиловый закат обнимал меня, идущую по бульвару. Я помню, что улица была пуста. На крыльце одного из домов стояли несколько бабуль, которые странно на меня покосились. Они были из высшего слоя населения, что носили бусы из натуральных камней со вставками золота и прочих металлов. Их руки были усыпаны кольцами, и ведь им всего этого было мало.

На самом деле я вообще задумалась, откуда в Шавинигане такие сливки общества. Почему люди предпочли мелкий, дождливый Шавиниган куче других прекрасных городов.

Конечно, у каждого были свои причины. И, отталкиваясь на наш пример, мы переехали сюда не от хорошей жизни. А старушки, на которых я продолжала смотреть, пока шла медленным шагом, как раз таки от хорошей. Я понимала, что их присутствие на крыльце вовсе не означало, что они сами приносили умопомрачительные доходы. Скорей всего у них были сыновья-миллионеры, или дочки, успешно вышедшие замуж. Но скорее всего первое, поскольку обычно мужчины одаривают своих матерей самым лучшим, как бы в благодарность за воспитание.

К слову, я так засмотрелась на женщин переклонного возраста, что не видела, куда иду. Как будто всё моё внимание украли они, а не день рождения папы, на который я должна была лететь кометой.

Я нашла подарок лишь в единственном магазине. Находка была потрясающей — металлический портсигар с гравировкой «Good luck».

И вот, не заметив, я столкнулась с парнем, что просто стоял на тротуаре и смотрел в сторону дома молочного цвета. Коснувшись лицом его плеча, я отстранилась и посмотрела на него испуганными глазами. Между нами словно пролетела шаровая молния. Парень смотрел на меня давящим взглядом, отчего мне становилось не по себе. Переведя дыхание, я отвела взгляд от его голубых глаз.

Это был Эван, но тогда, конечно, я ещё не знала.

— Извините, — проборматала я, сжимая крепче в руке подарок.

Мой встречный был похож на ангела. Именно такими я их представляла, когда мама говорила о наших ангелах хранителях: светловолосые парни с голубыми глазами, точно океан.

— Ты заблудилась? — спросил он, точно Томми в первый учебный день.

Поскольку была я здесь впервые, то решила согласиться с парнем.

— Можно сказать и так.

Он не улыбался, совсем не выражал никаких положительных эмоций. Как будто я помешала ему, или, что возможно, в его настроение вмешался кто-то до меня. Я молча обошла его и продолжила свой путь.

Сейчас, когда мы сидели среди матушки-природы,сырой и неясной, и подавались шуму водопада, я заметила приближающихся к нам Вестов.

И если Эван был ангелом, то Томми — обратной его стороной. Они как два сводных брата — разные, противоположности. Конечно, по факту они и не являлись братьями, кровь их не связывала. И, вообще, что касалось Вестов — это была просто компания друзей. Я полагала, что иметь такую дружную компанию мечтает каждый. Компанию, где каждый за тебя, понимает с полуслова — это как вторая семья, где не стыдно сказать правду, ведь услышавшие её не станут тебя осуждать.

Поэтому да, мне нравились Весты. С Арни я была знакома меньше, чем с остальными, но он произвёл на меня положительное впечатление хотя бы тем, что вызвался помочь найти мою подругу после громкой вечеринки. То, что он сам это предложил, — уже достойно уважения.

Единственное, чего я до сих пор не знала точно, это возраст Вестов. И сейчас я поймала себя на мысли, что обязательно должна это разузнать у Томми при следующей нашей встрече, наедине, без Рут.

Я могла бы спросить у Евы, которая бы не стала скрывать от меня. Но лучшим решением всё-таки было спросить у её брата. Пусть он знает, что доля моего интереса к нему всё-таки есть.

Сама не зная почему, я встала на ноги, чтобы поприветствовать их троих. Первым меня обнял Томми и я почувствовала едкий взгляд в спину, Рут, наверняка, обливала меня грязью от ревности.

— Расскажи секрет упругих ягодиц, — крикнула Рут, хлопая меня по бедру.

— Хорошая генетика, — подмигнул Томми, словно отвечая за меня.

Я лишь пожала плечами, не понимая к чему Рут это произнесла.

Всякий раз когда окружающие принимались говорить обо мне, я хотела лишь одного — забиться в самый дальний угол чулана, сунуть в уши наушники и подпевать самым дурацким песням, что есть в моём плей-листе. И даже если из уст собеседника лилась хвала — я не признавала это. Уж себя-то я знала лучше.

Весты первым делом разлили газировку по стаканам и отошли в сторону шумного водопада.

— Поговаривают, историк планирует уйти от нас, — протянула Ева, присаживаясь рядом со мной.

Рут раскрывала коробки с пиццами, что привезли парни:

— Уволились бы все разом, — засмеялась она. — И каждый день было бы самоуправление.

За те три-четыре часа, что мы находились здесь, я поучаствовала лишь в двух темах разговоров, выступая за свою точку зрения о несуществовании НЛО, а так же о жизни в Эдмонтоне - Томми чересчур интересовался этим городом.
Остальное мне не хотелось обсуждать, я слушала водопад и временами вовсе отходила от ребят, поддаваясь уединению. Меня до сих пор мучили мысли о Джастине, о моём, возможно, несправедливом поступке.

Удивительно, но после пикника мы всё же успели на последний урок. В потоке учеников, входящих в кабинет, кто-то задел меня рюкзаком и я обернулась, чтобы выругаться. Передо мной стояла невинная Эшли, она подняла взгляд, извинилась и прошла в самый конец класса, сев за последнюю парту. Она была такой замкнутой, одиночкой, пропустив её состояние через себя, мне вмиг перехотелось идти на рожон.

— Препод идёт, — закричал зануда-Джош.

— Добрый день, — раздался голос. Нам с Рут и Евой пришлось вернуться на свои места.

Упав на твердый стул, я подняла свою голову. — Я ваш новый преподаватель истории. И прошу минутку вашего внимания. Лирическое отступление. Я не хочу никого принуждать слушать мои нудные лекции, если вам нет дела до истории, можете просто проходить мимо этого кабинета. Я не обижусь и жаловаться на вас не стану. — Прямо сейчас у доски перед всеми учащимися стоял мой странный сосед. — Моё дело простое — поделиться знаниями, ваше — принять их, если считаете это нужным.

— Лучше бы осталась дома, — я пробубнила себе под нос.

Напряжение топило меня волной. Как мне следовало это понимать? Почему после всего случившегося преподавать в школу пришёл именно Джастин? Я щёлкала колпачком ручки и качалась на стуле. Нервы съедали меня, мучили как подопытного кролика. Я снова видела его в костюме. Я видела того, кому подлила огня в костёр.

— Эй, всё в порядке? — шёпотом спросила Рут, сидевшая сзади. — Не уж то, это твой сосед.

Я надеялась, что он не заметит меня. Вчерашнее событие до сих пор доводило меня до мурашек при первом вспоминании о нём. Возможно, мне стоило поделиться с Рут. Но я не хотела. Не хотела также сильно, как не желала войны с Джастином.

— Да, — отрезала я и отложила ручку в сторону.

Я ломала взглядом часы, моля стрелки бежать быстрее. Джастин что-то рассказывал, даже завёл дискуссию с Джошем. Я абсолютно ничего не слышала, вспоминала вчерашний вой полицейской машины.

Эти два часа были похожи на пытку. Он весь урок обходил меня взглядом, ни разу не посмотрел на меня, но я чувствовала себя в ловушке. Спустить с рук мою подставу он не мог.

— Урок окончен, всем хорошей недели, — подбодрил Мистер Бибер, присаживаясь в учительское кресло. — Мия, а вас я попрошу задержаться.

«Ну вот, вляпалась», — пронеслось у меня в голове. От неожиданного заявления в мою строну, я занервничала и вжалась в деревянный стул.

— Расскажешь потом, — подмигнула Рут и, засовывая тетрадь в сумку, и быстро покинула кабинет.

Я сидела в напряжении, наблюдая, как людей в классе становится всё меньше и меньше, а взгляд Джастина — твердее, злее, словно я перешла человеку дорогу. У меня пересохло горло. Я знала, о чём нам предстоит разговор и чувствовала себя виноватой за то, что натворила.

И когда мы остались наедине в кабинете, я почувствовала прилив жара к моей коже. Джастин подошёл к двери и запер её. С поворотом ключа что-то щёлкнуло и внутри меня. Мне было страшно.

— Мия, напомни, чем я тебе так не угодил? — спросил он, повернувшись. У меня не было ответа, я хотела провалиться под землю, лишь бы не сидеть сейчас перед ним и краснеть, как переспелый томат в огороде. — Не уж-то тебя до такой степени обидело, что я прогнал тебя в комнату? Просто, чтобы ты не слышала лишней информации.

— Нет.

— Тогда в чём дело? — он медленным шагом подходил ближе.

Я смотрела на пол впереди своей парты и вспоминала прошедшее событие.

— Я увидела то, что увидела. И посчитала нужным вызвать полицию.

— Это блеф, Мия. Ты ничего не видела, ты просто решила меня подставить.

— Но всё ведь хорошо, даже сотрудники полиции сказали, что это был ложный вызов.

— Тебе самой-то приятно вводить родителей в денежные обязательства? Из-за какой-то глупости.

— Я видела, как ты вешал ребёнка.

— Что за чушь? — он присел на корточки передо мной и сщурил глаза.

Я смотрела на морщинки, собравшиеся у его век, стараясь абстрагироваться от неловкого момента — он пялился на меня, как на шокирующий экспонат. И мне было не по себе.

— Я не должен и не буду перед тобой оправдываться. Знай одно, твоя версия неверна. И если ты будешь продолжать совать свой маленький нос в чужие дела, это хорошим не закончиться.

Стараясь избежать столкновения наших взглядов, я бегло смотрела на мужскую белую рубашку, особо мне нравилось останавливать взгляд на его больших кистях рук, таких крепких и сильных.

— Я хочу, чтобы ты пообещала, что впредь будешь десять раз думать, прежде чем что-то делать.

— Я не считаю, что должна тебе что-то обещать.

— Тогда, всего хорошего, Мия, — сказал он, вставая и поправляя брюки. — Детский сад, а ты в главной роли.

— Ты какой-то ненормальный, — выдвинула я ему в спину, костёр во мне всполохнул ярким пламенем. — Переехал в этот город непонятно зачем, выбрал самый мрачный дом, попытался втереться в доверие к моей семье, запугать пропажей детей, а сам-то что-то скрываешь. Мне не могло показаться. Я видела. Говоришь, ты разводишь лошадей? С дорогой тачкой, одеждой с иголочки. Разносишь какие-то кейсы, и выглядишь явно не на пятьдесят долларов. Что ты забыл в этом городе? Скажи мне. Ещё и пришёл преподавать в мою школу, — я засмеялась и схватилась за голову. — Что происходит, Джастин? Кто ты? Что ты из себя представляешь на самом деле?

— Я смотрю, у тебя целое досье на меня, — Джастин обернулся, поднял брови и вздохнул. — Пустая трата времени — гадать, кто я.

— Одно противоречит другому. Я хочу знать правду.

— А я хочу, чтобы ты не лезла в мои дела.

Он прошёл к своему месту, стал наводить порядок на своём новом рабочем месте. Его выражение лица было нейтральным, словно человек мыслями уже был не здесь. Вызвал меня на разговор, а теперь делает вид, что меня не существует.

— Я отстану от тебя, если ты свозишь меня к лошадям, — я удивилась, что осмелилась сказать первую пришедшую на ум мысль. — У меня будет повод, поверить тебе.

— Ты до сих пор не поняла? — Джастин поднял голову. — Мне абсолютно всё равно, что ты думаешь обо мне.

Козёл — пронеслось в моей голове. Это был провал. Я ошибочно подумала, что мы сможем наладить контакт, но, похоже, между нами назревала война. Закинув рюкзак на плечо, я разочарованная прошла к двери, мне хотелось сказать ему на прощание что-нибудь колкое, но он сделал это первым:

— Можешь не ходить на мои занятия, у тебя всё равно будет самая худшая из оценок.

— Чтоб ты провалился, — огрызнулась я и демонстративно хлопнула дверью.

Недалеко от кабинета меня поджидала Рут, это нисколько не радовало меня. В таком подвешенном состоянии я могла ляпнуть ей что угодно, а потом пришлось бы извиняться. Я прошла мимо, сделав вид, что вовсе её не заметила. Но Рут двинулась за мной и схватила меня под локоть.

— О чём вы беседовали? — спросила она, подстраиваясь под мой шаг.

— Он сказал, что я абсолютный ноль в истории и могу не рассчитывать на хорошие отметки.

— Мия, — усмехнулась подруга. — Ты же знаешь, что это не так.

— Плевать.

И я впервые задумалась, что мне просто необходимо найти работу.