III.
Школа пахла свежей краской, кофе и духами одноклассников. Феликс не мог сосредоточиться. В голове крутились слова Хёнджина, его голос, его снисходительная усмешка. "Это игра", — говорил он. "Ты уже втянут". Прекрасно. Значит, это не просто личная неприязнь, а что-то куда глубже — борьба характеров, взглядов, гордости.
Но Феликс не собирался уступать.
Он сидел на уроке корейской литературы, уставившись в окно. Там капли моросившего дождя лениво стекали по стеклу, и каждая казалась ему отражением его мыслей — сбивчивых, тяжёлых, упрямых. Он не слышал, о чём говорит учитель. Он чувствовал взгляд. Один, прожигающий. Слева. Из-за спины. Он знал, что это Хёнджин. Тот опять устроился за ним, как будто специально. Как будто хотел быть рядом, чтобы легче было дразнить, уколоть, вывести из себя.
Феликс медленно обернулся. Их глаза встретились. Хёнджин едва заметно улыбнулся и поднял бровь, словно говоря: "Чего уставился, малыш?"
Феликс отвернулся и сжал ручку в кулаке. До конца урока оставалось пятнадцать минут.
---
На перемене Джисон притащил его в столовую и посадил за самый дальний стол.
– Ты будто магнит для бед, – пробормотал он, кидая взгляд через плечо. – А я-то думал, что это я проблемный.
– Не переживай, – ответил Феликс. – Я не в первый раз с такими сталкиваюсь. Только раньше они не были такими... – он на секунду замолчал. – Харизматичными.
– Ты про Хёнджина?
Феликс замешкался.
– Да. Он не просто задиристый. Он будто… всё заранее просчитывает. Знает, где ударить. И, главное, знает, что это подействует.
– Потому что все поддаются, – пожал плечами Джисон. – Он словно живёт на сцене. Красивый, умный, богатый. Все хотят быть рядом с ним. А он выбирает, с кем говорить, а кого игнорировать. Ты – его новая игрушка.
– Отлично. Я не люблю быть игрушками.
– Тогда будь осторожен. Игрушки он быстро ломает.
Феликс только хмыкнул. Он не собирался ломаться.
---
В коридоре он столкнулся с ним вновь. Словно по расписанию, Хёнджин стоял у своего шкафчика, перекидываясь словами с Минхо и Банчаном. Увидев Феликса, он тут же отстранился от друзей и пошёл к нему. Минхо окинул сцену оценивающим взглядом, затем фыркнул и повернулся к остальным.
– Ну привет, герой. – Хёнджин остановился прямо перед ним. – Как тебе наша школа?
– Была бы лучше без тебя, – буркнул Феликс, проходя мимо, но Хёнджин перегородил ему путь.
– А ты знаешь, ты мне нравишься. В тебе есть… дерзость. Жаль, что это недолго.
– Ты думаешь, я сломаюсь? – Феликс шагнул ближе. – Хочешь увидеть, как ломаются те, кто лезет не в своё дело?
– Напугаешь меня? – усмешка Хёнджина стала чуть шире. Его голос понизился. – Или, может, снова убежишь с криками?
– Серьёзно? Ты будто ребёнок, которому не дали игрушку.
– Может, потому что игрушка упрямая, – почти шепчет он. – Но ничего. Я умею быть терпеливым.
Феликс чувствовал, как в нём поднимается злость. Но под ней — другое чувство. Он не мог это признать, даже самому себе. Что-то в этом взгляде, в этой близости, в голосе Хёнджина… будто ток по коже.
– Не надейся, – резко ответил он, отталкивая его плечом, – я не один из тех, кто падает от одного взгляда.
– Посмотрим, Ли Феликс, – раздалось за спиной. – Игра только начинается.
---
Вечером, лежа в постели, Феликс прокручивал день в голове. Вспоминал голос Джисона, смех Банчана, ярость Минхо, но больше всего – глаза Хёнджина. Этот взгляд… Он не отпускал.
– Чёрт, – прошептал он, уставившись в потолок. – Что ты со мной делаешь?
Он знал: с этой минуты всё пойдёт не по плану. Потому что Хёнджин — это не просто враг. Это вызов. Опасный, притягательный, непредсказуемый.
И Феликс чувствовал, что он этот вызов принял.