XVII.
Когда Хёнджин наконец ушёл, Феликс остался один в медпункте. Его мысли бурлили, а его тело, несмотря на удар, как будто вдруг наполнилось странным электрическим напряжением. Хёнджин был рядом, его слова всё ещё звучали в голове. Слова, которые, казалось, обостряли это бесконечное противоречие между ними — между ненавистью и чем-то более глубоким. Феликс не знал, что с ним происходит, но понимал одно: он не может оставаться в этом состоянии долго.
Но чем больше он размышлял, тем больше понимал, что сама мысль о том, что Хёнджин будет где-то рядом, невыносимо тянет его к себе. Даже после того, как Хёнджин ушёл, какое-то странное чувство оставалось. Феликс с трудом отогнал его, но в сердце всё равно горела какая-то непонятная искра.
Пока он сидел в медпункте и пытался собраться с мыслями, дверь открылась, и в комнату вошёл Хван. Он выглядел немного напряжённым, как обычно, но в его глазах была ясность, не свойственная ему раньше. Феликс заметил, как его взгляд сразу же сфокусировался на нём, и тут же что-то внутри Феликса сжалось. Он почувствовал этот момент, когда что-то меняется, и не мог понять, что именно.
— Ты в порядке? — Хван подошёл к нему, его голос был мягким, но с ноткой беспокойства. — Я не знал, что ты так сильно пострадаешь. Больно?
Феликс улыбнулся, слабо покачав головой:
— Это не так уж страшно. Просто несколько дней в медпункте, и всё будет нормально.
Он не мог не заметить, как Хван внимательно наблюдает за ним, как будто тщательно оценивает каждое его движение. Их взгляд пересёкся, и это было уже не просто взгляд двух знакомых людей. Это было что-то большее, невообразимо сильное и тянущее, как магнит.
Хван немного задержал взгляд, прежде чем продолжить:
— Мы с тобой как-то не общались, правда? — его слова звучали почти как признание, но не слишком явно. — Может быть, нам стоит поговорить. Просто поговорить.
Феликс почувствовал, как это странное напряжение внутри него только усилилось. Он не знал, что и ответить, но что-то в этой беседе заставляло его оставаться, слушать.
— О чём ты хочешь поговорить? — спросил Феликс, хотя в глубине души уже знал, что это не просто разговор.
Хван немного помедлил, его глаза стали более серьёзными. Он сделал шаг вперёд, будто решаясь на что-то важное.
— Слушай, я хочу предложить тебе нечто важное. Я понимаю, что мы с тобой довольно долго не были лучшими друзьями, но это не значит, что мы не можем что-то изменить. И вот, — он сделал паузу, а затем медленно добавил: — Ты пойдёшь со мной на выпускной? Как моя пара?
Феликс замер. В его голове пронеслось несколько мыслей, но все они в какой-то момент сконцентрировались в одну: «Это не может быть реальностью». Его сердце вдруг заколотилось быстрее, чем обычно, и, как только Хван произнёс эти слова, всё внутри Феликса сжалось, но не от страха — от чего-то другого. От волнения, от какого-то странного чувства, что эти слова были не просто просьбой, а чем-то большим.
Он мог бы сказать «нет», мог бы отшутиться, как обычно. Но почему-то его губы произнесли совершенно другое:
— Да. Я согласен.
Феликс сам удивился, как спокойно это сказал, но при этом ощущал, как напряжение внутри него растёт. Это было одно из тех решений, которые он не мог объяснить даже самому себе. Просто получилось, и всё.
Хван чуть заметно улыбнулся, как будто облегчённый, и это вызвало в Феликсе ещё больше вопросов, но он не стал их задавать. Что-то внутри него как-то позволило этому случиться.
— Отлично. Тогда будем готовиться, — сказал Хван, его голос был решительным, но в нём всё равно было что-то странное, почти нежное. — Я рад, что ты согласился.
Когда Хван вышел из медпункта, оставив Феликса одного с его мыслями, тот сидел, не зная, что делать с собой. Всё изменилось в один момент, и теперь перед ним стояли вопросы, на которые ему нужно было найти ответы. События разворачивались с невероятной скоростью, и Феликс понимал, что он не может просто так взять и остановиться.
Его взгляд вновь встретился с окном, где за стеклом небо тускнело, поглощая последние лучи солнца. Он пытался сосредоточиться на чём-то другом, но не мог. Мысли о том, что происходит с ним, о том, что только что сказал Хван, заполнили его разум.
Это было только начало. Начало чего-то, что было давно предначертано, но всё равно невыразимо пугающе.
И всё-таки... что будет дальше?