4 глава
Лиса смотрела на незнакомца в немом изумлении. Его неожиданное признание лишило ее дара речи. Она молча изучала его худощавую фигуру от подернутых сединой рыжеватых волос до кожаных сапог со следами шпор. Мин Юнги! Она не могла в это поверить…
Мин прислонился к дубовой притолоке, храня внешнюю непринужденность. Только напряженный взгляд и едва заметный нервный тик на загорелой щеке выдавали его волнение, пока он ждал ответа Лисы.
– Я… я рада знакомству с вами, сэр, – наконец проговорила она, безуспешно пытаясь совладать с бурей чувств, охвативших ее. – Моя мать редко рассказывала о Шотландии и о своей семье… но о вас она вспоминала с большой любовью. Ей хотелось, чтобы мы встретились – это было самое заветное ее желание.
Тут девушка вспомнила, как одиноко жилось ее матери в последние недели перед смертью. Дыхание у нее пресеклось, на глазах выступили слезы, но она решительно смахнула их.
– Вам известно, что моя мать умерла полгода назад? – спросила Лиса, и в ее голосе зазвучали обвинительные нотки. – Мы были одни, когда это случилось. Никто не пришел нам на помощь.
– Я знаю, Лиса, но весть о ее смерти дошла до меня лишь два месяца назад, – нахмурившись, ответил Мин. – Я бы приехал, если бы знал. Поверь мне, милая, я отдал бы все, что у меня есть, лишь бы хоть разок увидеть ее напоследок!
Он смущенно откашлялся и отвернулся, однако Лиса успела заметить подозрительную влагу, блеснувшую в его глазах.
«Но почему? – хотелось ей спросить. – Почему вы не приехали? Ведь это вам ничего не стоило!»
Он мог бы хоть писать сестре время от времени. Даже одно-единственное письмо послужило бы утешением для ее матери! Множество вопросов теснилось в голове у девушки. Ей хотелось задать их вслух, но она понимала, что сейчас не время.
– Мама вспомнила о вас… перед самым концом, – сказала Лиса. – Я думаю, она была бы рада нашей встрече.
Услыхав эти слова, Мин снова повернулся к ней.
– Да, девочка, она была бы рада. – Он смерил ее взглядом. – А знаешь, ты очень на нее похожа. Я бы узнал тебя где угодно, хотя ты мне представлялась вот такусенькой малюткой. – Он показал рукой на уровне пояса. – Давай-ка сообразим… тебе уже стукнуло лет восемнадцать или девятнадцать?
– Мне исполнится девятнадцать в июле, – ответила девушка. – Боюсь, что меня уже можно назвать перестарком…
– Ну, я бы так не сказал. Бьюсь об заклад, ты заставила Чона здорово побегать, – возразил Юнги, подмигнув ей. – Это кровь Минов в тебе сказывается, девочка моя! А этому парню время от времени надо давать отпор, а то он возомнил о себе бог весть что… особенно когда речь идет о девушках.
Лиса повернулась к оконной нише, где стояли Чонгук и Джин, и иронически подняла брови.
– В самом деле? Мне кажется, у него нет особых оснований для самодовольства… особенно когда речь идет о девушках.
Мин Юнги рассмеялся, а глаза Чонгука задорно блеснули. Вместо ответа он отвесил Лисе церемонный поклон с такой величественной грацией, как будто обращался к особе королевской крови.
– Теперь, когда я доставил вас сюда в целости и сохранности, сударыня, я постараюсь оказать вам все возможное гостеприимство. Чоны позаботятся о том, чтобы убедить вас отказаться от клеветнических нападок на нашу честь!
Расхрабрившись в присутствии дяди, Лиса насмешливо улыбнулась.
– Вот как? Вы хотите защитить свою честь? Я и не знала, что там есть что защищать!
Чонгук мученически закатил глаза и покосился на Юна.
– Видит бог, Юн, язычок у нее как бритва. Боюсь, что годы, проведенные рядом с Манобаном, сделали ее неисправимой. Ты не поверишь, сколько хлопот она причинила мне по дороге сюда!
– Сэр Чонгук – мой старый друг, Лиса, – с улыбкой объяснил Юн. – Не заставляй его терять терпение, не то я буду вынужден вызвать его на дуэль, а мне бы этого не хотелось.
– Вы дружны с этим человеком? – нахмурилась Лиса: она никак не могла примирить возвышенный образ дяди, который сложился в ее воображении за все прошедшие годы, с известием о том, что он водит дружбу с главарем разбойников.
Юнги бросил испытующий взгляд на Чона.
– Да, милая, я это признаю. Но мне еще предстоит выяснить, как ему удалось внушить тебе, что он – дьявол во плоти.
– Выяснять нечего, – поспешно вставил Чонгук, – все само собой объяснится, когда леди как следует отдохнет. Мы приготовили для вас комнату, сударыня, а Джин найдет вам чистое платье.
Лиса вздрогнула: ей ясно дали понять, что она должна освободить мужчин от своего присутствия. Идя следом за Джином к дверям, девушка остановилась на полпути и неуверенно оглянулась через плечо на своего дядю.
– Вы ведь пока не уезжаете? Я вас еще увижу?
Его лицо расплылось в широкой ободряющей улыбке.
– Не беспокойся, Лиса, ты меня еще увидишь – я собираюсь погостить здесь какое-то время. Нам с тобой надо наверстать упущенные годы.
Чонгук проводил взглядом плавно покачивающиеся юбки Лисы, исчезающие в дверном проеме, и невольно вспомнил волнующее ощущение от того, как ее стройные бедра прижимались к его собственным.
«Господи, до чего же она хороша! – подумал он. – Такая девушка может вскружить голову любому…»
– Ради всего святого, объясни мне, что ты задумал, мальчик мой? – спросил Юн, прерывая его приятные размышления. – Зачем ты играешь с огнем? Не стоит настраивать против себя такого могущественного негодяя, как Манобан, чтоб ему гореть в аду!
Лицо Чонгука ожесточилось, с него мгновенно исчезли следы добродушия.
– Манобану позарез нужна эта девушка. Думаю, он согласится сделать многое, чтобы вернуть ее.
– Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Честная сделка: девушка в обмен на Пака, Кима и обоих мальчиков. Пожалуй, это единственный способ вызволить их из тюрьмы в Эдинбурге… – Юн помолчал, задумчиво глядя в огонь. – Но мне противно думать, что бедную девочку придется снова отдать в лапы этому ублюдку. Черт побери, стоило мне ее увидеть, как нахлынули воспоминания… Я не ожидал, что она так сильно похожа на Наён.
Чон прищурился, в синей глубине его глаз мелькнула улыбка.
– Да, она славная девчушка… когда не пытается мне досадить. Она заслуживает лучшей участи, чем та, что для нее заготовил Манобан. – Он провел рукой по волосам. – Впрочем, еще ничего не решено. Посмотрим, как карты лягут, тогда и сыграем партию.
* * *
Поднявшись наверх, Лиса огляделась по сторонам в глубоком изумлении. Она оказалась в самой роскошной спальне, какую ей когда-либо приходилось видеть.
«Даже дворцовые покои у короля Якова, наверное, не так пышно обставлены» – почему-то пришло ей в голову. Грубые каменные стены были закрыты шелковыми гобеленами, нежно-розовый ковер устилал пол. Он гармонировал по цвету с атласным, отделанным кружевами покрывалом, расстеленным на массивной кровати с балдахином, и с бархатными шторами. И повсюду был вышит золотыми нитками герб Чонов.
Взгляд Лисы упал на сложенный из резного камня камин. За решеткой весело потрескивали поленья, яркое пламя придавало роскошной комнате приветливый вид. Но больше всего ее поразила большая бронзовая ванна за расшитыми бисером ширмами с уже приготовленными для купания белыми льняными полотенцами.
– Мать Чонгука любила красивые вещи, – неожиданно пояснил Джин. – Во всей обстановке Кеймри сказываются ее пристрастия. – Он покачал головой, вспоминая. – Это была настоящая леди, с большим вкусом.
– А что насчет нынешней хозяйки дома?
– Таковой не имеется.
– О… – протянула Лиса, глядя на кровать.
Сердце у нее в груди вдруг подпрыгнуло, а потом куда-то упало. Она обвела пальцем золотой герб Чонов на прохладном атласе.
– А где спальня вашего предводителя, Джин?
– Дальше по коридору, четвертая дверь направо, – удивленно ответил Джин. – А почему ты спрашиваешь?
– Просто так. Я почему-то не вижу засова с внутренней стороны двери…
– Если ты имеешь в виду Чонгука, то его можешь не бояться, – усмехнулся Джин. – Конечно, у него губа не дура и глаз наметан на девчонок, но без спросу он куда не надо не ходит, да ему и ни к чему. – В серых глазах Джина, прикрытых косматыми бровями, промелькнула лукавая искорка. – Уж нам придется скоро запирать ворота Кеймри: от охотниц за мужьями отбою нет. Так что ни о чем не тревожься, девочка. Располагайся здесь как у себя дома.
Джин повернулся, но почему-то направился не к двери, а к узкому окну-бойнице. Остановившись там, он прислонился к стене и задумчиво посмотрел на Лису.
– Вы… что-то хотели со мной обсудить? – удивленно спрсила она.
Джин в нерешительности почесал бороду.
– Да, девочка, надо кое-что обговорить, хотя я не знаю, понравится ли это Чонгуку…
Ее любопытство разгорелось. Лиса уселась на ближайший стул и, сложив на коленях руки, стала ожидать дальнейших объяснений.
– Не хочу, чтобы ты так скверно думала о хозяине Кеймри, – сурово хмурясь, заговорил наконец Джин. – Он не разбойник и никогда раньше не похищал людей. У него и в мыслях не было возвращать тебя Манобану за выкуп – это он в сердцах так сказал. Ты же сама видишь, мы тут совсем не бедствуем.
Лиса с трудом заставила себя промолчать. Если бы Джин не проявил к ней такой доброты, она бы ему прямо выложила все, что думает о его драгоценном хозяине.
– Если хочешь знать, в чем тут дело, я тебе скажу, – продолжал тем временем Джин. – Две недели назад шурин Ким Джи Хван получил письмо от графа Манобана. В письме говорилось, что будто бы в канцелярии обнаружены документы, подвергающие сомнению границы владений, пожалованных семейству Кима еще сто лет назад. Манобан настаивал на приезде Джи Хван в Эдинбург и писал, что не потерпит междоусобных столкновений из-за пограничных споров. Ким, доверчивый простак, отправился в путь немедля, прихватив с собой двух своих сыновей – десяти и четырнадцати лет, – а также гостившего у него в то время друга, сэра Пак Мин Су . Они и не подозревали, какое черное коварство задумал твой отец.
Джин замолчал и принялся задумчиво изучать свои руки, а Лиса смотрела на него во все глаза, ничего не понимая.
– Не успели они пересечь границы владений Кима, – продолжил Джин, – как на них напали из засады наемники Манобана. Шестеро негодяев поплатились жизнью, но в конце концов отряд Хвана был окружен и взят в плен. Лишь одному из них удалось скрыться, вот он-то и принес нам скорбную весть. Паки и Кимы были захвачены в плен и отправлены в Эдинбург по ложному обвинению: будто бы это они напали из засады на людей Манобана. Это вопиющая ложь, но с тех самых пор наших парней держат в тюрьме.
Он с такой силой ударил кулаком по столу, что посуда на подносе зазвенела.
– Манобан не смеет открыто выступить против Чона: здесь, в горах, Чонгук признанный вождь, он пользуется всеобщим уважением. Все кланы объединились бы, и Манобан получил бы такое восстание на свою голову, по сравнению с которым выступления католиков несколько лет назад показались бы ему детской забавой. – Джин невесело рассмеялся. – Манобан думает, что, угрожая Кимам и Пакам , сможет удержать Чонгука в узде. Но мы ловко вырвали жало у этой змеи!
Лиса в смятении уставилась на собеседника. Неудивительно, что опрометчивые слова, брошенные ею на дороге, вызвали у Чонгука такой взрыв негодования. Если Джин говорит правду, значит, у предводителя клана есть веские основания ненавидеть ее отца… Она вдруг ощутила острый приступ стыда за фамилию, которую носила. Ей страшно было даже подумать о том, что ее отец замешан в столь низких и коварных интригах. Конечно, она всегда знала, что он человек черствый и холодный, но все-таки не ожидала от него подобной подлости.
– Значит, меня обменяют не на деньги, а на этих пленников… – медленно произнесла Лиса. – А что будет, если мой отец решит, что пленники для него важнее?
На губах Джина появилась мрачная улыбка.
– Вряд ли он так решит. Но в любом случае с тобой здесь будут обращаться вежливо. Ты родственница Мин Юнги, а Мины и Чоны были союзниками на протяжении столетий. – Он помолчал, словно внезапно устыдившись своей болтливости. – Пойду-ка я, пожалуй, погляжу, что о себе думает эта нерадивая служанка. Ей давно пора приготовить тебе ванну.
Подойдя к дверям, Джин задержался и бросил на Лису проницательный взгляд с порога.
– Я хотел, чтобы ты знала правду, милая. Теперь суди сама, что мы за люди.
Дверь за ним закрылась, и Лиса осталась наедине со своими невеселыми мыслями. «Всякую историю следует выслушать с двух сторон, прежде чем о ней судить», – напомнила она себе. И все же, что там ни говори, Джин не походил на человека, распространяющего клевету. Возможно, Чонгук не такой отъявленный злодей, как ей показалось вначале. Но в таком случае ее отец…
С тяжелым вздохом Лиса закрыла глаза и приказала себе ни о чем не думать. Все равно после всего перенесенного в пути она не могла связно рассуждать. Сейчас не время выносить решения.
Не успела она перевести дух, как стук в дверь заставил ее вскочить на ноги. Стук возвестил о появлении седовласой, но крепкой женщины неопределенного возраста с охапкой самой разнообразной одежды в руках. Женщина бросила свою ношу на кровать, а тем временем четверо мужчин, нагруженные ведрами горячей воды для ванны, прошествовали мимо нее. Женщина явно привыкла повелевать: она отдавала распоряжения властным тоном, беспощадно ругая мужчин за медлительность и неуклюжесть, а те лишь добродушно усмехались в ответ, но не протестовали против сурового обращения. На Лису они поглядывали с любопытством, но вполне дружелюбно, один даже улыбнулся и кивнул напоследок, пока женщина выпроваживала их за порог.
– Все они до одного – олухи и чурбаны, но иметь с ними дело можно, надо только держать их в узде, – пояснила женщина, наконец повернувшись к Лисе. Подбоченившись, она смерила ее испытующим взглядом проницательных серых глаз. – Бедная девочка! Я уж вижу, что эти парни с тобой обращались не так, как следует. Ну ничего, я задам Чонгуку трепку за его грубость! Да ты, бедняжка, с ног валишься, как я погляжу, – добавила она, качая головой. – Иди-ка сюда, мы живо тебя окунем в эту теплую ванну, и ты сможешь хоть на время позабыть о своих горестях. Меня зовут Кэт, дитя мое, и уж я-то позабочусь, чтобы никто тебя в этом доме не обижал.
После долгих месяцев, проведенных в одиночестве, без участия и тепла, сердечная ласка этой старой женщины оказалась бальзамом, пролившимся на истосковавшуюся душу девушки. Она с благодарностью пошла навстречу Кэт. Комок подкатил у нее к горлу при воспоминании о верной няне Айрин, в голосе которой всегда слышалась точно такая же материнская забота.
– Меня зовут Лиса, – сказала она с робкой улыбкой.
– Я знаю, как тебя зовут, милая. Я твое имя слышала уже не раз, – ответила Кэт, помогая Лиса поскорее освободиться от запыленной одежды и погрузиться в теплую воду, над которой поднимался пар. – Мы тут чуть с ума не посходили от беспокойства… ждали-то мы вас домой еще вчера вечером! Все ломали голову, никто не знал, в какие неприятности наш Чонгук впутался на этот раз.
Благополучно водворив свою подопечную в ванну, Кэт принялась рыться в грудах платьев и белья, при этом не умолкая ни на минуту.
Лиса блаженствовала, наслаждаясь теплой водой и чувствуя, как постепенно уходят из тела боль и усталость. Даже ее беспорядочные мысли начали понемногу успокаиваться. Она вспомнила, какое суровое, грозное лицо было у Чона, когда он, словно тисками, сжал ее плечи, но при этом вовсе не сделал ей больно. Даже в страшном гневе он не сделал ей больно…
Лиса тряхнула головой и взяла кусок мыла, который протягивала ей Кэт. До нее донесся головокружительный аромат цветов, и ее мысли сразу же приняли иное направление. Итак, сэра Чон Чонгука окружает множество женщин, жаждущих его внимания… Откуда, например, взялось это мыло? Может, это любимый сорт покойной леди Чон? А что, если в доме недавно была другая леди, отдавшая предпочтение именно этому волнующему запаху?..
« следующая глава на 3 ⭐ »