17 глава
«Сегодня у меня не получилось поехать, поэтому решила выложить ещё одну главу вам. Постараюсь ещё выложить сегодня. Спасибо вам большое ❤🥺🦋»
Лиса не хотелось просыпаться, но настойчивые руки Розэ заставили ее очнуться от глубокого сна. Со стоном сев на постели, Лиса отбросила лезущие в глаза волосы и попыталась прислушаться к словам, которые повторяла ей горничная:
– Ваш отец требует, чтобы вы спустились немедленно, сударыня! Все господа уже собрались внизу. – Розэ выразительно повела зелеными глазами. – Лорд О Сехун спрашивает вас и… – Тут ее взгляд упал на горку сверкающих рубинов, так и оставшуюся лежать на кресле, и она ахнула от восхищения. – О, сударыня, это подарок графа вам на день рождения?
– Нет, – сердито ответила Лиса, внезапно вспомнив все несчастья, обрушившиеся на нее за вчерашний вечер, – это мне подарил сэр Чон Чонгук… Вернее, это подарок его сестры, – поправилась она. – Разумеется, я не могу принять такое дорогое украшение. Нужно вернуть его как можно скорее.
Розэ взглянула на нее как-то странно.
– Жаль будет возвращать такой чудесный подарок… но вы, конечно, правы. У вас будут неприятности, если отец узнает.
Лиса наклонилась и взяла ожерелье, словно зачарованная игрой драгоценных камней. Зачем Чон подарил ей эту семейную реликвию? Может, хотел в обмен на рубины вернуть ее чувства? А может, ему приятно лишний раз ранить ее самолюбие? При мысли об этом ее глаза гневно засверкали, и она решительно сунула ожерелье в руки Бесс.
– Убери его с моих глаз, пока я не найду случая вернуть его этому нахалу!
Розэ удивленно заморгала: к таким вспышкам дурного настроения у своей хозяйки она не привыкла. Она молча взяла ожерелье и спрятала его в шкаф.
Отбросив одеяло, Лиса подошла к умывальнику и плеснула холодной водой в лицо в надежде прогнать неприятное чувство, томившее ее душу все утро. «Ничего страшного не случилось, – напомнила она себе. – И если я чувствую себя несчастной, то все объясняется очень просто: я почти не спала всю прошлую ночь!»
Войдя в зал, Лиса с облегчением убедилась, что к завтраку уже спустились несколько дам – леди Дорсетт, леди Гэлбрейт и две ее дочери сидели за столом вместе с джентльменами. Появление Лисы было встречено веселым смехом и добродушными шутками, она присела за стол и присоединилась к общему разговору, с безотчетной тревогой отыскивая взглядом знакомую высокую фигуру. Ее поиски не увенчались успехом: ни Чона, ни Конрада нигде не было видно. А вдруг с ними что-то случилось прошлой ночью? Это было вполне возможно, и, хотя она твердила себе, что их судьба ничуть ее не волнует, ей стало страшно.
Через некоторое время все гости уже спустились к столу, но о Чонах по-прежнему ничего не было слышно. Несколько джентльменов уехали на соколиную охоту с ее отцом, но Лиса сомневалась, что Чонгук отправился вместе с ними. Исполняя роль радушной хозяйки, она ходила по залу и следила за тем, чтобы гости Манобана не испытывали недостатка в еде, напитках и развлечениях, заставляла себя болтать с другими женщинами, но, когда открывалась дверь, всякий раз беспокойно вскидывала глаза, чтобы посмотреть, кто пришел.
Было уже за полдень, когда раздался звучный голос, которого она ждала все утро. Не в силах сдержаться, Лиса обернулась. Странное чувство овладело ею, когда она увидела, что Чонгук цел и невредим и направляется прямо к ней.
Когда он остановился рядом, она с трудом заставила себя вспомнить заранее отрепетированную фразу и сухо проговорила:
– Я ценю внимание со стороны Дженни, но не могу принять такой подарок. Вам придется забрать его назад.
Чонгук ухмыльнулся:
– Глупости, дорогая, подарок есть подарок, и назад я его не возьму.
– Но я не могу его принять! – упрямо повторила Лиса. – Если вы не возьмете это ожерелье, мне придется его продать.
Он пожал плечами:
– Ожерелье твое, делай с ним что хочешь. Но если тебе нужны деньги, милая, достаточно одного твоего слова – и я доставлю тебе, сколько пожелаешь.
Лиса смотрела на него молча, потрясенная даже не столько словами, сколько взглядом, который их сопровождал.
– Ты… ты невыносим! – взорвалась она, когда к ней наконец вернулся дар речи. – Ты лживый, лицемерный…
– Тише, милая, – со смехом прервал её Чонгук. – Мою репутацию обсудим позже. А сейчас просто послушай, я должен сказать тебе нечто важное. Где бы мы могли сегодня встретиться?
Он стоял близко… так близко от нее, что Лиса различала крошечные морщинки в уголках его глаз, а когда он наклонился к ней, даже ощутила его теплое дыхание у себя на щеке. От прикосновения его руки все ее тело опять охватила привычная дрожь, но осознание собственной слабости лишь укрепило ее решимость.
– Никаких встреч не будет, Чонгук, – бросила она в ответ, твердо вознамерившись не поддаваться его чарам. – Хватит с меня и того, что ты наговорил мне в день нашего прощания. Должно быть, ты считаешь меня круглой дурой, если думаешь, что я дважды попадусь на один и тот же крючок. Прибереги свои сказочки для какой-нибудь другой женщины, а я тебя слушать не желаю! Я не стану с тобой встречаться ни сегодня, ни в любой другой день! И мне вовсе не интересно знать, зачем ты здесь. Лучше бы ты убрался отсюда поскорее!
Улыбка исчезла с его лица. Он прищурился, как будто желая рассмотреть ее получше.
– Ты ошибаешься, Лиса. В тот день я не сказал тебе ничего из того, что хотел сказать. Мы с Конрадом именно поэтому сюда и приехали. Так где мы можем поговорить без свидетелей?
Под его колдовским взглядом ее решимость начала рушиться. Боже милостивый, она так хотела ему поверить! Какой же дьявольской властью над ней обладает этот человек… Почему она готова вновь забыть ради него свою гордость?
Ее спасло внезапное появление О Сехуна– никогда еще Лиса не была так рада этому человеку.
– Право слово, Лиса, – сказал О, – вы сегодня прелестно выглядите. Никто бы не поверил, что вчера вы протанцевали чуть ли не всю ночь.
– Спасибо, милорд, – поблагодарила Лиса, с облегчением отворачиваясь от Чонгука.
Ее несколько удивило, что О так свободно называет ее по имени. Но она заметила, что такое проявление фамильярности задело Чонгука гораздо больнее, чем ее саму, и ослепительно улыбнулась Сехуна.
– Где вы пропадали все утро, сэр? Я уже начала опасаться, что вы уедете, не попрощавшись со мной.
Сехун бросил торжествующий взгляд на Чонгука.
– О, я ни за что бы не уехал, не простившись с вами, моя дорогая. Нынешнее утро я провел с вашим отцом. Кстати, он просил вас показать мне вашу прекрасную коллекцию роз. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Вы не откажетесь стать моим проводником?
Лиса демонстративно повернулась спиной к Чонгуку и послала восторженный взгляд сэру О.
– Я с удовольствием буду вас сопровождать, милорд, – сказала она, положив руку на локоть Сехуна.
– С вашего позволения, Чон, – бесцеремонно бросил тот.
Чонгук небрежно поклонился.
– Разумеется, милорд. Розы сегодня и в самом деле выглядят великолепно. Смотрите только не напоритесь на шипы.
Лиса вздохнула с облегчением, когда Сехун вывел ее из зала на залитый солнцем двор. Разговор с Чонгуком привел ее в замешательство, его взгляд, знакомое прикосновение его руки пробудили в ней целую лавину воспоминаний – блаженных и мучительных. Она окончательно перестала понимать, что с ней творится, и никак не могла привести свои мысли в порядок.
Разумеется, она его презирала, в этом Лиса была совершенно уверена. Но что он имел в виду, говоря, будто не все ей сказал в то последнее утро?..
– О чем вы так задумались, Лиса? Сегодня такой чудесный день – вам бы следовало улыбаться, а не хмуриться, – прервал ее размышления Сехун.
Лиса бросила на него виноватый взгляд.
– Прошу прощения, милорд, боюсь, что из меня сегодня выйдет неважная попутчица. Я постоянно пытаюсь вспомнить, обо всем ли я позаботилась этим утром. – Она смущенно улыбнулась и покачала головой: – Очень трудно все предусмотреть, когда в доме много гостей, а я бы никогда себе не простила, если бы отцу пришлось краснеть из-за меня.
Сехун крепко сжал ее руку.
– Вам нечего опасаться, Лиса. Все, что вы делаете, приводит нас в восторг. Все обитатели Рэнли готовы есть у вас из рук… включая меня.
Лисе стало неловко: его слова показались ей почти неприличными, а пожатие – чересчур интимным. Вспомнив о цели прогулки, она резко остановилась и начала называть ему сорта роз, цветущих на ухоженных клумбах. Сехун с готовностью поддержал ее, восхищаясь великолепием сада, а потом принялся так уморительно расписывать ее гостей, что Лиса развеселилась и даже на время оставила свои тревожные размышления о Чонгуке. Сэр О при желании умел понравиться и стать приятным собеседником. К тому же он так часто наезжал в Рэнли, что Лиса перестала его бояться и уже успела позабыть, что при первом знакомстве он ей совсем не понравился.
Они прошли по высокой тисовой аллее и добрались до дальнего конца сада, где стараниями садовников был устроен укромный уголок с каменной скамьей. Лиса остановилась, собираясь повернуть назад, но сэр О внезапно обхватил ее одной рукой за талию и ловко развернул лицом к себе. Не успела она слова сказать, как его губы накрыли ее рот, а язык с легкостью преодолел преграду онемевших губ.
На мгновение Лиса замерла, не в силах пошевелиться. Сехун не может так с ней обращаться – он же друг ее отца! Она попыталась вырваться, отчаянно толкая его в грудь, но сопротивление лишь разгорячило его еще больше. Он снова смял ее рот своим, изо всех сил прижимая ее к себе; его рука уверенно легла ей на грудь.
Это тянулось бесконечно долго, но вот наконец Сехун поднял голову, и Лиса получила возможность дышать.
– Милорд, прошу вас! – задыхаясь, проговорила она, до смерти напуганная. – Отпустите меня… пустите, или я закричу!
Лиса еще раз изо всех сил толкнула его в грудь, и он разжал руки так внезапно, что она едва не упала и инстинктивно попятилась, готовая броситься бежать, если бы он сделал хоть одно движение по направлению к ней.
– Моя дорогая Лиса, возможно ли, что отец ничего вам не сказал? – пробормотал О, морщась от досады. – Вы так охотно согласились пойти со мной на прогулку, что я подумал: граф наверняка уже… – Тут он оборвал себя и с заметным усилием натянул на лицо любезную улыбку. – Мне ужасно жаль, дорогая, у меня и в мыслях не было вас пугать. Но вы так прекрасны, что, глядя на вас, я забываю обо всем на свете. Поверьте мне, Лиса, я не замышляю против вас ничего дурного… совсем напротив, мои намерения очень серьезны, и я испытываю к вам глубочайшее уважение.
Ее дыхание стало понемногу выравниваться.
– Вы застали меня врасплох, – тихо призналась Лиса. – Я не ожидала… то есть я хочу сказать, вы не должны были…
– Еще раз прошу у вас прощения. – О одарил ее подкупающей улыбкой. – Надеюсь, я не погубил нашу дружбу окончательно?
– Нет… конечно, нет, – ответила Лиса, с тоской бросая взгляд на аллею, ведущую к замку у него за плечом: ей хотелось оказаться как можно дальше от этого укромного места и от льстиво улыбающегося мужчины с бородкой, преградившего ей путь.
Сехун проследил за ее взглядом.
– Идемте, моя дорогая, я провожу вас домой. И мы не будем больше говорить об этом досадном недоразумении.
Он хотел было опять взять ее под руку, но Лиса отстранилась, не желая, чтобы он к ней прикасался. Губы Сехуна гневно сжались, но он отвесил ей фатовской поклон.
– В таком случае – после вас, – сказал он, любезно уступая ей дорогу.
Лиса шла по выложенной каменными плитами аллее, заставляя себя ступать плавно и не спеша, как подобает благовоспитанной леди, хотя больше всего ей хотелось подхватить юбки и бежать со всех ног. Сехун шел рядом и развлекал ее последними дворцовыми сплетнями, как будто ничего особенного не произошло. Когда он наконец оставил ее одну в зале, Лиса уже готова была поверить, что неприятная сцена – лишь плод ее воображения.
Теперь она чувствовала себя окончательно сбитой с толку. Сехун намекнул, что хочет сделать ей предложение, он открыто дал понять, что Тэн Манобан одобряет его ухаживания. Ничего другого Лиса и не ожидала, но мысль о том, что ей предстоит выйти замуж за Сехуна, вдруг показалась ей такой удручающей, что она едва не расплакалась.
«Может, со мной что-то не так? – с тревогой спрашивала она себя. – Сехун недурен собой, богат и до сегодняшнего дня держал себя безукоризненно вежливо. А то, что произошло в саду, скорее всего случилось по моей собственной вине. Я открыто кокетничала с ним на глазах у Чонгука, и О, разумеется, решил, что я готова на все…»
Почувствовав, что сейчас разрыдается, Лиса закрыла глаза и попыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло. У нее просто расстроены нервы, она устала от приема гостей, ночью не выспалась. Ей бы побыть хоть несколько минут в тишине наедине с собой, и все будет в порядке. Что, если попытаться незаметно ускользнуть из замка? В конце концов, она и раньше это делала…
Воспользовавшись тем, что дамы увлеклись представлением бродячих акробатов, а ее отец отправился с господами на верховую прогулку, Лиса поспешила в свою комнату и вытащила грубый плащ с оборванным подолом, который прятала в нижнем ящике комода. Спустившись по черной лестнице к задним воротам, она беспрепятственно покинула замок и по каменистой тропинке вышла на берег.
Над озером стояло предвечернее затишье, от замка на воду падала длинная тень. Лиса проскользнула между валунами на свое любимое место на плоском камне и всей грудью вдохнула сырой вечерний воздух, жадно впитывая в себя идиллическое спокойствие пейзажа.
Она следила, как крачки ловят рыбу в тихой воде, слушала лепет волн, тихо плещущих о берег, и постепенно тревога у нее в душе улеглась. В конце концов, нет ничего удивительного в том, что внезапное появление Чонгука выбило ее из колеи. Его присутствие стало для нее постоянным напоминанием о собственном глупом и неосмотрительном поведении минувшей весной. Особенно унизительно было сознавать, что он явно не сомневается в ее готовности вновь поддаться его лживым уговорам. Вот в этом вся суть… пострадала только ее гордость. Ей дела нет до Чон Чонгука! Она не питает к нему никаких теплых чувств.
Но вот как быть с О Сехуном? Его поведение в саду ее ужаснуло, однако потом он был так предупредительно вежлив, так искренне уверял ее, что ничего плохого не имел в виду…
С глубоким вздохом девушка подтянула колени к груди, обхватила их руками и закрыла глаза, прислушиваясь к мирным звукам природы, готовящейся ко сну. Внезапно по крутой тропинке с шорохом скатился камешек, и она насторожилась. Вот послышался негромкий хруст гравия под сапогом… И в следующее мгновение из-за большого валуна, закрывавшего тропинку, появился Чон Чонгук!
С минуту они молча смотрели друг на друга, застыв от изумления, затем, подхватив юбки, Лиса вскочила, чтобы встретить Чонгука лицом к лицу.
– Ну и ну, чтоб меня черти взяли! Какая неожиданная удача! – воскликнул Чонгук, поставив ногу на камень.
Лиса заставила себя сохранить спокойствие: она знала, что это единственный способ справиться с Чонгуком.
– Я как раз собиралась возвращаться. Не стану мешать вашей одинокой прогулке, милорд, – холодно сказала она и повернулась, чтобы уйти, но он резко выбросил вперед руку и обхватил ее запястье словно тисками.
– Сначала я должен с тобой объясниться. Как я уже говорил утром, мне надо сказать тебе нечто очень важное.
– А я тебе сказала, что не желаю слушать! – отрезала Лиса, пытаясь высвободить руку.
– Ради всего святого, Лиса! Мы с Конрадом жизнью рисковали, чтобы приехать сюда. Неужели ты не можешь уделить мне хоть минутку? На разговоры с Сехуном ты времени не жалеешь!
– Я буду проводить время, с кем захочу, и мне дела нет, что ты рисковал жизнью! Я тебя не просила сюда приезжать, не так ли?
– Ты действительно можешь проводить время с кем захочешь, но не пытайся назло мне поощрять Сехуна, – посоветовал . – Ты играешь с огнем, милая, так и обжечься недолго!
Лиса пришла в ярость оттого, что он так верно разгадал ее маневр.
– Ах ты… Свет не видал второго такого заносчивого, самонадеянного…
Договорить она не успела: Чонгук обхватил ее за плечи, прижал к себе отчаянно сопротивляющееся тело и нашел губами рот. При первом же прикосновении к ней долго сдерживаемая страсть вспыхнула в нем с новой силой, шальная сладость поцелуя ударила в голову. Он совсем забыл, что хотел сначала объясниться с ней.
Губы Лисы инстинктивно раскрылись под его натиском, а в голове воцарилась полная сумятица, теперь ей приходилось противостоять не только силе Чонгука, но и собственному взбунтовавшемуся телу, которое кричало, что пора отказаться от гордости, что вне кольца его рук у нее нет жизни…
Внезапно перед мысленным взором Лиса возникла яркая картина: она видела темноволосую красавицу Кан Сыльги, лежащую в объятиях Чонгука. У Чонгука всегда было множество женщин, напомнила она себе, но – будь он проклят! – она не станет одной из них. Эта мысль помогла ей остудить жар в крови. Она замерла в его руках, не отвечая на ласки и поцелуи.
Когда Чонгук наконец отпустил ее, Лиса отстранилась, нацепив на лицо маску холодного безразличия, чтобы он не догадался, как глубоко ему удалось ее потрясти. Размахнувшись изо всех сил, она залепила ему звонкую пощечину и лишь несколько секунд спустя осознала все безумие своего поступка.
На его щеке медленно растаял красный след от удара, глаза грозно сверкнули, но он не пошевелился, хотя от усилия сдержать себя на скулах заметно проступили желваки.
– Ладно, Лиса, на сей раз, так и быть, я тебя прощаю. Знаю, ты считаешь, что я это заслужил. – Чонгук тяжело вздохнул. – Но впредь не советую тебе испытывать мое терпение.
Вся дрожа от гнева, Лиса мечтала, чтобы в руке у нее оказался пистолет, кинжал, любое оружие, которым можно было бы его ударить. Удержавшись от порыва броситься на него с кулаками, она пустила в ход то единственное, что у нее осталось, – язык.
– Ну что ж, если вы закончили выставлять себя круглым дураком, милорд, я, пожалуй, пойду, – сказала она, вложив в свой голос все презрение, на какое была способна.
Чонгук пожал плечами, смирившись с неизбежным.
– Ладно, как знаешь, – вздохнул он. – Хочешь меня ненавидеть – дело твое. Но с О Сехуном будь очень осторожна. Он не так терпелив, как я. Я не хочу, чтобы ты пострадала, милая.
Лиса уже собиралась гневно возразить, как вдруг со скалы у них над головой раздался негромкий голос:
– Это частный разговор, господа, или всем можно присоединиться?
Лиса с трудом подавила стон отчаяния. Неужели этот злосчастный день никогда не кончится?! Какие ещё беды он ей сулит? Давно ли Эдмунд Блейк стоит там и наблюдает за ними? С этим человеком никогда ничего не знаешь наверняка, он такой странный…
Камни зашуршали и покатились из-под ног Блейка, пока он спускался вниз.
– Советую вам как можно скорее вернуться в замок, сударыня, – холодно сказал он. – Ваш отец возвратился и хочет вас видеть. Что же касается вас, сэр, – тут он повернулся к Чонгуку, – я буду рад сопровождать вас обратно в Рэнли… немедленно, если вы не возражаете.
Чонгук мужественно решил спасти положение.
– Я всего лишь прогуливался по берегу, когда увидел здесь эту леди без сопровождения, – начал он. – Как раз перед вашим появлением я пытался убедить ее вернуться в дом вместе со мной, но раз уж вы берете на себя роль провожатого, я, с вашего позволения, тихо и мирно продолжу свою прогулку.
Блейк презрительно усмехнулся:
– Я ни за что бы не посмел оставить столь важного гостя без должного внимания, но мне остается только надеяться, что вы помните дорогу к замку. Пойдемте же, сударыня, – нетерпеливо проговорил он.
Лиса бросила последний взгляд через плечо на двух мужчин, стоявших лицом к лицу, словно пара дуэлянтов, потом повернулась и побежала вверх по тропинке, не дожидаясь Блейка. Даже если бы Чонгук нарочно решил доставить ей как можно больше неприятностей, он вряд ли добился бы такого грандиозного успеха. Что предпримет ее отец, когда узнает, что она гуляла за воротами с Чон Чонгук, ей страшно было даже вообразить.
* * *
Чонгук опустился в кресло в скудно обставленной комнате, которую делил с Конрадом, проклиная себя за глупость. Если бы в этот вечер он попытался все объяснить Лисе, а не лез к ней с поцелуями, она бы уже сейчас, наверное, была в его объятиях. А между тем времени у них мало, в этом деле два-три дня могут составлять разницу между жизнью и смертью. И Лисе угрожает опасность едва ли не большая, чем ему самому…
Он сурово нахмурился, вспоминая страшные слухи, ходившие о смерти первой жены Сехуна. Говорили, что он убил ее в приступе ярости, а затем все обставил так, чтобы это было похоже на несчастный случай. Чонгук не сомневался, что слухи не лгут: такой поступок был вполне в духе О Сехуна. Но если этот ублюдок посмеет прикоснуться к Лисе своими грязными лапами, он убьет его голыми руками!
Чонгук повел плечами, пытаясь расслабиться, и устало вздохнул. Оказалось, что все не так просто, как ему представлялось заранее. Время утекало между пальцев, а он так и не сумел объяснить Лисе, почему отослал ее минувшей весной…
Звук легких шагов возвестил о чьем-то приближении. Чонгук резко повернулся к двери с кинжалом в руке, но, услыхав условный стук Конрада, успокоился и впустил друга.
– У меня все готово, со стражниками я договорился, – сказал Конрад, подходя к камину. – Но действовать надо быстро – через два дня стражу поменяют.
– Ты прав, – согласился Чонгук. – Я бы и гроша ломаного не дал за наши шкуры, если мы проторчим в этих стенах до конца недели. Не тревожься, старина, к тому времени нас тут не будет.
Чонгук угрюмо уставился в огонь. Надо будет найти другой случай поговорить с Лисой наедине. Хотя ее холодность этим утром его поразила, он отказывался верить, что она и в самом деле к нему так равнодушна, как хочет показать…
« Мне повезло сегодня у нас не получилось поехать к бабуле, поэтому решила быстренько выложить вам проду. Постараюсь выложить ещё одну сегодня»