8
– У меня встреча в городе.
– Какая встреча?
– Такая, что не твое дело. Вернусь, как только смогу.
Не в силах скрыть раздражения, я вышла из кабинета. Я тут выкладываю все карты на стол, а этот мелкий засранец припрятал пару козырей и небось мухлюет за моей спиной!
Дружелюбие обещало стать нелегким проектом.
* * *
Сэм Болтон брал строительные подряды для моей семьи, сколько я себя помню, но я не знала, что компания «Подряды Болтона» успела превратиться в «Болтон и сын». Трэвис, сын Сэма, представился и пожал мне руку. Я сочла, что он хорош собой – не как строитель-работяга, который машет молотком, а скорее как молодой начальничек, но все равно хорош.
– Рад знакомству, – сказал он. – А я и не знал, что у Уильяма есть дочь!
Трэвис не хотел меня обидеть, но удар попал в цель.
– Отец все еще надеется, что я опомнюсь, повяжу фартук и сяду дома готовить мужу ужин, как полагается женщине.
Трэвис улыбнулся.
– Надеюсь, я не позволю себе лишнего, если скажу, что мне доводилось работать с вашим братом Спенсером… Словом, некоторые мужчины просто созданы для кухонных фартуков.
После этого я сразу прониклась к Трэвису симпатией.
– Сводный брат, – подчеркнула я. – И на кухне у него подгорит решительно все.
В глазах Трэвиса появилось особое выражение – ну, когда понятно, что собеседника интересует не только бизнес, но он держался образцовым джентльменом, пока я водила его по замороженной стройке. Трэвис приехал рано – его отец подоспел через несколько минут. Еще я пригласила Лена, начальника нашей службы эксплуатации, и он подробно рассказал, что уже сделано и что еще предстоит закончить.
– А куда делся первый подрядчик? – спросил Трэвис.
– Каждая инспекция выявляла новые недостатки, – ответил Лен. – Миз Коупленд была недовольна постоянно отодвигавшимися сроками и уволила подрядчика с намерением нанять нового. Она мне говорила, что уплатила новому подрядчику аванс, но работы так и не были начаты.
Я мысленно взяла себе на заметку: выяснить, в самом ли деле неведомый халтурщик получил деньги и не приступил к работе.
– Все остановилось четырнадцать месяцев назад, когда миз Коупленд стало хуже.
– А когда зал должен быть готов? – спросил Сэм Болтон.
– Через три месяца, – ответила я.
Трэвис высоко поднял брови, а его отец шумно выдохнул и покачал головой.
– Это придется работать в две смены, а значит, платить ночной тариф. Потом сверхурочные двум прорабам – им придется вкалывать по двенадцать часов, ну, и прочие плюшки, которые запросит профсоюз.
– Но это возможно – успеть к сроку? – спросила я. – У нас тут запланированы банкеты, первый через три месяца, и отменять крайне нежелательно.
Сэм огляделся, скребя подбородок.
– Не стану лгать, я не люблю работать в таком режиме. Я не привык халтурить, чтобы побыстрее вышло. Многое будет зависеть от субподрядчиков, от этого никуда не деться, но при дополнительных затратах, думаю, мы сможем уложиться в три месяца. Надо прямо сейчас ехать трясти строительный департамент, узнавать, какие проблемы выявила последняя проверка, и взять у них чертежи… Короче, можно попытаться взяться.
– Когда вы предоставите мне смету?
– Через пару дней.
Я вздохнула.
– Тогда за дело.
Джейден появился, когда я прощалась с Болтонами. Ничего себе, немного опоздал!.. Но я не стала цепляться и даже улыбнулась, знакомя собравшихся. Хосслер и Сэм начали обсуждать общих знакомых и виды работ, которые обоим были не в новинку. Я отпустила Лена и осталась говорить с Трэвисом.
– Неужели я слышу британский акцент? – спросил он.
Я не верила, что у меня акцент, но Трэвис не первый, кто об этом спрашивает. А ведь я прожила в Лондоне всего шесть лет.
– У вас тонкий слух, – я улыбнулась. – Я родилась и выросла в Нью-Йорке, но несколько лет жила в Лондоне. Видимо, нахваталась.
– Что привело вас в Лондон?
– Работа. У нас там отели, плюс мы с отцом лучше ладим, когда находимся
на разных континентах.
Трэвис улыбнулся.
– А почему же вы вернулись?
– Из-за «Герцогини». Да и время пришло – мне захотелось перемен.
– Не тех, которые подразумевают кухонный фартук на вашей талии?
Я засмеялась.
– О нет!
Краем глаза я замечала, что Джейден на нас поглядывает: я перехватила его взгляд второй или третий раз за пять минут. Он явно следил за нашим разговором.
Когда Болтоны ушли, он покачал головой.
– Эти двое нам не подходят.
– Что?! Это еще почему? Они составят смету за несколько дней и уложатся в наши нереальные сроки! Моя семья с ними много лет работает, они абсолютно надежны! Чего еще можно желать в такой ситуации?
– Да вот вибрация от них какая-то нехорошая.
– Какую это вибрацию от них ты ощутил?
– Не знаю, не стоящую доверия, должно быть.
– Это идиотизм!
– Они могут подать заявку на подряд, но пусть не рассчитывают, что я отдам им свой голос.
Руки у меня сами уперлись в бока.
– А кто, по-твоему, годится для этой работы? Дай-ка предположу: кто-нибудь из хосслеровских подрядчиков?
Джейден пожал плечами.
– Чем я виноват, если наши подрядчики лучше?
– Лучше? И откуда тебе знать, кто лучше, а кто хуже, на этом этапе работ?
– Если бы ты внимательнее смотрела, что происходит вокруг, а не строила глазки сыну подрядчика, у тебя сложилось бы такое же мнение.
Глаза у меня полезли из орбит:
– Надеюсь, ты шутишь?
Он пожал плечами:
– Страсть слепа.
– Ну еще бы! Иначе стала бы я с тобой спать!
Глаза Джейдена потемнели – расширившиеся зрачки закрыли большую часть голубой радужки. Я почувствовала, как щеки у меня запылали от гнева, и… о боже, под ложечкой я ощутила чертов характерный трепет.
Мой организм сошел с ума!
На лбу выступил холодный пот, а по телу будто побежали искры, как по рождественской елке.
Да что за ерунда?
Серьезно?!
Нет. Я сказала, нет!
Голова пошла крýгом от безумной реакции тела. Взгляд Джейдена опустился на мою грудь, и я чуть не сгорела со стыда, увидев, что у меня торчат соски. Маленькие предатели стояли по стойке «смирно», приветствуя этого поганца через блузку. Я скрестила руки на груди, но было слишком поздно: на лице Джейдена расплылась широкая лукавая улыбка.
Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и досчитала до десяти. Когда я снова поглядела на него, он по-прежнему улыбался, но брови были сведены, а лоб наморщен.
– Если ты надеешься, что я растворюсь в воздухе, вынужден тебя разочаровать, – сообщил он.
С языка готово было сорваться: «Да, это не с моей удачей», но вместо колкости я ослепительно улыбнулась.
Вернее, постаралась улыбнуться: выражение лица Джейдена подсказало, что у меня скорее получилась маска маньяка Джокера. Не переставая улыбаться, я сказала сквозь зубы:
– С какой мне стати хотеть, чтобы ты исчез? Ты же мне так помогаешь! С нетерпением жду встречи с твоим подрядчиком.
Не зная, сколько я еще выдержу и не сорвусь, я развернулась и пошла к двери, бросив на ходу:
– Хорошего дня, Джейден.
– Не забудь о сегодняшнем ужине, Фифи! – отозвался он.
***
В «Ля Мезон» я специально опоздала на пятнадцать минут.
Хосслер встал, когда я подошла к столу.
– Я думал, ты не придешь.
Я присела и разложила салфетку на коленях.
– Я сказала, что приду, и пришла. А почему, кстати, не поужинать в одном из ресторанов «Герцогини»?
– Здесь есть дансинг. Вдруг тебе понравится ощущение моего тела, прижатого к твоему, пока мы на людях. Мы уже знаем, как тебе это нравится наедине…
– Я с тобой танцевать не буду.
Мой отказ не вызвал у него досады – напротив, он сверкнул улыбкой на миллион долларов. Улыбка у него действительно фантастическая… что бесит до безумия. Но я решила любой ценой за ужином сохранить хладнокровие.
Подошел официант и осведомился, не хотим ли мы взглянуть на винную карту. Я полистала карту, но решила – чем потреблять сотни калорий ради расслабления, закажу один низкокалорийный напиток. Я отдала меню обратно.
– Мне водку с клюквенным соком и лаймом, пожалуйста. Если у вас есть диетический сок, еще лучше.
– Простите, диетического нет. Обыкновенный будете?
– Конечно, благодарю вас.
Официант кивнул и повернулся к Джейдену:
– А вам, сэр?
– А мне диетическую колу.
Уже третий раз я заказала алкоголь, а он нет. Меня тянуло спросить, в чем дело, но он мог пройтись по моей привычке выпить в будний вечер, поэтому я промолчала.
Когда официант отошел, Джейден оглядел меня с головы до ног.
– Не забудь о втором пункте нашего соглашения.
Лишь через несколько секунд я вспомнила, какие у нас в этом дебильном соглашении пункты. Значит, я называю его Джейденом, раз в неделю ужин, и… а, да, я зачесываю волосы наверх дважды в неделю.
– Какая тебе разница, как я причесана?
– Потому что мне нравится смотреть на твою шею. У тебя кожа белая, как сливки.
Я хотела что-нибудь сказать, но не нашлась с ответом. Слова Джейдена казались искренними. Я знала, как ссориться с этим человеком. Я знала, как обсуждать с ним бизнес, даже корректно. Но я не знала, как принимать от него комплименты.
– Не говори таких вещей, – пробурчала я.
– Почему?
– Не говори, и все!
Бизнес казался безопасной темой для беседы. Я сложила руки на столе и начала:
– Я пригласила второго подрядчика на завтра на девять.
– А у меня «Подрядчики Брайтон» придут завтра в восемь. Гарантирую, мы сможем отменить твою встречу после того, как познакомишься с Джимом Брайтоном.
– Я пока воздержусь от принятия решения. В отличие от тебя, я лишена предвзятости и без предубеждения рассмотрю кандидатуры всех компетентных строителей, кто бы их ни привел.
Джейден бросил салфетку на стол, встал и протянул мне руку.
– Потанцуй со мной.
– Я тебе сказала, я не танцую.
– Всего один танец.
– Нет.
– Назови одну вескую причину почему, и я снова сяду.
– Потому что это непрофессионально. У нас деловой ужин, а не свидание.
– Как и фингер-сеанс, пока твои руки связаны моим ремнем, однако ты отнюдь не возражала. Хотя, если хочешь знать, оставить меня в том состоянии, как позавчера, было не самым профессиональным поступком с твоей стороны.
Подошел официант с нашими напитками. Джейден продолжал стоять и ждать, пока я соглашусь.
Когда мы снова остались одни, я сказала:
– Видимо, у меня снова случилось помутнение рассудка. Но это в прошлом, отныне я намерена общаться с тобой в деловых рамках.
Он пристально смотрел на меня несколько секунд. Я удивилась, когда он перестал настаивать и сел на место. Большим пальцем он гладил нижнюю губу, продолжая меня рассматривать. Вскоре его лицо прояснилось – не хватало только лампочки в белом облачке над головой.
Он ухмыльнулся:
– А-а, ты решила, если мы будем паиньками, ты не окажешься снова на моем члене?
Я двинулась на сиденье.
– Обязательно быть настолько вульгарным?
– А что я сказал? – с непритворным недоумением спросил он.
Я подалась вперед и понизила голос:
– Про член надо было говорить на весь зал?
Улыбка Джейдена стала шире.
– Можешь повторить? Я не расслышал.
Я прищурилась:
– Слышал. Я знаю, что слышал!
Он подался вперед и тоже понизил голос:
– Но мне просто ласкает слух, когда ты говоришь «член».
В этот момент рядом проходил помощник официанта. Он с усмешкой покосился на нас, но прошел мимо.
– Тише говори!
Незачем говорить, что Джейден не послушался.
– Тебе только о моем члене не хочется говорить или о членах вообще?
Я вытаращила глаза.
– Господи, ну ты как подросток!
Он пожал плечами.
– Ну и пусть, зато теперь я знаю, что за игру ты затеяла. Думаешь, отсутствие скандалов означает отсутствие перепихона?
– Ничего подобного, – соврала я. – Я просто пытаюсь установить профессиональные отношения вместо неудачно начатых.
Он взял хлебную палочку из корзинки в центре стола.
– А мне понравилось, как они начались.
– Все равно будет по-моему.
Он откусил краешек хлеба и погрозил мне остатком:
– Посмотрим.
За ужином мне все же удалось вернуть разговор к важным вещам. Пока мы ждали счет, я сказала:
– Я приглашала начальника службы эксплуатации показать подрядчикам фронт работ. Лен ушел до твоего прихода, но я рада, что пригласила его: он показал Сэму и Трэвису, на чем остановился монтаж электрики и системы пожаротушения, я-то этого не знала. Я попросила его присоединиться к нам и завтра, с другим подрядчиком. Тебе, пожалуй, стоит позвать Лена на восемь утра, на встречу с твоими людьми.
– Хорошо, я так и сделаю.
Пересказ утреннего совещания напомнил мне, как сильно опоздал Джейден. Мы вроде бы нашли общий язык и охотно делились информацией, поэтому я рискнула полюбопытствовать:
– Кстати, почему ты так опоздал? Ты мне не сказал, куда ездил.
Некоторое время он переводил взгляд с одного моего глаза на другой, а потом уставился в стол.
– Ты права, я не был на совещании.
Я вздохнула.
– Ну ладно. Надеюсь, ты не затеял игр, как тогда с профсоюзом без моего ведома?
– Проблем не возникнет, обещаю.
От ресторана до «Герцогини» было пять кварталов, и мы пошли пешком, шагая рядом. По пути нам попался бар «У Кэролайн», и я сразу посмотрела на Хосслера, заметил ли он. Он впился глазами в освещенную вывеску, искоса взглянув на меня. Промолчать было бы странно, и я тихо сказала:
– Мне очень жаль было услышать печальную новость про твою сестру.
Джейден кивнул.
– Спасибо.
Кэролайн Хосслер была на два года старше Джейдена, но училась всего лишь в следующем классе, потому что много пропускала. Она с раннего детства болела лейкемией. Я знала, что у этой болезни не одна разновидность, но понятия не имела, какая именно лейкемия у Кэролайн; в школе она выглядела изможденной и слишком худой. Когда мне было лет восемнадцать – вскоре после окончания школы, – до меня дошли слухи, что Кэролайн пересадили почку. Ее семья и друзья были настроены оптимистично – теперь-то она пойдет на поправку, – но лет пять назад, живя в Лондоне, я узнала, что Кэролайн скончалась.
Джейден остановился, когда мы подошли к «Герцогине», оглядел роскошный фасад и улыбнулся.
– Кэролайн бы тут очень понравилось. В Университете Нью-Йорка она изучала архитектуру и получила работу в Нью-Йоркском обществе сохранения памятников старины. Она считала своим личным долгом защитить облик старейших зданий города.
– Я этого не знала.
Он кивнул, по-прежнему разглядывая отель.
– А еще ее перемкнуло на Рождестве – не могла без того, чтобы не понавешать кругом всякой мишуры, когда декабрь еще и не наступил. Будь она здесь, собирала бы совещания по поводу того, как украсить «Герцогиню» к праздникам.
– Я кое-что знаю о Рождестве в «Герцогине», причем это напрямую касается наших семей. В Сети мне попались старые фотографии, где в фойе стоит огромная наряженная елка. Я просмотрела несколько сотен отзывов на «Трипадвайсоре», чтобы получить представление о том, что понравилось недавним постояльцам, и обратила внимание, что в декабре очень многие жаловались – в отеле нет елки и очень мало праздничных украшений. Я спросила об этом Луиса, и он рассказал, что первые несколько лет наши с тобой деды отправлялись на поиски самой большой ели, а потом втроем с Грейс собственноручно украшали елку сверху донизу. Это было одно из любимых занятий миз Коупленд. После того как в шестьдесят втором их пути разошлись, елку в фойе больше не ставили. Грейс обожала Рождество, но лишила себя этого праздника из чувства вины. Она до конца жизни не могла себе простить, что сделала двух друзей врагами, и надеялась, что однажды наши деды зароют топор войны и в фойе снова будет сверкать огнями елка.
– Ты серьезно?
– Ей-богу. Так что духом Рождества здесь не пахло еще до нашего рождения.
Он долго молчал, разглядывая гостиницу.
– Получается, у меня со старухой есть нечто общее.
– В смысле?
– После смерти Кэролайн я уже не ставил елку. Когда мы были маленькими, она запрягала меня на эту байду на полдня, а когда подросла, заставляла меня приходить к ней на день рождения – второго ноября – и целый день помогать ей украшать комнаты. Она знала, что в день рождения мне было труднее ей отказать.
Я улыбнулась.
– Мне очень нравились ваши отношения. В старшей школе, помню, вы всегда шли домой вместе и смеялись в школьном коридоре… Я завидовала, потому что у меня нет брата или сестры.
Джейден взглянул на меня с теплой улыбкой.
– Как? А старина Спенсер не в счет?
Я засмеялась.
– Даже если бы мы ладили, он вырос во Флориде, где отец заныкал свою вторую семью, я его мало знаю. Да и не нужен он мне, учитывая обстоятельства его появления.
Он что-то обдумывал несколько секунд.
– Тебе будет легче, если я подкину жареных фактов о Спенсе?
– Легче? Не знаю. Но позлорадствовать – всегда пожалуйста.
Он улыбнулся и слегка наклонился к моему уху, хотя вокруг не было прохожих.
– Твой сводный брат при наличии южанки-невесты – ее папаша-пастор объявил об их помолвке в «Нью-Йорк таймс» – спит с лас-вегасской стриптизершей, известной доминатрикс.
Глаза у меня стали круглыми.
– Я знала, что у тебя на него что-то есть! Еще позавчера в ресторане поняла.
– Они снимают номер в пригородном отеле-казино – наверное, поэтому их никто не засек. Бедняга Спенс не в курсе, что я в «Тузе» компаньон-вкладчик… Видел их вместе собственными глазами. Поспрашивал народ из любопытства – оказалось, это тянется уже давно.
– Да, яблочко от яблони недалеко шлепнулось, – я покачала головой. Из признательности я решилась поделиться собственным секретом. – А хочешь компромат, о котором почти никто не знает?
Джейден улыбнулся.
– Еще как хочу!
– У нас со Спенсером разница полгода. Он в школу пошел на год позже, поэтому никто не догадывается. Мой сверхпорядочный папаша обрюхатил одновременно и жену, и любовницу.
Джейден в свою очередь покрутил головой.
– Мне твой отец никогда не нравился. Даже в детстве он мне казался мутным. Вот твой дед – другое дело, он всегда производил впечатление приличного человека.
Я вздохнула.
– Да, дедуля Стерлинг классный. Я сейчас его редко вижу, он переехал во Флориду. Когда отец бросил маму, дед нас очень поддержал. Он никогда не пропускал школьные концерты или теннисные матчи. Я за ним хвостом ходила по его гостиницам после уроков… Даже тогда я видела, как по-разному дед и отец обращаются с персоналом и как к ним относятся люди. Подчиненные дедули Стерлинга его боготворили, как здешние работники – Грейс Коупленд. А вот отца скорее побаивались, чем уважали.
– Ну, в каждой семье не без урода.
Я кивнула.
– Это да. – Спохватившись, что рассказала о своей незадачливой семейке больше, чем Джейден о своей, я спросила: – А у вас кому досталась роль урода?
Он сунул руки в карманы и уставился куда-то себе под ноги.
– Мне.
Я чуть не засмеялась.
– Тебе? Ты же наследный хосслеровский принц!
Джейден потер щетину на щеке.
– Хочешь знать тайну рода Хосслеров?
Я улыбнулась.
– Конечно, хочу!
– Я никогда не был наследным принцем. Меня держали на запчасти.
Моя улыбка дрогнула.
– В каком смысле?
Он встряхнул головой.
– Забудь. – Он помолчал и кивнул на вход: – Я пойду кое-что в офисе гляну, а потом на боковую. Что, до утра тогда?
– Хм-м… Да, до утра. Хороших снов