17
София.
Утро началось так же, как закончился вечер, – Джейден снова оказался во мне, хотя что-то между нами изменилось. Вместо бешеной гонки к финишной черте мы не спеша изучали тела друг друга. Появилась близость, которой не было раньше.
Положив голову на грудь Джейдену, я провела пальцем по бледному шраму на его животе:
– Ты сказал, это от операции на почках?
Он погладил меня по волосам.
– Ага. Анализы для операции я сдавал на следующий день после выпускного.
– Да ладно? По-моему, ты тогда ничего не говорил о скорой операции.
– А мы вообще мало говорили в ту ночь, если я не путаю.
Я улыбнулась, тоже кое-что вспомнив.
– Ну, тут ты прав. А почему тебе понадобилась операция?
Джейден помолчал несколько секунд.
– Не мне. Я отдал почку Кэролайн.
Я живо повернула к нему голову.
– Ого! Я и понятия не имела. Вот это поступок!
Джейден дернул плечом.
– Да ничего хорошего… Спустя три года после пересадки у нее началось отторжение. Сперва думали – грипп. Ей давали иммунодепрессанты и окончательно угробили ее иммунную систему, она и так много лет боролась с болезнью. В конце концов Кэролайн скончалась от инфекции, потому что препараты против отторжения моей паршивой почки сделали ее беззащитной перед любой заразой.
У меня заныло в груди.
– Мне очень жаль.
– Не стоит, это не твоя вина.
Виноватых тут вообще не было, но интуиция подсказывала, что кого-то он все же винит.
– Ты же понимаешь, что и не твоя тоже?
– Конечно, – ответил он, глядя в сторону.
– Подожди, – я взяла его за подбородок и повернула к себе. – Ты понимаешь, что ты в этом не виноват?
– Передо мной стояла одна задача – сделать сестру здоровой, а я даже этого не смог.
Я вглядывалась в его лицо: Джейден говорил совершенно серьезно. Покачав головой, я сказала:
– Сделать Кэролайн здоровой было не в твоих силах. Я считаю, это просто героизм, что ты отдал почку, но ты сделал это из любви к сестре, а не по обязанности.
Он фыркнул:
– Да нет, София, меня для этого рожали. Я брат-спаситель.
Я недоуменно нахмурилась.
– Как это?
– Кэролайн поставили диагноз уже в год, поэтому меня зачинали в пробирке. Маме подсадили только зиготы, генетически совместимые с моей сестрой и не имевшие дефектных генов. В результате на свет появился ходячий склад запчастей.
У меня невольно приоткрылся рот.
– Ты не шутишь?!
– Три пересадки костного мозга – и почка.
Я не нашла слов.
– Да это… это…
Он печально улыбнулся.
– Ненормально, знаю, но так обстоят дела. Пока я рос, я об этом не думал. Когда сестра болела, я тоже сидел дома. Мне казалось, это чтобы я не принес Кэролайн лишнюю заразу. – Он покачал головой. – А матери просто было нужно, чтобы я был в форме, если сестре вдруг срочно понадобится новая пересадка костного мозга.
– Вы с Кэролайн очень любили друг друга. Я видела, как вы вместе шли домой или занимались в библиотеке, и люто вам завидовала. У меня-то всего и было, что засранец сводный братец.
– Да, я любил Кэролайн больше, чем себя. Если бы я мог заболеть вместо нее, я бы не колеблясь поменялся с ней местами. Она была классная.
Я почувствовала в горле вкус слез.
– Но это лишний раз доказывает, что ты помогал сестре из любви, а не из чувства долга.
Джейден нашел взглядом мои глаза и лишь потом заговорил:
– Когда я родился, дед положил на мой счет пять миллионов. Я думал, у него все внуки так обласканы, но в ночь, когда умерла Кэролайн, я узнал, что трастовый фонд есть только у меня. Дед учредил в качестве компенсации за то, что я стал донором для Кэролайн.
Я прерывисто выдохнула.
– Это хрен знает что.
– Мать звонит мне дважды в год – в день рождения Кэролайн и в годовщину ее смерти. С моим днем рождения она не поздравляла меня уже лет десять.
– Господи, Джейден…
Он улыбнулся и провел рукой по моим волосам.
– А ты думала, у тебя семейка ушатанная? Да твои нервно курят в коридоре!
А я все гадала, отчего он вошел в штопор после смерти сестры. Новые открытия проливали свет на ситуацию.
Я нежно поцеловала его в грудь там, где сердце.
– Мне очень жаль, – сказала я. – Я не про твою потерю – хотя, конечно, это трагедия. Я прошу прощения, что осуждала тебя столько лет, ничего толком не зная. Под маской засранца, которой ты так щеголяешь, скрыт по-настоящему прекрасный человек.
Он сказал, глядя куда-то вдаль:
– Ты сама хороший человек, а хорошие ищут в других хорошее.
– Ну и что? Чем это плохо? Что не так с желанием найти хорошее?
Он повернулся ко мне и печально улыбнулся.
– С виду ничего, но это делает тебя необъективной. Порой люди какими кажутся, такими и являются.
Я была убеждена, что он ошибается, но спорить не стала. Опустив глаза, я снова провела пальцем по шраму.
– Можно личный вопрос?
– Типа остальное, о чем ты меня спрашивала минуту назад и все последние недели, было сугубо по работе?
Я засмеялась и шлепнула его по рельефному прессу.
– Молчи, Хосслер!
Джейден улыбнулся.
– Какой у тебя вопрос, лиса любопытная?
– Ты поэтому к психотерапевту ходишь? Из-за потери сестры, потому что ты считал себя ответственным за ее здоровье?
Он нахмурился:
– Я хожу к врачихе, потому что таково условие сохранения моей работы. А лечить меня не надо.
Наступившее молчание длилось так долго, что Джейден наконец кашлянул:
– Мне, пожалуй, пора. С утра надо навестить старого друга.
– А, понятно.
Я отодвинулась на свою половину кровати, чтобы он смог встать, и смотрела, как Джейден одевается. Я не знала, правда ли у него встреча или ему так неприятен этот разговор, что он предпочел сбежать. Атмосфера в спальне изменилась. Я натянула простыню на плечи, чтобы сдержать дрожь.
Джейден нагнулся и поцеловал меня в лоб.
– До скорого?
Я через силу улыбнулась:
– Конечно.
Спустя минуту щелкнул замок закрываемой двери. Я лежала в кровати одна, думая о последних двадцати четырех часах. Секс с Джейденом давал изумительные физические ощущения. Между нами присутствовало несомненное влечение. Раньше мне казалось, что эта искра вспыхивает лишь при обострении наших непримиримых противоречий, но вчера ссоры не было, а наша тяга друг к другу и «химия» только усилились. Может, нас связывает не только желание выместить накопившуюся злость?
Отчего-то это меня беспокоило. Может, я утратила уверенность в себе после фиаско с Джошем? Или интуиция подсказывала не связываться с Джейденом Хосслером?
Тут было о чем подумать, но, к счастью, на тумбочке зажужжал сотовый, оторвав меня от головоломных упражнений. Я улыбнулась, увидев на экране имя Сабрины.
– Доброе утро, – сказала подруга, и я поняла, что она улыбается. – Я не помешала?
– Нет, я лежу в кровати одна-одинешенька и ленюсь.
– Как так одна-одинешенька?
Я засмеялась. Да, Сабрина кругами ходить не будет.
– Джейден ушел несколько минут назад.
– Прекрасно, тогда открой дверь.
– Какую? – удивилась я.
В люкс постучали, причем звук раздался и в телефоне.
– В эту! И поторопись, завтрак остывает.
* * *
– Ну как, было что-нибудь интересное после того, как я вышла из лифта? – спрашивала Сабрина, азартно сверкая глазами.
Я взяла ломтик ананаса с тарелки с фруктовым ассорти и затолкала в рот целиком. Жуя, я пробормотала, что не могу пока ответить.
Она засмеялась:
– Я так и думала! В клубе Джейден с тебя глаз не сводил.
Я вздохнула.
– Да, нас здорово тянет друг к другу.
– И все? Только тянет?
– Слушай, я уже и не знаю. Начиналось все как чисто физическая разрядка – секс из ненависти. Но все изменилось. Джейден по-прежнему тот еще фрукт, но за фасадом много чего скрывается. Например, он очень старается меня рассмешить. Зная, что мой бывший – драматург-неудачник, он сыплет переиначенными на гривуазный лад цитатами из Шекспира – лучше быть оттраханным хоть раз, чем умереть, вовсе не изведав секса, или кончать иль не кончать – вот в чем вопрос. Я не сомневаюсь, что он сидит у себя в кабинете и читает старика Уильяма, придумывая очередную остроту. Это непривычно и очень мило.
Сабрина оторвала виноградину и бросила в рот.
– То есть он красивый, предусмотрительный и остроумный? Какой ужас!
– Еще он сразу бросается защищать всех, к кому неравнодушен, хотя мало кого к себе подпускает.
– Очень похоже кое на кого из моих знакомых.
Я согласно кивнула.
– Я привыкла думать, что мы абсолютно разные, но чем больше я узнаю Джейдена, тем больше убеждаюсь, что мы просто носим разные маски.
– Ого, как глубоко! И очень скучно. – Сабрина озорно улыбнулась. – Я пришла послушать, как он тебя натянул и высушил, а вместо этого меня терзают разной чувствительной мурой!
Я бросила в нее подушкой.
– Замолчи!
– Серьезно, мне он нравится.
– Наша связь – самая большая глупость, какую я совершала в жизни.
– Почему?
– Для начала позволь напомнить, что наши семьи всячески гадят друг дружке уже пятьдесят лет, но и без этого есть миллион причин, почему эта затея обречена на провал. Я только что разорвала токсичные отношения, и на романе с Джейденом крупными буквами написано: ИЗ МЕСТИ. Ну как же, я перепорхнула от приятного, надежного, стабильного драматурга к дьявольски сексуальному плохому парню с непростым прошлым. Какое дешевое клише! К тому же у Джейдена тоже проблемы с доверием… – Я покачала головой. – Он как яркая звезда в темную ночь: рассеивает тьму, но быстро сгорает и рассыпается в крошку, и тогда ты остаешься в темноте.
– Солнце, между прочим, тоже звезда. Иногда звезды возвращаются каждое утро.
Я только вздохнула.
– Ты сама разберешься, – заверила подруга. – Обещай только не тащить в уравнение свою семью или Джоша, когда будешь рассуждать, подходит тебе Джейден или нет. Что бы ты ни решила, это должно касаться только тебя и Джейдена.
После завтрака подруга уговорила меня пройтись по магазинам. Я сходила взглянуть, как дела на стройке – бригада работала и по воскресеньям, – быстро приняла душ и стянула волосы в хвост, а Саб сидела у меня в номере и пила третью чашку кофе, зачитывая вслух самые интересные новости. Все было совсем как воскресным утром в Лондоне, и я поняла, что не готова терять дружбу из-за расстояния между нами. Не важно, где мы живем: мы найдем способ общаться. Просто Лондон уже не мой дом.
– Ну что, готова к шопингу? – спросила я, собравшись и взяв сумку.
Она опустила взгляд.
– На мне балетки. Тебе это что-нибудь говорит?
Я улыбнулась. Я часто носила обувь без каблука или даже кроссовки, но Сабрина всегда ходила на каблуках, не считая спортзала. А это значило, что сегодня нашим ногам придется потрудиться, пока мы будем бегать по бутикам Нью-Йорка.
Распахнув дверь, я едва не сшибла посыльного, который собирался постучать, и невольно схватилась за сердце.
– Простите, не хотел вас напугать, – смутился он.
– Это я не смотрела, куда иду. Вы Уолтер, да?
– Верно, – с улыбкой кивнул посыльный и подал мне длинную белую коробку. – Вам доставочка. Мистер Хосслер велел положить в вашем номере, если вас не будет.
– Это мистер Хосслер попросил вас доставить цветы?
– Он оказался на ресепшене, когда их доставили с пять минут назад.
Я удивилась – не только тому, что Джейден прислал мне цветы, но и что он передал их через посыльного. В «Герцогине» мы вели себя очень осторожно.
– Надо же… спасибо.
Уолтер передал мне коробку и повернулся, чтобы уходить.
– Постойте, а чаевые? – я начала копаться в сумке, но посыльный жестом отказался:
– Мистер Хосслер обо всем позаботился.
Сабрина просияла, когда я принесла коробку в гостиную.
– Похоже, твой факир на час не лишен романтической жилки!
Коробка была перевязана красной шелковой лентой, закрученной в замысловатый бант, поэтому я поставила ее на журнальный столик и принялась развязывать. Под крышкой оказались два десятка великолепных желтых роз, а сверху маленькая открытка. Я улыбалась, вынимая ее из конверта, но когда прочла, почувствовала, как приподнятые в улыбке уголки губ опустились сами собой.
«Путь истинной любви не бывает гладким.
Мне тебя не хватает. Пожалуйста, перезвони мне.
Джош».
Увидев мое лицо, Сабрина подошла заглянуть в открытку.
– Не бывает гладким? – процедила она. – Да, истинная любовь может и забуксовать, если нанизывать на член кузин своей подруги! Боже, какой все-таки мерзкий тип этот Джош!
– Это строка Шекспира.
– В курсе! – Сабрина округлила глаза. – Банальные розы и чужие сопли – ничего своего не в состоянии выдумать! Спорим, если бы Джейден прислал тебе букет, это были бы полевые цветы или что-то столь же редкое и неповторимое, как ты. Я в любой день недели предпочту открытку со словами «Давай перепихнемся» всем претенциозным цитатам!
Джейден!
Чё-орт…
Я успела забыть, что, со слов посыльного, доставку принял мистер Хосслер и распорядился притащить коробку в мой номер.
Что-то мне подсказывало, что эти розы мне еще аукнутся.
дайте немного актива, пожалуйста