Глава 7
Черт, так стыдно кончить от такого… Подумать только, парень лизал мне задницу, и я от этого… от этого… Черт! Ну что ж, отлично, нужно привыкать, скоро меня ждет худшая участь. Да и смысл сейчас переживать, когда уже все закончилось?
Я потихоньку начал подниматься на ноги. Спина неприятно ныла, но, почти не замечая этого, я схватил одежду и начал одеваться, краем глаза улавливая эротические игры сумасшедшей парочки.⁶
Обязательно так громко стонать? Аж уши хочется заткнуть от такого визжания. Хм, может, это шанс? Пока они трахаются, как кролики, я могу попытаться выбраться отсюда… Так, что у нас тут есть? Дверь скорее всего заперта, нет даже смысла к ней подходить, а окна… Второй этаж — невысоко, найти бы что-нибудь тяжелое… Точно! У камина до сих пор лежит это треклятое клеймо. Что ж, оно лишило меня свободы, оно и вернет мне ее. Осталось подгадать момент. Вот оно, когда они будут кончать! Я быстро подбегу к окну и разобью его, эти двое еще не успеют опомниться, находясь под кайфом удовольствия. Вроде все решил, осталась только одна проблемка… дом охраняем? Уж наверняка, тут и думать не надо.
Осторожно и медленно подхожу к окну, издалека осматривая лужайку.
Ничего особого не замечаю. Хорошо, осталось дождаться… Нет! Эти чертовы стоны сведут меня с ума! Он специально надрывается? Побыстрее уж кончайте, давайте, давайте.
Я начал вертеться около камина, как будто что-то рассматриваю.
Скай просто визжит от удовольствия. И что ему так нравится во всем этом? Неужели так приятно заниматься сексом с… мужчиной? Да еще и этот дьявол… Почему он так нежен? Ведь говорил, что садист… И вообще, откуда такая перемена? Он же вчера избил Ская, а сейчас ласков, будто бы этого и не было. Может, я слишком много думаю? Ох, похоже, они вскоре кончат. Крики становятся только громче и похотливее. Хочу умереть, если я буду так стонать под ним… Так, хватит. Я еще выберусь отсюда. Почти, почти… Давайте же, ну!
Парочка кончает, не медля ни секунды, бросаюсь к окну, дальнему от проклятого кресла. Несколько прыжков, и со всей силы ударяю клеймом по стеклу.
Что?!
Удар за ударом, но на окне не появляется ни трещинки. Отбрасываю клеймо в сторону и дотрагиваюсь руками да гладкой поверхности.
Пластик! Твою мать, это же пластик! Он все предвидел заранее! Вот засранец! И что мне сейчас делать? Сколько времени мне осталось до того, как я буду крутиться у него на коленях, словно этот мальчишка? Нет, не хочу… Не хочу быть игрушкой, не хочу боли и страдания… Нет, нет, нет…
Сползаю вниз по стене, оказываюсь на полу. Бросаю взгляд в их сторону…
Ты смотришь прямо на меня. Так нравится наблюдать за тем, что я уничтожен? Ухмыляешься… Конечно, хорошо потрахался, не правда ли? Сидишь сейчас, довольный такой, забавляешься, смотря на меня. А я… Унижен и раздавлен, последняя ниточка надежды оборвалась. Что сейчас делать? Хотя… Смысл этого вопроса? Ведь все равно уже ничего не исправить…
Словно загипнотизированный, я продолжаю смотреть на них. Кажется, что они специально так нарочито медленно одеваются, хотят меня позлить, говоря: «Смотри, как мы хорошо повеселились». Наконец, Скай вышел.
Теперь остался наедине с ним… Давай, бери пока тепленький.
Будто повинуясь моим мыслям, он подошел ко мне и уселся рядом, слегка приобнял за плечи, а потом нежно поцеловал.
Черт, ну не могу я так! Не могу принимать поцелуи от него! Противно!
Вывернувшись из объятий, я отодвинулся от него.
— Я больше восьми лет держу рабов, неужели ты думал, что так легко сбежать?
Конечно, надежда умирает последней. Нет, я понимал, что все не так просто, но… Как будто ты сам не знаешь, насколько сильно мое желание сбежать.
От волнения кусаю губы и чуть заметно киваю в ответ.
— Скажи, я красивый?
Всегда задаешь такие каверзные вопросы… Специально мучаешь, хочешь увидеть реакцию на свои колкости.
Опускаю голову вниз и продолжаю молчать.
— Это значит «да» или ты не хочешь меня обижать? Не бойся, за собственное мнение не наказываю, — он напоминает змею, затаившуюся в траве и готовую в любой момент напасть. — А ты понимаешь, что вчера кончил от моей руки, а сегодня — от стимуляции ануса? Я тоже хочу получить удовольствие.
Мгновенно вскакиваю на ноги и отбегаю от него, направляюсь к проклятому креслу. А он все продолжает сидеть на полу. Прячусь за красной бархатной спинкой.
— Ты же хочешь секса, просто боишься в этом себе признаться?
Поворачиваю голову и смотрю в окно.
На улице сейчас хорошо. Солнце дарит свое тепло, легкий ветер — спасающую прохладу. А почему именно спасающую? Там так жарко? Какие глупые мысли…
Нет, нужно думать обо всем, что угодно, только не об этом…
— Ко мне! Сейчас же, иначе вернемся в комнату пыток, — он становится нетерпелив.
- Эн! Если не выйдешь, девственности тебя будет лишать трое старперов, моих знакомых садистов, я не пожалею и продам твою целку им. Немедленно!
— Оставьте меня в покое, пожалуйста… — произношу дрожащим голосом, между тем съеживаюсь, как маленький котенок.
— Пять. Четыре… — он начинает отсчет?
— Три…
— Оставьте меня!
— Два!
— Оставьте! Оставьте! Оставьте! — кричу, не щадя голосовых связок.
— Значит старые уродцы лучше меня? Или тебе захотелось прокатиться сразу на трех членах, одного будет мало?
— Даже собака лучше тебя! — ну как, неприятно такое сравнение?
— Собака говоришь… — выглядываю из своего укрытия и вижу, что он набирает какие-то цифры на своем телефоне.
— Приведите Джека в библиотеку, срочно.
О чем он говорит? Придет какой-нибудь охранник-громила? Куда я бросил клеймо?
Осмотревшись, я нашел его неподалеку от кресла, что не могло не радовать. Быстро схватил его и приготовился дать отпор в случае чего.
Будь то охранник или этот маньяк-псих, я ударю любого, кто подойдет ко мне. Что ж, я готов. Ну, где же вы? Какие-то странные звуки… Что это? Собачий лай?! Только не говорите мне, что…
Как только я услышал скрип двери, обернулся и во все глаза уставился на громадного черного пса.
— Знаешь, я могу заставить его оттрахать тебя, он на это надрессирован был, — сказал с ухмылкой мужчина, похлопав ласково кобеля по боку.
— Только попробуйте, я… я убью эту шавку!
Черт! Что же делать?! Я же блефую, я не смогу ее убить… Значит… Думай, Илья, думай!
Казалось, что лай становился только громче и громче. На шее я уже чувствовал горячее и противное дыхание пса.
Он идет, он рядом, он сейчас меня убьет! Нет! Нет!
Внезапно рядом раздался щелчок пальцев, я почувствовал сильный толчок и тут же оказался прижат лицом к полу. Чьи-то сильные мужские руки забрали клеймо.
— Нет, ты только мой. Убирайтесь все, — столь ненавистный голос донесся до моих ушей.
Тут же я почувствовал, что меня резко перевернули на спину, и увидел его: на лице застыла маска злости, по мне пробежался высокомерный взгляд. Он больно надавил мне ногой на грудь, в очередной раз сильно прижав к полу.
— Ты мой, — сквозь зубы проговорил он.
Когда твоя жизнь висит на волоске от смерти, ты понимаешь, что мир, действительно, жесток. И сейчас мне придется пойти против себя, бросить свои убеждения и гордость в котел с кипящей лавой. Еще вчера… когда я надел ошейник, потерял свою свободу… так есть ли у меня сейчас выбор?
— Хорошо, — других вариантов не существует.
— Ты поверил, что я мог отдать тебя псу?
— Мне было без разницы, — нагло вру я.
— Скажи, что ты выбираешь: секс или пытку? — его глаза блестят, а на губах появляется усмешка.
— Ведь нельзя выбрать что-то одно? В любом случае мне придется вытерпеть и то, и то.
— Пытка — это пытка, ты через нее прошел уже, но это только цветочки, а сам секс ты видел недавно.
— Даже если я выберу пытку, рано или поздно ты трахнешь меня. А выбрав секс, я в любом случае буду мучиться… — прокручивая эту сцену, раз за разом… мысли не дадут мне покоя…
— А что сейчас предпочтительно?
— От перемены мест, как известно, ничего не меняется, — горько ухмыляюсь.
Я помню, мое мнение тебя не волнует. Ты уже сам продумал дальнейший план. Тебе лишь интересна моя реакция, как подопытного кролика. Я думал, что сам начал эту игру. Думал, что смогу тебя обойти, но в конце позорно оказался в дураках. Ты умен, признаю. Но однажды я тебе надоем, как этот Скай… И что тогда? Вопрос, на который никогда не будет ответа…
— Так не интересно. Без обеда и ужина, ночью я за тобой зайду. И накажу за попытку побега, за то, что чуть не убил моего любимого сторожа, Джека, за оскорбления, за неповиновения, за «ты» и прочее. Ночь будет горячей, полной криков и слез. И да, может, трахну тебя, если попросишь. А сейчас тебя отведут в одиночку, отдыхай, Ангел.