сцена 1
Эльсинор. Площадка перед замком.
Франсиско на страже. Входит Бернардо,
Бернардо: Кто здесь?
Франсиско: Нет, сам ответь мне; стой и объявись.
Бернардо: Король да здравствует!
Франсиско: Бернардо?
Бернардо: Он.
Франсиско: Вы в самое пожаловали время.
Бернардо: Двенадцать бьет; иди ложись. - Франсиско.
Франсиско: Спасибо, что сменили; холод резкий,И мне не по себе.
Бернардо: Все было тихо?
Франсиско:Мышь не шевельнулась.
Бернардо: Ну, доброй ночи. И если встретишь остальных - Марцелла Или Горацио, - поторопи их.
Франсиско: Я их как будто слышу. - Стой! Кто тут?
*Входят Горацио и Марцелл.*
Горацио:Друзья стране.
Марцелл:И люди датской службы.
Франсиско:Покойной ночи.
Марцелл:С богом, честный воин; А кто сменил тебя?
Франсиско:Пришел Бернардо. Покойной ночи.
*Уходит.*
Марцелл:Эй! Бернардо!
Бернардо:Что, Горацио с тобой?
Горацио:Кусок его.
Бернардо:Привет, Горацио; Марцелл, привет,
Марцелл:Ну что, опять сегодня появлялось?
Бернардо:Я ничего не видел.
Марцелл:Горацио считает это нашей. Фантазией, и в жуткое виденье, Представшее нам дважды, он не верит; Поэтому его я пригласил Посторожить мгновенья этой ночи, И, если призрак явится опять, Пусть взглянет сам и пусть его окликнет.
Горацио:Чушь, чушь, не явится.
Бернардо:Давайте сядем. И двинем вновь на штурм твоих ушей, Для вашего рассказа неприступных, Все, что мы видели.
Горацио:Ну хорошо, *Присядем и послушаем Бернардо.*
Бернардо:Минувшей ночью, Когда вон та звезда, левей Полярной, Пришла светить той области небес, Где блещет и теперь, Марцелл и я, Едва пробило час...
*Входит Призрак.*
Марцелл:Тсс, замолчи; смотри, вот он опять!
Бернардо:Совсем такой, как был король покойный.
Марцелл:Ты книжник; обратись к нему, Горацио.
Бернардо:Похож на короля? Взгляни, Горацио.
Горацио:Да; я пронизан страхом и смущеньем.
Бернардо:Он ждет вопроса.
Марцелл:Спрашивай, Горацио.
Горацио:Кто ты, что посягнул на этот час. И этот бранный и прекрасный облик, В котором мертвый повелитель датчан. Ступал когда-то? Заклинаю, молви!
Марцелл:Он оскорблен.
Бернардо:Смотри, шагает прочь!
Горацио:Стой! Молви, молви! Заклинаю, молви!
*Призрак уходит.*
Марцелл:Ушел - и не ответил.
Бернардо: Ну что, Горацио? Дрожишь и бледен? Пожалуй, это не одна фантазия? Что скажешь ты?
Горацио:Клянусь вам богом, я бы не поверил, Когда бы не бесспорная порука. Моих же глаз.
Марцелл:Похож на короля?
Горацио:Как ты сам на себя. Такой же самый был на нем доспех, Когда с кичливым бился он Норвежцем; Вот так он хмурился, когда на льду. В свирепой схватке разгромил поляков. Как странно!
Марцелл:И так он дважды в этот мертвый час. Прошел при нашей страже грозным шагом.
Горацио: Что в точности подумать, я не знаю; Но вообще я в этом вижу знак. Каких-то странных смут для государства.
Марцелл: Не сесть ли нам? И пусть, кто знает, скажет, К чему вот эти строгие дозоры. Всеночно трудят подданных страны? К чему литье всех этих медных пушек. И эта скупка боевых припасов, Вербовка плотников, чей тяжкий труд. Не различает праздников от будней? В чем тайный смысл такой горячей спешки, Что стала ночь сотрудницею дня? Кто объяснит мне?
Горацио: Я; по крайней мере. Есть слух такой. Покойный наш король, Чей образ нам сейчас являлся, был, Вы знаете, норвежским Фортинбрасом, Подвигнутым ревнивою гордыней, На поле вызван; и наш храбрый Гамлет - Таким он слыл во всем известном мире - Убил его; а тот по договору, Скрепленному по чести и законам, Лишался вместе с жизнью всех земель, Ему подвластных, в пользу короля; Взамен чего покойный наш король Ручался равной долей, каковая. Переходила в руки Фортинбраса, Будь победитель он; как и его. По силе заключенного условья. Досталась Гамлету. И вот, незрелой. Кипя отвагой, младший Фортинбрас. Набрал себе с норвежских побережий. Ватагу беззаконных удальцов. За корм и харч для некоего дела, Где нужен зуб; и то не что иное - Так понято и нашею державой, - Как отобрать с оружием в руках, Путем насилья сказанные земли, Отцом его утраченные; вот. Чем вызваны приготовленья наши. И эта наша стража, вот причина. И торопи и шума в государстве.
Бернардо: Я думаю, что так оно и есть. Вот почему и этот вещий призрак. В доспехах бродит, схожий с королем, Который подал повод к этим войнам.
Горацио: Соринка, чтоб затмился глаз рассудка. В высоком Риме, городе побед, В дни перед тем, как пал могучий Юлий, Покинув гробы, в саванах, вдоль улиц. Визжали и гнусили мертвецы; Кровавый дождь, косматые светила, Смущенья в солнце; влажная звезда, В чьей области Нептунова держава, Болела тьмой, почти как в судный день; Такие же предвестья злых событий, Спешащие гонцами пред судьбой. И возвещающие о грядущем, Явили вместе небо и земля. И нашим соплеменникам и странам.
*Призрак возвращается.*
Но тише, видите? Вот он опять! Иду, я порчи не боюсь. - Стой, призрак! Когда владеешь звуком ты иль речью, Молви мне! Когда могу я что-нибудь свершить. Тебе в угоду и себе на славу, Молви мне! Когда тебе открыт удел отчизны, Предвиденьем, быть может, отвратимый, О, молви! Или когда при жизни ты зарыл. Награбленные клады, по которым. Вы, духи, в смерти, говорят, томитесь,
*Поет петух.*
То молви; стой и молви! - Задержи. Его, Марцелл.
Марцелл:Ударить протазаном?
Горацио:Да, если двинется.
Бернардо:Он здесь!
Горацио:Он здесь!
*Призрак уходит.*
Марцелл:Ушел! Напрасно мы, раз он так величав, Ему являем видимость насилья; Ведь он для нас неуязвим, как воздух, И этот жалкий натиск - лишь обида.
Бернардо:Он бы ответил, да запел петух.
Горацио: И вздрогнул он, как некто виноватый. При грозном оклике. Я слышал, будто. Петух, трубач зари, своей высокой. И звонкой глоткой будит ото сна. Дневного бога, и при этом зове, Будь то в воде, в огне, в земле иль в ветре, Блуждающий на воле дух спешит. В свои пределы; то, что это правда, Нам настоящий случай доказал.
Марцелл: Он стал незрим при петушином крике. Есть слух, что каждый год близ той поры, Когда родился на земле спаситель, Певец зари не молкнет до утра; Тогда не смеют шелохнуться духи, Целебны ночи, не разят планеты, Безвредны феи, ведьмы не чаруют, - Так благостно и свято это время.
Горацио: Я это слышал и отчасти верю. Но вот и утро, рыжий плащ накинув, Ступает по росе восточных гор. Прервемте стражу; и, я так бы думал, То, что мы ночью видели, не скроем. От молодого Гамлета; клянусь, Что дух, немой для нас, ему ответит. Согласны вы, чтоб мы ему сказали, Как это нам велят любовь и долг?
Марцелл: Да, я прошу; и я сегодня знаю, Где нам его найти всего верней.
*Уходят.*