Бомбардо

В Хогсмиде чудесно даже осенью, несмотря на отсутствие снега, обычно превращающего это место в зимнюю сказку. Сейчас узкие улочки всё равно выглядят чарующе: сразу бросающиеся в глаза вытянутые треугольные крыши домов, горящие окна местных магазинчиков с волшебными вещами, музыка из баров и снующие жители и студенты самого Хогвартса, решившие выбраться сюда в выходной.  Что только не скрывается за стенами стареньких деревянных домов: волшебные конфеты, вкуснейшее какао, музыкальные инструменты и даже детские сказки…

Компания старост тоже решает воспользоваться возможностью отдохнуть в субботний вечер, учитывая, что и повод очень даже весомый — ведь Антон Шастун со вчерашнего дня стал официальным ловцом команды Гриффиндора. Старосты вот уже час сидят в «трёх метлах», заменяя привычные игры в гостиной старост на весёлые беседы за кружками с алкогольными напитками.

— А я говорила, что зря он переживал, — гордо оглашает компании Варнава, потягивая любимый огневиски.

— Мы в тебе не сомневались, — улыбается Антону Ира, чуть покачивая в руках бокал со сливочным пивом.

Шастун смущённо улыбается в ответ и делает глоток медовухи — их любимого с Димой напитка. Оксана тем временем спрашивает что-то про Лёшу Щербакова — того самого капитана сборной Гриффиндора, и Антон охотно делится информацией о том, кого и на какие роли отобрали в команду, когда будут проводиться тренировки и прочем.

— Да пригласи ты его уже на свидание, — смеётся Кузнецова, подмигивая подруге.

— Ира! — возмущённо восклицает Оксана и сильнее обхватывает руками кружку со сливочным. — Не буду я его приглашать…

— Почему? — удивляется Позов. — Ты ещё с прошлого года о нём говоришь. Может, пора уже познакомиться поближе?

— Мы знакомы, — бурчит в ответ девушка, отводя взгляд.

— Ну так, тем более, — воодушевлённо поддерживает Ира, — самое время!

— Что-то ты на такое не решаешься, — фыркает Суркова, а после, увидев, как бледнеет лицо подруги, ойкает. — Блин, то есть…

— Тебе тоже Лёша нравится? — смеётся Шастун и делает из своего бокала глоток.

Ира удивлённо приподнимает брови, а после упирается взглядом в свой напиток, поджимая губы. Почему-то все друзья вдруг смотрят на Антона таким взглядом, будто он только что сказал чушь из разряда «маглы могут научиться колдовать».

— Не Лёша… — бормочет Кузнецова, нервно поправляя прядь волос.

— А кто?

Антон интересуется искренне — в конце концов, Ира его подруга, ему действительно любопытно. Может, он сможет чем-то помочь, совет какой дать?

Но что-то по напряжённому взгляду его подруги совершенно ничего непонятно.

— Во придурок! — заливисто смеётся Варнава, и Шастун возмущённо смотрит на неё.

— Эй, в смысле?

— В коромысле. Кстати, ребят, как насчёт купить парочку бутылок и протащить их в Хогвартс?

Компания, наконец перестав смотреть на Антона с искрами насмешек «ну ты и дебил» в глазах, принимается обсуждать эту гениальную затею. Шаст тем временем допивает свой напиток, с удовольствием осматривая друзей.

Всё-таки иногда вот так выбираться вместе — здорово. И в гостиной время проводить, конечно, классно, но смена обстановки всегда добавляет каких-то особых эмоций их встречам. «Три метлы» сейчас ощущается донельзя уютным баром, несмотря на тусклое освещение и общую мрачноватую атмосферу — ведь рядом дорогие люди, которые весь час до этого расхваливали и искренне радовались успеху парня.

Над историей его попадания в команду больше всех смеялся Дима — особенно с описания того, каким образом Шаст с Арсением поймали золотой шар. Антон даже побурчал для вида, но всё же волнений никаких больше не испытывал — подумаешь, неловкая ситуация. Не в кровать же к Попову Шастун упал — он, вообще-то, снитч поймал, и этот факт очень даже затмевал остальные. Учитывая, что старосты Слизерина отказались пойти с ними в Хогсмид, Антон уже даже почти и забыл об этом происшествии, ведь «его величество Граф» глаза не мозолил и в принципе за всю субботу с ним не пересёкся.

Старосты возвращаются в Хогвартс впритык — и половина компании сразу уходит на патруль. Варнава преисполнена желания выполнить свою очередь — но Шаст благоразумно отговаривает подругу, намного более захмелевшую, чем он сам, и забирает дежурство себе. Катя, высказавшись по поводу этого события, всё же отчаливает в свою комнату, оставляя в гостиной двух подруг, свободных от обязанностей и решивших полечить своё состояние чаем.

— Ты ему скажешь когда-нибудь? — улыбается пьяно-хитро Оксана, поднося чашку к губам.

Ира, сидящая рядом, тоскливо следит за ложкой, которой уже несколько минут размешивает свой чай.

— Когда-нибудь, — отвечает она, печально улыбаясь и переводя взгляд на книгу Антона, лежащую в углу стола. — Когда-нибудь…

* * *

В кабинете темно — за окном практически опустившаяся на земли Хогвартса ночь, не пропускающая сквозь высокие окна даже лунный свет. Едва заметное отражение от светлого огонька на конце палочки скачет по многочисленным склянкам в кабинете зельеварения, отражаясь от стёкол и замирая на каменных стенах. Старая мебель скрипит, когда молодой человек задвигает последний ящик стола и опирается о деревянный стол поясницей, громко вздыхая и протирая лицо рукой.

Арсений ещё раз обводит взглядом тёмный кабинет и заносит на пергамент последние записи.

«Стол: конспекты занятий, стопка тетрадей учеников всех факультетов, склянка с настойкой растопырника, два пера и чернила».

Ни-че-го. Ничего из того, что он мог бы искать — если бы, конечно, сам знал, что именно ищет. Но ничего подозрительного, что могло бы выглядеть сомнительно для кабинета заместителя директора, точно; Арсений в очередной раз думает о том, что это провальная затея — пытаться найти «что-то», не зная, что. Особенно в кабинетах. Если уж и искать, то в личных комнатах, подальше от открытого доступа учеников. Но Арсений не привык сомневаться в приказах — а то, что это приказ, было ясно с самого начала, несмотря на дебильную маску просьбы.

Ведь если Министерству что-то нужно — информацию нужно получить любой ценой. Особенно, если ты хочешь в этом Министерстве потом работать.

Попов стирает за собой следы присутствия магией и покидает кабинет, спрятав пергамент за пазухой. В коридорах Хогвартса тишина — та самая идеально-тихая, можно сказать благоговейная, и даже изображённые на портретах волшебники уже видят десятый сон. Арсений медленно шагает по коридору, отмечая, что кабинет Утяшевой занял больше времени, чем остальные — хотя бы потому, что пришлось записывать все чёртовы бесчисленные зелья не только в самом помещении, но и в каморке профессора, примыкающей к кабинету.

Глупо как-то, что любые двери до сих пор отпираются простым «алохомора». Но, с другой стороны, это и хорошо — проблем с доступом не возникает никогда, и вряд ли такое произойдёт в момент, когда Попов перейдёт к осмотру личных комнат учителей.

— Как твоя учёба, Арсений?

— Всё хорошо, отец. Ты что-то хотел?

Сергей Попов спрашивает чисто для проформы — Арсений знает это, видит по чуть напряжённому лицу и сдвинутым бровям. Он живёт с этим человеком всю жизнь и понимает его, временами, даже лучше самого себя. Отцовская забота, к сожалению, уж точно не входит в список черт характера Министра Магии.

Пламя, собирающееся языками в портрет отца, мерно потрескивает, когда мужчина переводит взгляд на своего сына и кивает. Говорят, маглы придумали более удобные средства связи — что-то вроде того, что используют волшебники, только изображение человека они видят в специальных устройствах. Иногда Попов-младший думает, что колдунам стоит поучиться у простых людей — хотя бы потому, что общаться с отцом посреди ночи через камин идея не очень логичная, учитывая нахождение в Башне других старост.

— Верно. Я ещё перед возвращением говорил о том, что мне понадобится твоя помощь, Арсений.

— Говорил, — чуть склоняет голову он, рассматривая лицо отца в языках пламени.

— Мне нужны записи о содержимом кабинетов всех преподавателей. Как старосте, тебе будет нетрудно получить доступ.

— Только кабинетов?

— Личные комнаты осмотришь при необходимости. Но будем надеяться, что это не понадобится.

Арсений не спрашивает «зачем?», не задаёт больше вопросов — знает, что всё равно не получит ответ. Соглашается и, получив на прощание сдержанный кивок, гасит огонь.

Он знает — нужно выполнять то, что поручили. И пусть мотивы неизвестны — ему это не нужно. На это определённо есть свои причины, в которые сына Министра, в конце концов, когда-нибудь посвятят. А терпение — действительно важная черта характера для работников Министерства, и Попов-младший отлично с этим справляется.

Ведь всё, что говорит Сергей Попов, должно быть исполнено.

Арсений останавливается возле окна и наблюдает за тихой улицей за стенами замка. Где-то в небе начинают сиять первые звёзды, а совсем недалеко негромко стрекочут кузнечики — и эта идиллия могла бы быть приятна, если бы не была так обманчива.

В голову вновь лезут мысли — и вновь они раздражают. Как и все дни до этого — они сгущаются лишь до одного образа, отчего-то так сильно выводящего Попова из себя. Снова вспоминается чёртово поле и квиддич, дурацкая погоня за снитчем и позорное падение, которое вроде как и победа, а вроде и такой неожиданный для самого Арсения проигрыш.

Злость от этого поражения отчего-то не уходит даже спустя день. Напоминает о себе горячим покалыванием по всему телу, словно Попов всё ещё придавлен сверху чёртовым Шастуном, тогда как на самом деле ещё с того момента придавлена его гордость. Придавлена так, что временами сбивается дыхание — от злости, непонимания и несогласия с тем, что вот уже в который раз какой-то староста осмеливается отвечать и даже выигрывать у Арсения в его играх.

Тишину нарушают неожиданно громкие шаги в конце коридора, и Попов переводит взгляд к повороту, из которого появляется фигура чуть выше его самого.

— Арсений?

Голос звучит неестественно громко и эхом отражается от стен, пока парень подходит ближе. Арсений с трудом сдерживает себя от того, чтобы закатить глаза — ну конечно, кто же ещё мог встретиться ему на пути сейчас?

— Шастун.

Попов озвучивает это как данность, и остановившийся напротив маг хмурится. Взгляд у него по-прежнему чуть расфокусирован — то ли от темноты вокруг, которую не разгоняет даже одиноко горящий факел в стороне, то ли от чего-то ещё. Арсений отворачивается от окна и смотрит прямо, отмечая, как постепенно чужое лицо становится более напряжённым и даже враждебным.

— Что ты тут делаешь? — хмурится Антон, проводя пальцами по чёрной мантии.

— Патрулирую, как и ты.

Отбросим тот факт, что время патруля закончилось ещё час назад. Не скажешь ведь Шастуну: «Знаешь, я просто засиделся в кабинете нашего замдиректора — столько склянок и баночек, ты не представляешь!»

Попов уже принял этот закон подлости — к любому неудобному моменту обязательно плюсом идёт Шастун.

— Патруль кончился уже давно, — замечает Антон и хмыкает. — И твой проходит не в этом крыле. Что ты здесь делаешь?

Арсений всё же закатывает глаза. Может, спросишь ещё раза два? Так, для полноты картины.

— А ты? — вскидывает бровь он и проходит мимо.

Шастун раздражает. Раздражает своим упрямством, нахальством и любопытством — следящий за каждым движением Арсения, так бесцеремонно каждый раз врывающийся в его личное пространство и разрушающий сознание своими жалкими попытками ответить на равных. Даже сейчас чёртов парень хватает его за руку, едва Арсений оказывается рядом, и разворачивает к себе, с вызовом глядя в глаза.

— Я нахожусь на территории своего патруля. Что ты забыл в этом крыле?

Да, Арсений действительно не на своей территории. И да, Антон вполне себе логично задаёт эти вопросы. Попов поступил бы так же, увидь другого старосту в подозрительно позднее время где-то в стороне своего факультета, но сейчас ему логику принимать не хочется, оправдываться — тем более.

Арсений вырывает локоть из цепкой хватки в тот момент, когда Антон сильнее сжимает на нём длинные пальцы.

— Заблудился, — цедит Арсений и натягивает на губы подобие усмешки. — Уже иду домой, мам. Проводишь?

Шастун в ответ показательно громко фыркает и, смерив Попова взглядом, всё же двигается с места и заворачивает за угол. Арсений ожидает примерно минуту, чтобы тот мог уйти достаточно далеко, и направляется следом — идти по пятам за раздражающим старостой нет никакого желания.

«Какого чёрта он вообще шляется по ночам?»

Арсений не думает об этом. И совершенно точно не боится того, что Шастун может понять, чем он занимается после своих патрулей. Просто неизменно раздражает тот факт, что Антон умудряется совать нос везде — даже в моменты, в которые ему точно не стоит лезть.

Не стоит ввязываться в эту игру, Шастун. Ведь Попов не проигрывает никогда.

Арсений заходит в гостиную старост и обнаруживает Антона, сидящего перед зажжённым камином.

— Я дома, мам, — не удерживается Попов.

Шастун в ответ одаривает его взглядом «сдохни или умри, пожалуйста» и вновь смотрит на пламя. А Арсения бесит, что этот выскочка-староста действительно таким образом решил его проконтролировать — остался, твою мать, в гостиной, чтобы проследить, действительно ли Попов вернётся в комнату или продолжит шляться по коридорам.

Понимая, что на выпад отвечать не собираются, Арсений подходит к столику и рассматривает разбросанные на деревянной поверхности книги. Он уже давно заметил, что Антон — чёртова неряха, вечно раскидывающая свои вещи где ни попадя. Особенно часто — вот здесь, в гостиной, после своих любимых занятий наедине или с кем-нибудь из своих дружков.

— Положи на место, — почти шипит Шастун, когда видит, как Попов берёт в руки книгу с надписью «Трансфигурация: углублённый уровень».

Арсений переводит на него взгляд и натыкается на полыхающий в зелёных глазах огонь — о, Антон отчего-то всегда загорается даже раньше того, как Попов сам поймёт, что хочет как-то его зацепить.

То ли интуиция такая бешеная, то ли — специальная чуйка на игры Арсения.

— За собой надо убирать, Шастун, — хмыкает Арсений и рассматривает книгу в своих руках.

Он сразу же вспоминает уроки трансфигурации и то, как этот предмет Антону не даётся. Его жалкие потуги разучивания заклинаний здесь, в гостиной, и злобный огонь в глазах, когда его этими потугами пытаются уязвить.

Арсений проводит пальцем по твёрдому корешку и вновь думает об отборочных в команду. Внутри отчего-то разгорается неприятное жжение — желание отомстить этому нахальцу за то, что тот решился обыграть его в тот день.

Антон это чувствует — на каком-то другом, скрытом уровне. Буквально считывает это желание Попова в его движениях, равнодушном на первый взгляд выражении лица. Более того — Шаст этого ждал.

Целый день ждал и на всякий случай копил в себе злобу — на Арсения и его чёртовы игры. На то, что тот чуть не лишил его шанса на исполнение мечты. На то, что так жестоко сманипулировал, заставив подняться в небо на старой метле против новенькой молнии. Антон пришёл к выводу, что ненавидит этого слизеринца всей душой. И что больше не спустит ему ни одной провокации, чего бы ему это ни стоило.

Арсений же, признаться честно, старался стереть в памяти отвратительную ситуацию прорыва его личного пространства, когда Шастун умудрился так неотёсанно оказаться рядом, рухнув прямо на него со своей чёртовой метлы. В очередной раз его переиграв — и вместе с этим вызвав непреодолимое желание до конца уничтожить и растолочь в пыль эту жалкую самоуверенность.

Переиграл не в том, что коснулся снитча одновременно с Поповым — с этим Арсений мог бы смириться. А вот с тем, что Антон вновь прорвался поразительно близко, не спросив разрешения — нет. Настолько близко, насколько Арсений не подпускает никого — и это переходит все рамки.

Именно поэтому сейчас жжение в груди становится горячее, когда Арсений смотрит, как зажигаются зелёные глаза напротив. И то ли это перепад температур после холодного коридора, то ли — слишком сильная духота в гостиной, но в голове всё приглушается и туманится. Тело неосознанно напрягается, словно забирая обжигающее тепло камина в себя — и распаляя, распаляя в желании вывести из себя, проучить, извести.

Отомстить.

Антон резко поднимается с кресла и протягивает руку.

— Отдай, — выдыхает он, упрямо смотря в глаза.

Арсений, внимательно наблюдая за парнем, чуть сильнее сжимает книгу в руке.

— Ты же ловец теперь — отбери.

Антон рычит, делая шаг в сторону Попова. Тот отходит назад. Шаг, ещё шаг — и Арсений упирается лопатками в верхнюю часть камина, спиной чувствуя поднимающееся от огня тепло. Шастун останавливается прямо перед ним — пока ещё даже не близко, но уже опасно сверкая глазами.

— Арсений, блять, отдай книгу, — всё ещё почти рычит он и тянется за чужой кистью.

Арсений легко перекидывает книгу в другую руку и отводит в сторону — Шастуну приходится сделать ещё один шаг, чтобы оказаться ближе. У Антона, пусть и небольшое, но преимущество в росте — и потому Арсений просто водит рукой в стороне, расползаясь в усмешке.

— А волшебное слово, Шастун?

Попов чувствует, как подрагивает от злости чужое тело в паре сантиметрах от него. Чувствует, как Антон вновь ловит на себя его опасное настроение, как привычно атакует в ответ, тоже распаляясь то ли от провокаций, то ли от неожиданной нужды вновь взаимодействовать.

Чувствует тепло теперь не только позади — от огня — но и от человека напротив.

«Не нравится, да, Шастун? Когда забирают что-то личное? Заставляют играть по правилам? Ты у меня воздух забираешь — так что это ещё только начало».

Арсению нравится издеваться над Антоном — тот пытается забрать свою чёртову книжку, словно собачка, и в этом моменте им так легко управлять и вызывать эмоции, что даже смешно.

Попов заносит руку за спину — прямо над полыхающим огнём. Антон замирает, внимательно наблюдая за глазами-океанами напротив, а после чуть наклоняется вперёд — и Арс задерживает дыхание, чувствуя чужое так близко.

«Снова…»

«Ты делаешь это специально?»

Попов видит, что да. Замечает этот блеск в глазах — как тогда, на поле, когда Антон осознанно сделал шаг ближе, и только сейчас Арсений в полной мере понимает эту провокацию. Потому уверенно блокирует в себе все лишние эмоции лишь с одним желанием — вывести Шастуна сильнее, не поддаться сейчас.

— Волшебное слово? — сверкает глазами Антон.

Арсений сглатывает. Шастун пахнет медовухой и немного — огнём. Той самой огненной магией. Или это от пламени позади?

— Угу-м.

«Ты у меня…»

— Быстро блять, сыночка, — выдыхает Шастун почти в губы.

«…воздух забираешь.»

Попов теряется всего на секунду — но теряется слишком сильно, то ли от чёртового «сыночка», то ли от этого дыхания.

Почему это, чёрт возьми, звучит так…

Пальцы разжимаются сами по себе — и в следующий миг Арсений чувствует на коже колющие искры, а позади раздается звук шипения упавшей в огонь книги. Антон, услышав этот звук, отмирает сразу же — неаккуратно отталкивает Попова и падает на колени возле камина, в последнюю секунду остановившись перед тем, как засунуть руки в огонь.

Книга, треща, вспыхивает новыми языками пламени, окончательно пожираемая огнем.

— Сука, Попов! — рычит Антон и оборачивается.

Наваждение отступает. Арсений, не сдерживаясь, смеётся с удивлённо-злого лица старосты, прикрывая рот рукой.

«Сыночка… Ну-ну…»

— Смешно тебе?! — рычит Антон, подскакивая на ноги.

А Арсений всё ещё хрипло смеётся. Просто не может соединить эти два настроения Шастуна, сменившиеся за секунду, — до того это забавно и глупо, что просто выбивает из колеи. И ведь хороша же была провокация — Арсений даже растерялся, да только испортилась она так легко, что даже грустно.

Грустно?

Попов замирает на этой мысли, всё ещё скрывая замершую на губах усмешку ладонью. Шастун тем временем метает в него гневные взгляды, сжимая руки в кулаки — и воинственное настроение старосты отрезвляет окончательно.

— Купишь новую, — бросает хрипло Попов.

Рваный выдох напротив заставляет вернуть взгляд. Шастун сейчас — скопление злости, готовность достать свою палочку и буквально Попова убить; и никакого странного эффекта, заставившего потеряться секунду назад, Арс больше не видит.

Он думает о том, что Шастун отвратительно влияет на его психику. И это злит.

Потому что актёр тут — Арсений, но уж точно не Шастун.

— Она стоит как моя почка! — возмущается Антон.

Секунда, и Попов окончательно берёт себя в руки. Смотрит на Антона высокомерно, нахально — и тянет, складывая руки на груди:

— А что, у твоей мамочки денег не хватит?

Арсений готов поклясться, что видит, как меняется чужой взгляд — зелёные глаза тут же мрачнеют, весь огонь в них тухнет за мгновение. Даже плечи чуть опускаются — и эта реакция так неестественна на глупую шутку, словно Попов только что предложил Шастуну убить всех его друзей и станцевать на могиле.

— Придурок, — выплёвывает Антон и поспешно скрывается на лестнице.

Арсений смотрит ему вслед ещё какое-то время.

«Трансфигурация» в камине окончательно догорает.

* * *

Тренировки по квиддичу ставят на утро. Приходится через день просыпаться на два часа раньше, чтобы тащиться на поле и бесконечное число раз отрабатывать полёты, уклонения от бладжеров и ловлю снитча. Но Антон, честное слово, не жалеет ни разу — всегда приходит вовремя и тренируется так отчаянно, словно попал не в сборную школы, а на сам турнир всего магического мира.

— Последние десять минут! — объявляет Щербаков, облетая по полю круг на своей метле.

Антон сильнее сжимает древко и, нырнув вниз, избегает столкновения с бладжером. Появившийся за ним загонщик тут же ударяет по железному шару, отбрасывая его подальше, пока Шаст настраивает всё своё внимание на снитч — и ловит золотой шар за несколько минут до конца тренировки.

Команда собирается на земле вокруг капитана, который широко улыбается, ероша испорченную причёску.

— Все молодцы, — хвалит Лёша, обводя взглядом команду. — Кстати, есть новости.

Антон пытается восстановить дыхание, цепляясь пальцами за ворот спортивной куртки и оттягивая её. Кто бы что ни говорил — а брать во внимание других игроков и летающие по полю шары, норовящие сбить тебя с метлы, оказывается сложнее, чем тренировать себя самого в обычных полётах. Но Антон не жалуется; с интересом, как и другие игроки, смотрит на Щербакова, ожидая новой информации.

— У нас будет тренировочный матч в воскресенье. С командой Слизерина.

Шаст закатывает глаза так сильно, словно на завтрак ему принесли порцию водорослей. Лёша замечает это выражение лица и усмехается, обращаясь уже словно только к Антону:

— У них в команде тоже много замен, так что мы с Нурланом решили, что сыграть один матч будет всем на пользу — новенькие смогут потренироваться перед началом официальных игр.

Шастуна радует, что не только он сомнительно реагирует на предложение — другие ребята тоже хмурятся и переглядываются, но спорить никто не решается. В итоге все кивают и расходятся, только Антон чуть медлит, оставаясь с Щербаковым наедине, чтобы направиться к выходу вместе.

— Чего скис, Антошка? — усмехается Лёша.

— Всё нормально, — отвечает Шаст, смотря себе куда-то под ноги.

Нормально ли? Нет, не нормально, конечно — ненормально ещё с того дня, как чёртов Попов превратил его любимое кресло в утку. Не нормально, потому что Арсений буквально везде — на уроках, в гостиной старост, на отборочных и даже на чёртовом тренировочном матче, где им снова придётся сражаться друг с другом в воздухе, гоняясь за снитчем.

Не нормально, потому что Попова слишком много в жизни Антона — и это раздражает.

— Это из-за Арсения? — догадывается Щербаков. Антон молчит, закусывая губу, и капитан хлопает того по плечу. — Да ладно тебе! Всё равно встретитесь на официальном матче.

«Но это хотя бы один раз, а не два», — порывается сказать Шастун, но вовремя себя тормозит. Не хватало еще, чтобы Лёша решил, что Антон — нытик, которому все и всё не так.

— Как вы с Нурланом умудряетесь нормально общаться? — Шаст поднимает взгляд на товарища. — Вы, блин, капитаны команд-соперников…

— О-о. Ну да, раньше мы тоже срались. Ещё до того, как капитанами стали, — Щербаков, чуть прищурившись, внимательно осматривает Антона, словно вспоминая что-то.

— А потом?

— А потом как-то… нашли общий язык.

Шаст замирает от странного тона и взгляда, которым Щербаков смотрит на него. У Лёши улыбка, конечно, всегда странная — немного не от мира сего, двусмысленная, и хрен что по ней прочитаешь, только это чёртово «общий язык» сейчас звучит совсем не так, как должно звучать.

— В смысле? Вы что?..

— А ты только понял? — смеётся Лёша, а после хлопает старосту по плечу и тянет следом за собой. — Мы, вроде как, особо и не скрывали.

«Ахуеть», — думает Шастун, прокручивая в голове всё, что удается вспомнить. И взгляды эти странные, и частое общение этих парней вне поля, и неудачные шутки среди команды, часть которых Шаст успел услышать.

Так это и не шутки, получается.

Капитаны сборных Слизерина и Гриффиндора ебутся, получается.

«Пиздец».

— Смешное у тебя лицо, — возвращает в реальность Лёшин голос. — Антош, ты чего так загнался? Совета дать, как общий язык с Поповым найти?

Шастун вскидывает голову и смотрит Щербакову в глаза. В светлых омутах — откровенное издевательство, и Антона передёргивает.

— Чего, блять? Ты придурок?

— Я — нет.

— Ахуеть, — фыркает Антон, когда они заходят в раздевалку. — Нахуй мне этот Попов не сдался. Фу, блять…

— Да всё-всё, я пошутил, — хихикает Лёша, подходя к своему шкафчику. — Забей, Шаст. Но если что — я всегда дам… — он делает небольшую паузу и подмигивает, — совет.

Антон стреляет в капитана злобным взглядом и стягивает с себя кофту нервными движениями. Щербаков громко смеётся и все же отстаёт со своими издевательствами, потому что, ну — пошутили и хватит, не все в этом мире по мужикам со змеиного факультета.

***

Трансфигурация начинается отвратительно — хотя бы потому, что на столе Шастуна лежит только тетрадь. И виной этой проблеме, кто бы мог подумать, чёртов Попов, не так давно отправивший ни в чём не повинный учебник прямиком в пекло камина.

— Вы хоть день можете не сраться? — усмехается Варнава, дослушав историю друга.

— А я-то что? — возмущается тихо Антон. — Это он всё. Пиздец, чем надо думать, чтобы сжечь учебник…

— Ну, ты, наверное, вывел его как-то, — пожимает плечами Катя. — У вас все ссоры какие-то обоюдные. Может, попробуешь найти с ним уже общий язык?

Шастуна передёргивает так, что он врезается коленями в стол.

«Да вы прикалываетесь?!»

Антон смотрит на Варнаву так охуевше, что та даже теряется — неловко улыбается, явно не понимая, что не так сказала.

— Шаст, да ты чего?..

— Ничего, — зло отвечает Антон, потирая под столом ушибленные ноги.

Если кто-то ещё сегодня скажет ему про общий язык — Антон абсолютно точно этого человека убьёт.

Однако Антон думает над первой частью реплики подруги, и в голове всплывают воспоминания.

Вот он почти прижимает Арсения к чёртовому камину, наклоняется ближе, шепчет это тупое «сыночка»…

«Блять, ну и пиздец…»

«Я просто был пьян. Был же? Алкоголь не выветривается за два часа патруля, это точно…»

О том, что он почувствовал себя трезвым ещё к концу первого часа прогулок по холодным коридорам, Шаст предпочитает не вспоминать.

— Начнём урок! — вырывает из мыслей голос Макарова, который поворачивается лицом к аудитории и складывает руки на груди. — Открываем учебники на странице сорок четыре…

Антон нервно ёрзает на месте и выдыхает, когда Варнава придвигает ближе к ним обоим свой учебник. Та, очевидно, решает пока не спрашивать про нервозность друга — может, успел устать на тренировке? — и молча наблюдает за тем, как Антон пытается сконцентрировать взгляд на строчках в книге, мыслями явно находясь где-то не здесь.

— Шастун, где ваш учебник?

Антон поднимает взгляд на Макарова. Тот смотрит на него с нарастающей угрозой — как же, нарисовался новый повод доебаться до любимого студента.

— Он… — бормочет Шастун. — Я забыл…

— Тогда сходите за ним прямо сейчас.

«Чёрт».

Антон неосознанно переводит взгляд в сторону, туда, где сидит чёртов Попов. Тот ловит его взгляд и едва заметно растягивает уголки губ — и внутри Антона за секунду вспыхивает злость.

«Из-за тебя, сука, это из-за тебя!»

— У меня его нет, — признаётся Шастун и смотрит Макарову в глаза.

— И куда же он делся, позволь спросить? — приподнимает бровь профессор.

— Сгорел.

В классе повисает тишина. Антон только через секунду понимает, что фраза звучит так, будто он на весь класс заявил: «Знаете, вы меня заебали, поэтому я его сжёг», но не успевает и рта раскрыть, когда вмиг разозлённый Макаров рычит:

— Значит так, Шастун?!

— Да нет, вы не так поняли, я…

По классу слышится сдавленное хихиканье, когда на Антона обрушивается тирада про его безответственность и нахальство. Арсений, сидящий рядом с Серёжей, наблюдает за поникшим лицом парня внимательнее всех, и даже думает о том, что случайность получилась неплохая — ведь он действительно не хотел что-то делать с этой книгой, но зато сейчас…

— Я закажу новую, — шипит Шастун, когда голос преподавателя наконец затихает. — На следующей неделе, когда придёт стипендия…

— О нет, — рычит в ответ профессор, — чтобы к следующему занятию учебник уже лежал на твоём столе! И мне плевать… как ты это сделаешь, — обрывает преподаватель студента, едва тот раскрывает рот, и отворачивается, будто бы в последний момент останавливая себя от того, чтобы сказать что-то ещё. — А теперь продолжим.

Попов видит эту секундную заминку Макарова — и смотрит на Шастуна, который мрачнеет так, словно готовится стать настоящей грозовой тучей.

— Совиная почта же доставляет посылки за день? — уточняет Попов у сидящего рядом Серёжи. — Нахрена ждать стипендию?

— Ну да, — пожимает плечами друг. — Может, у его родителей денег нет?

Арсений хмыкает и откидывается на спинку стула, задумчиво разглядывая Шастуна. Вспоминает вчерашнюю перепалку и примерно такую же реакцию на слова в сторону матери старосты.

— Серж, — тянет Попов. — У Шастуна есть родители?

— Э, ну… — Матвиенко наконец отлипает от парты и садится ровно, вопросительно глядя на друга. — Ну да, есть… Наверное. Но об обратном мне никто не говорил.

— Уверен? — смотрит на друга Арсений.

— Наши детдомовские сказали бы…

Попов кивает и переключает внимание на профессора. Информация о родителях, а точнее, их отсутствии, всегда разносится по Хогвартсу быстро — потому что местные детдомовцы не особо держат язык за зубами, да и детей там воспитывается не так много — все друг друга знают. И если они не сказали Серёже ничего про Шастуна — значит, семья у него есть.

Но всё-таки… Слишком странные мелочи бросаются Попову в глаза.

«Нужно проверить».

Поэтому Арсений чуть медлит, когда занятие заканчивается, и подходит к Макарову в тот момент, когда последние студенты выходят из класса.

— Арсений? — удивляется профессор, отворачиваясь от стола и вскидывая бровь. — Ты что-то хотел?

— Как ваши дела, профессор? — натягивает улыбку Попов, подхватывая со стола невесомое перо и прокручивая его в пальцах. — Всё же, мы с вами давно не виделись, а я даже не спросил…

У Арсения с Макаровым всегда были хорошие отношения — и это определённый плюс. Ведь, как и три года назад, так и сейчас, эти отношения всегда располагали к лёгкому получению информации от преподавателя — и если в те времена Попов даже не являлся старостой, то уж теперь нашивка на его мантии уж точно располагала к большему доверию со стороны вышестоящих в этой иерархии магов.

— У меня ничего не изменилось, — усмехается Макаров и складывает руки на груди, хитро смотря на студента. — Но ты ведь не об этом хотел спросить.

Попов усмехается в ответ и кивает.

— Да знаете, просто не понимаю, как можно так безответственно относиться к вашему предмету, — пожимает плечами Арсений, взглядом указывая на место, за которым обычно сидит Шастун. — Неужели так сложно попросить родителей купить учебник и отправить его завтра же?

Голос Попова спокойный — такой, будто он действительно решил посплетничать о студенте, как временами поступал раньше. Но Макаров — чёртов опытный пёс, разве что не цепной, потому что сразу же прищуривается и растягивается в усмешке, скрывая за ней желание поддержать столь приятный для него самого диалог.

Ведь Арсений очень чётко ставит акцент — и Макаров его слышит, но отвечать явно не собирается.

— Кто знает… Мне пора, Арсений. Думаю, тебе тоже.

«Ты знаешь», — проносится в голове у Попова, но тот лишь кивает и покидает кабинет.

* * *

Антон злится. Так чертовски сильно, как не злился до этого никогда. Хочется растереть Попова в пыль, уничтожить, закрыть его рот раз и навсегда — просто потому, что чёртов Арсений с каждым днём приносит всё больше проблем, ставит в неловкие ситуации и отравляет жизнь. И пусть Антон этого никогда не покажет — но он всё это чувствует, так резко, что не может сопротивляться эмоциям.

— Мама отправит учебник завтра, — сообщает Позов на обеде. — Не переживай так, Шаст, ну.

Антон бы сказал, что переживает отнюдь не из-за нападки Макарова — но молчит. Крутит в голове диалог с профессором и в очередной раз приходит к одному и тому же выводу.

Во всём виноват Попов.

— Я отдам деньги на следующей неделе, — обещает Шастун, на что друг улыбается, махнув рукой равнодушно.

— Забей. Ты моей семье как сын.

— Я отдам, — повторяет Антон.

Позов закатывает глаза, но не спорит, наблюдая за тем, как товарищ уже десять минут лишь ковыряется в своей тарелке вместо того, чтобы есть.

— Шаст, что с тобой? — обеспокоенно спрашивает Кузнецова, сидящая рядом.

— Всё отлично, — бурчит Антон.

— А где Окси? — понимающе переводит тему лучшая-в-мире-Варнава.

— Может, со своим факультетом, — жмёт плечами Ира. — Говорила, что в последнее время у ребят много конфликтов.

Друзья переглядываются, но не отвечают. Закончив с обедом, компания расходится по занятиям, и Шастун искренне надеется, что сможет выпустить пар на Защите от Тёмных Искусств. Однако лучше не становится — потому что, пройдя в кабинет, Антон натыкается взглядом на спину Попова.

«Сука, да за что у нас предметы совпадают?» — стонет внутри себя Антон и проходит мимо, чувствуя на себе пристальный взгляд голубых глаз. Не нарочно громко бросает сумку на стол и плюхается рядом с Катей, скрипя зубами.

— Всем добрый день! — начинает занятие профессор Шеминов, выходя на центр огромного пространства перед студентами. — С сегодняшнего дня мы наконец переходим от теории к практике и начинаем тренировать защитные и боевые заклинания.

Шаст поднимает на профессора взгляд и слабо улыбается. Настроение тут же улучшается — то ли от заявлений Шеминова, то ли от того, что Антон сел чуть ближе к профессору и не видит раздражающего Попова за своей спиной.

Что-что, а практику он всегда любил больше, чем составлять тонны конспектов — особенно по ЗоТИ.

— Многим из вас пригодится искусство дуэльного боя, — продолжает профессор, обводя взглядом учеников и останавливаясь на Антоне. — Ведь большинство из вас собирается стать Мракоборцами. Работникам Министерства, — профессор цепляется взглядом за какого-то студента с Когтеврана, — это искусство понадобится тоже. Так что начнём с дуэли. Мы уже изучали основы на прошлом курсе — пора бы вспомнить…

— Можно я, профессор? — тут же поднимает руку Шастун.

У Шаста с профессором Шеминовым отношения хорошие — потому что Антону ЗоТИ интересна. Потому что Антон каждый год докапывается до преподавателя, узнавая новые заклинания, остаётся на дополнительные и первым бежит помогать с поручениями. Потому что Антон одержим мыслью стать Мракоборцем, а профессор это рвение, естественно, одобряет.

— Конечно, Антон, — предвкушающе ухмыляется мужчина.

Шастун поднимается с места и проходит к профессору, по пути вытаскивая из мантии палочку. Шеминов тем временем внимательно осматривает класс.

— Кто составит партию Антону?

Но студенты молчат — то ли не хотят напрягаться после плотного обеда, то ли побаиваются. И не зря — во всех дуэлях, которые устраивались в этом кабинете, Антон всегда выходил победителем, пусть обычно профессор и тормозил разошедшихся студентов раньше какого-либо финала.

Потому что Антон одержим идеей стать профессиональным Аврором — и искусство дуэли давно натренировал лучше остальных.

— Арсений, может быть, вы? — прищуривается Шеминов, останавливая взгляд на старосте Слизерина.

Предвкушающая улыбка тут же пропадает с лица.

«Нет, только не ты…»

— Конечно, профессор, — ухмыляется Попов и поднимается с места.

Антон чертыхается про себя и напряжённо следит за тем, как Арсений занимает место напротив. Шеминов отходит назад, к столам студентов.

— Можете начинать, — объявляет он.

Парни одновременно приставляют палочки перед собой и уверенно смотрят друг другу в глаза. Злость, скопившаяся внутри, вскипает мгновенно — и Шастун чувствует, как тело начинает мелко подрагивать от желания поскорее использовать магию. Арсений выглядит всё так же невозмутимо — только постепенно заполняющие голубые глаза искры выдают то же желание вступить в схватку.

— Страшно, Шастун? — тихо шипит Попов, прищуриваясь.

— Только если тебе, Попов, — усмехается зло в ответ Антон.

Резким движением маги опускают руки и в несколько шагов расходятся в разные стороны. Вновь оборачиваются друг на друга и, ещё секунду помедлив, вскидывают палочки.

Арсений думает о том, что это идеальная возможность показать Шастуну его место.

Антон — о том, что вряд ли сможет сдержаться.

— Ну же! — подгоняет заинтересованно Шеминов, с прищуром наблюдая за старостами.

Шастун реагирует первым — уверенно взмахивает палочкой, делая шаг вперед:

— Экспеллиармус!

— Протего, — отбивает заклинание Попов. — Вердимиллиус!

— Баубиллиус!

Яркий зелёный поток из палочки Арсения встречается с молнией из палочки Антона — и, соединившись, магия крошится сотнями искр, отчего студенты за партами изумлённо ахают.

— Эверте Статум, — произносит Попов, как только заклинания рассеиваются.

Антон не успевает даже вскинуть палочку вновь — поток воздуха переворачивает его в воздухе и откидывает к стене. Шаст сдавленно рычит и вскидывает голову, смотря на Попова. В глазах того — самодовольство и вызов. Арсений делает шаг ближе, и все его движения буквально кричат «ты проиграл».

«Хрен тебе», — зло думает Шастун и подрывается с пола.

Из палочек вновь вырываются потоки энергий, по помещению эхом разлетаются звуки магии и тяжёлое дыхание оппонентов. Волшебники продолжают атаковать друг друга так стремительно, что остальные студенты, затаив дыхание, не смеют даже пошевелиться — внимательно наблюдают за этой учебной дуэлью, которая явно перерастает во что-то большее.

— Профессор, это слишком, — тихо шепчет Варнава, дотягиваясь до руки Шеминова с искренним беспокойством в глазах. — Остановите их!

Но преподаватель не отзывается — лишь пристально наблюдает за старостами, выхватывая внимательным взглядом каждое движение.

Антон отражает очередную атаку и отходит назад, глубоко дыша. Арсений замирает напротив — тоже пытается отдышаться, но не сводит с противника взгляда. Причёски парней безбожно растрепались, на лбах выступили капли пота, но оба продолжают держаться максимально сосредоточенно — настолько активной дуэли не было раньше ни у кого из них.

Арсений видит в зелёных глазах ярость и желание победить. Антон в голубых — раздражение и желание проучить.

И эти взгляды заводят обоих снова, как по щелчку. Волшебники одновременно делают выпады вперед, взмахивая палочками и выкрикивая заклинания.

— Бомбардо!

— Эверте Статум!

Огненная магия встречается с воздушной — и в этот же миг в аудитории раздается взрыв, отбрасывая дуэлянтов в стены. Студенты испуганно вскрикивают, прикрываясь руками от летящей на них пыли, и с потолка падает несколько камней, выбитых взрывной волной.

Арсений рычит от головной боли, которая волнами распространяется по сознанию из-за удара об стену, и пытается прокашляться от пробившейся в лёгкие пыли. Где-то сквозь пыль и гул слышится такой же кашель, и Попов морщится, пытаясь понять, что произошло.

«Бомбардо? Он хотел меня подорвать?»

Эта мысль вызывает усмешку. Иронично, что они атаковали одновременно, ещё ироничнее — теми стихиями магии, которые усиливают друг друга.

Но Арсений действительно не ожидал, что Антон будет сражаться настолько всерьёз.

— Вы что творите?! — звучит грозный голос Шеминова, и в одно движение палочки пыль разгоняется в стороны.

Арсений поднимает голову и встречается взглядом с Антоном. Тот, закусывая губу, пытается прийти в себя у противоположной стены — такой же помятый, весь в пыли, со сбитым дыханием. И взгляд его уже не горит боевой яростью — в нём осознание своего заклинания, стыд и…

Страх?

— Вы совсем с ума сошли? — рычит преподаватель, в одно движение оказываясь рядом с Антоном и вытягивая его за воротник на ноги. — Шастун!

— Я… — бормочет парень, закашливается. — Пр… Простите, я…

— Вы оба! — профессор, продолжая держать старосту за грудки, оборачивается на Арсения.

Попов морщится, поднимаясь на ноги, и опирается о стену. Тело ломит, а голова идёт кругом.

Шеминов презрительно хмыкает и резко отталкивает от себя Шастуна — тот, ещё не отошедший от удара, чуть не падает, но успевает опереться рукой о стену и болезненно сжимает губы.

— В кабинет к Ляйсан, живо! — рычит преподаватель.

Под слишком звонкую тишину парни, подобрав с каменного пола палочки, покидают аудиторию. Шеминов выходит следом, уходя вперёд, — рассказать Утяшевой подробности. До кабинета замдиректора старосты идут молча — каждый погружается в свои мысли настолько, что даже боль в телах притупляется, и только чужое дыхание неподалёку напоминает о том, что произошло пару минут назад.

— Ну, здравствуйте, товарищи старосты, — притворно спокойно произносит Ляйсан, как только парни оказываются в кабинете.

Она с прищуром рассматривает своих студентов — помятых и взъерошенных, всё ещё неровно дышащих после дуэли. Оба не решаются поднять на женщину взгляд — и она встаёт из-за стола, подходя ближе.

Обманчивое спокойствие тут же рассеивается.

— Вы понимаете значение слов «учебная дуэль»? — почти шипит она.

— Да, профессор, — почти в один голос отвечают они.

— И вы осознаёте, что использовать заклинания, которые могут причинить вред здоровью оппонента, нельзя? — профессор складывает руки на груди и почти рявкает. — Смотреть на меня!

Парни поднимают головы. Арсений смотрит почти равнодушно, Антон же — нервно кусает губы.

— Да, профессор, — отвечает за двоих Попов.

— А осознаете ли вы то, что могли причинить вред не только друг другу, но и остальным студентам? — женщина обводит парней ледяным взглядом. — Не слышу.

— Да, — отвечает в этот раз Шастун, стыдливо опуская взгляд.

Утяшева громко выдыхает и отворачивается, задумчиво вышагивая по кабинету. Попов бросает взгляд на Антона — но тот упорно рассматривает пол. Замдиректора молчит пару минут, собираясь с мыслями, и наконец поворачивается вновь.

— Арсений, Антон, я просто не понимаю, — разводит она руками сокрушённо, но голос всё ещё подрагивает от злости. — Вы — старосты. Вы должны подавать пример! Хороший пример, а не плохой. Почему вы вообще вывели это на такой уровень?

«Потому что терпеть друг друга не можем», — хочет ответить Попов, но останавливает себя.

— Простите, профессор… — бормочет Шастун, желая оправдаться, но женщина прерывает его.

— Не нужно, Антон. Про вашу вражду я в курсе, — она делает шаг ближе, в то время как оба удивлённо приподнимают брови. — Но я думала, что вы будете благоразумнее и не станете переносить её на свои факультеты.

Взгляды сменяются на непонимающие, и профессор чуть приподнимает подбородок, озвучивая:

— Минус пятьдесят очков каждому факультету. И вы получите наказание.

— Пятьдесят?! — выдыхает поражённо Шастун.

— Наказание? — хмурится Арсений.

— Пятьдесят, — смотрит твёрдо на Антона женщина, отчего тот вновь опускает взгляд. — И да, наказание. Я крайне разочарована вами. Если такое повторится ещё раз — будем поднимать вопрос о вашей смене.

Попов замечает, как Антон буквально сжимается от этих слов. Вновь кусает губы и нервно прокручивает кольца на пальцах.

— По-хорошему, вас стоило бы снять с ролей ловцов…

Шастун поднимает голову так резко и смотрит такими испуганными глазами, что женщина осекается.

— Но я этого не сделаю, — продолжает она, и Шаст громко выдыхает. — Пока что. Вместо этого вы сегодня отправитесь к Тамби и выполните его поручение.

— Тамби? — вновь хмурится Попов. — Наш лесничий?

— Именно, — чуть склоняет голову Утяшева. — У него есть проблемы в Запретном лесу. А вы сегодня показали, что прекрасно умеете постоять за себя. Да и кого же мне отправить на помощь, как не старост факультетов?

Арсений скрипит зубами, но молчит. Внутри начинает подниматься злобная волна.

Запретный лес, значит? Грязная работа? А то, что студентам в этот лес ходить нельзя, никого, конечно, не ебёт? Естественно, речь ведь о наказании — тогда почему бы и да!..

Попов вновь смотрит на Шастуна — но тот, кажется, совсем выпал из реальности из-за угроз замдиректора, и даже не понимает смысла произнесённых слов.

«Бесите. И ты, и Утяшева, и этот придурошный лес».

— Есть какие-то возражения? — приподнимает бровь замдиректора, словно замечая бурю внутри Попова.

— Нет, — цедит он.

— Антон?

Тот отмирает — вздрагивает, поднимает голову и качает головой, смотря на женщину совсем потерянным взглядом.

— Тогда приводите себя в порядок и отправляйтесь, — замдиректора наконец отворачивается.

Попов презрительно хмыкает и сразу же выходит в коридор. Антон, уловив движение рядом с собой, тихо бормочет «до свидания, простите» и покидает помещение следом.

— О-ох, дети, — вымученно стонет Утяшева, присаживаясь обратно за стол и переводя взгляд в окно.

Сказать, что Ляйсан расстроена — это не сказать ничего. Но разочарована — пожалуй, всё-таки нет. Ведь она работает здесь не первый год, и разбираться в учениках — неотъемлемая часть её работы.

Арсений Попов — талантливый и, несомненно, хитрый волшебник. Парень, умеющий держать контроль над ситуацией, не показывающий своих искренних чувств, стремящийся всегда добиться своего любыми путями — почти как его отец. Ледяной, непробиваемый океан.

Антон Шастун — бесконечно смелый и искренний, при этом эмоциональный настолько, что порой удивляет этим даже Ляйсан. Утяшева знает его не первый год — даже больше, чем остальных. И Антон — действительно тот самый, кто кинется в бой ценой собственной жизни, заберёт на себя боль и отдаст всё для других, укутывая их своей защитой. Вспыльчивый, горячий и такой яркий огонь.

Эти двое просто обязаны были столкнуться — Ляйсан поняла это ещё в первый день. И это не разочарование — это просто жизнь, суровая реальность из двух таких противоположных людей.

«Надеюсь, всё будет хорошо».

И мысли эти — то ли про Запретный лес, то ли про отношения этих двоих.

Один элемент в дуэте стихий неизбежно исчезнет.

Растопит ли огонь толщу льда прежде, чем погаснет сам?

* * *

Антон приходит к домику лесничего раньше — буквально сбегает из Башни Старост, едва умывшись и переодевшись из потрёпанной взрывом формы. Останавливается возле каменного невысокого здания, но пока не стучит — выуживает из кармана сигареты.

Природа вокруг чуть успокаивает расшатавшиеся нервы. На улице ещё светло, поэтому Запретный лес не выглядит таким уж зловещим, а шелест деревьев приятной песней сопровождает привычный ритуал. Шастун глубоко вдыхает свежий воздух и только потом затягивается — сигаретный дым обжигает лёгкие, но уже через секунду тело становится более расслабленным, а разум проясняется.

Антону стыдно. Стыдно так, что хочется провалиться сквозь землю — или побыстрее пойти выполнять наказание. Его, конечно, наказывали и раньше — ещё на младших курсах, когда они с другом могли натворить полную дичь и при этом самым тупым образом попасться — но обычно эта дичь была не сильно страшной, и уж тем более совершенно не опасной.

Антон делает ещё одну затяжку и рвано выдыхает, прикрывая глаза.

Сегодня он действительно поступил безответственно. И впервые за всё время Антон винит в ситуации себя — не Попова. Ведь не Арсений использовал взрывное заклинание. Взрывное, блин, заклинание! На другого студента! И пусть этим студентом был Попов, пусть Шаст терпеть его не может — это всё равно не давало ему права переводить дуэль в боевую.

Повезло, что Арсений перекрыл заклинание. Усилил, если быть совсем честным, но всё же перекрыл его от себя — иначе наверняка валялся бы сейчас в госпитале. Но Антону, всё же, стыдно не перед Поповым. Стыдно перед Шеминовым, перед Ляйсан и перед студентами — ведь он чёртов староста, а ведёт себя, как первокурсник, поддаваясь эмоциям…

«Это я виноват».

— Долго ещё курить будешь? — слышится рядом знакомый голос.

Шастун вздрагивает и, открыв глаза, ошарашенно смотрит на стоящего напротив Попова. Тот выглядит совершенно невозмутимо — скучающе рассматривает Антона, засунув руки в карманы чёрных спортивных штанов. На теле — темно-зелёный кардиган поверх белой футболки, воротник которой едва заметен. И этот, казалось бы, небрежный образ настолько ему идёт, что даже завидно. Шаст на секунду чувствует себя неловко, вспоминая про натянутый на себя впопыхах затасканный спортивный костюм, который обычно надевает для тренировок, но быстро успокаивается — это скорее Арсений дебил, что умудряется выряжаться даже на явно не слишком чистые наказания.

— Давно ты тут стоишь? — бормочет Антон, делая последнюю затяжку и выбрасывая сигарету.

— Нет, — кратко отзывается Попов и делает шаг к двери.

Антон фыркает. Не покидает ощущение, что Арсений врёт, но парень решает забить. Хотя тот факт, что он настолько увлёкся своими мыслями и даже не услышал шаги, всё-таки уязвляет.

Не успевают старосты подойти ближе, как дверь открывается — на пороге показывается внушительных размеров темноволосый мужчина с густой бородой и усами, одетый в какие-то странные полумеховые потасканные тряпки, полностью оправдывающие звание лесничего.

— О-о, так вот, кого мне на помощь прислали! — восклицает радостно Тамби, спускаясь по каменным ступеням и растягиваясь в улыбке. — А я-то думаю, откуда этот отвратительный запах сигарет!

Антон натянуто смеётся и протягивает лесничему руку. Тот, фыркнув на этот жест, притягивает парня к себе в каком-то медвежьем объятии.

— Бросал бы ты, Антон, — советует мужчина, всё-таки отпуская старосту.

— Когда-нибудь, — неловко улыбается Шастун в ответ.

Арсений в этот момент рассматривает парочку во все глаза. Всеми силами старается сдержать лицо — но картинка настолько странная и неожиданная, что бровь всё же подрагивает в нервном тике.

Лесничий обнимает Шастуна? Знает, что тот курит? Серьёзно? Он же персонал школы…

И невооружённым глазом видно, что Антон и Тамби — люди явно не чужие. Как будто приятели, несмотря на разницу в возрасте и положениях. И это Арсения удивляет.

Снова.

— Кхм, так что с заданием? — прерывает любовную оперу недовольно он.

Антон чуть не подпрыгивает, будто только сейчас вспоминает про Попова, и виновато поджимает губы. Тамби переводит взгляд на него тоже и приветливо улыбается.

— Точно-точно. Ну, смотрите, — он машет рукой в сторону Запретного леса. — Ничего сложного, на самом деле. Один гиппогриф совсем от рук отбился. Перестал слушаться и сбежал куда-то в дебри…

Арсений недоумённо приподнимает бровь, смеряя лесничего взглядом, но молчит. Антон же полностью переключает своё внимание на рассказ и выглядит таким серьёзным, будто сидит на СОВах.

— Надо этого гиппогрифа найти и связать. Потом усыпите, я дам средство. А лучше наоборот — усыпить и связать. Ну, вы поняли… Выстрелите в воздух искрами, и там я уже разберусь — как найдём, сообщу в службу по мифическим существам, они приедут и займутся им.

Арсения так и подрывает спросить: «Что ж вы сами его не найдёте?», но он сдерживается. Однако…

— Тамби, а чего ты не нашёл его? — спрашивает Шастун будничным тоном, даже с лёгкой претензией.

— Да это буквально на днях случилось, — машет рукой лесничий. — Всё руки не доходили. А тут Ляйсан подсобила — раз наказаны, так давайте.

— Ну спасибо, — хмыкает Шаст и переводит взгляд на лес. — Как нам его найти-то?

— Я вам приманку дам, в неё уже закачано специальное снадобье, которое его вырубит, — отвечает Тамби, а после хмурится. — Но имейте в виду: он прямо очень буйный. Будьте аккуратнее и, если что, возвращайтесь.

Антон кивает для вида — сам понимает, что ни за что не вернётся, не выполнив задание. Потому что совесть-то, сука такая, гложет. Может, хоть так получится заткнуть?

Тамби скрывается в здании и через пару минут возвращается с двумя телами мёртвых хорьков на ниточках, протягивая каждому старосте по одной.

— Вот, должен будет учуять.

Арс едва заметно морщится, принимая приманку. Антон замечает это и усмехается.

— Спасибо, Тамби.

— Обращайся в любое время, — смеётся лесничий. — Ладно, бывайте. Удачи вам там, и вернитесь допоздна, а то Утяшева нас всех прибьёт.

Парни провожают взглядом мужчину, который возвращается обратно в дом.

— Ты со всеми дружишь? — не выдерживает Попов, презрительно посмотрев на старосту.

Антон в ответ лишь хмурится, но не отвечает. Отводит руку с противно пахнущей приманкой подальше и направляется прямо в лес — Арсений хмыкает и, ещё раз поморщившись, идёт следом.

Чем глубже в лес — тем меньше переживаний и чувства вины. Видимо, тяжёлый физический труд действительно помогает освободить мысли, хоть обычный шаг особо тяжёлым трудом не назовёшь. Но Антона устраивает — полностью переключившись на задание, он внимательно прислушивается, шагая между деревьев, готовый в любой момент отреагировать на гиппогрифа. Арсений безынициативно плетётся следом, с сомнением рассматривая всё более сгущающиеся вокруг тонкие стволы.

Они бредут в тишине чертовски долго — тропинка начисто пропадает из поля зрения, странных звуков становится так много, что от этого уже не бегут мурашки по телу, а ноги начинают предательски ныть. Первым давящей атмосферы не выдерживает Шаст — бросает тушку хорька на землю и плюхается на корень, практически воя.

— Да как его, блять, в этом лесу вообще можно найти?! Сколько мы идём уже, час?

Попов хмыкает, внимательно смотря на парня, но останавливается, облокачиваясь о дерево. Арсений тоже устал — это видно по недовольному взгляду и тому, с каким облегчением он сбрасывает свою ношу следом.

— Можешь спеть ему серенаду, может, выйдет, — пытается язвить Попов.

— Если это сработает — я не против, — отзывается равнодушно Антон, доставая из кармана сигареты.

Арсений наблюдает за тем, как Антон закуривает — тому явно легчает, судя по блаженному выражению на лице.

— Будешь? — перехватывает взгляд Шаст, протягивая Арсению пачку.

Попов приподнимает бровь.

— Это типа перемирие, Шастун?

— Я вроде как тебя чуть не подорвал, — пожимает плечами и, не выдержав чужого молчания, добавляет чуть более недовольно: — Будешь выёбываться — передумаю.

Арсений усмехается и забирает пачку в тот момент, когда Антон уже собирается убрать руку. Присаживается рядом на корень и вытаскивает одну сигарету, какое-то время крутит её в пальцах, рассматривая.

Шастун внимательно следит за действиями коллеги, убирая пачку обратно в карман. Попов, сунув сигарету в зубы, достаёт палочку и подносит ближе.

— Инсендио.

Кончик сигареты воспламеняется — но Арсений затягивается лишь через секунду. И предсказуемо закашливается.

— Ты не куришь? — догадывается Антон.

— Не совсем, — морщится Попов, придирчиво рассматривая сигарету. — Курю, но не такую дрянь. И редко.

— Сам ты дрянь.

Арсений в ответ усмехается и прикрывает глаза, соглашаясь. В принципе, правда в этом действительно есть — Попов знает, что он та ещё дрянь. Даже, быть может, подряннее сигареты.

Вторая затяжка идёт легче — к табачному дыму выходит привыкнуть, но что-то заставляет Антона не отрывать от него взгляд, и Арсений не выдерживает.

— Ну что? — недовольно произносит он.

— Ты неправильно куришь, — заявляет спокойно Антон, делая ещё одну затяжку.

Арсений вопросительно приподнимает бровь.

— В смысле?

— Что ты раньше курил?

— Трубку, — с сомнением отвечает Арсений. — А есть разница?

— Ну конечно, — закатывает глаза Шаст и, перекинув ногу через корень, полностью разворачивается в сторону Попова. — Трубки курят не в затяг. А сигареты — да. Ты сначала набираешь дым в рот — а потом пропускаешь в лёгкие, задерживаешь и выпускаешь. Смотри…

Антон прикладывает сигарету к губам и затягивается. Пальцами другой руки проводит по своему подбородку, чуть задержавшись, показывая течение дыма, а после — скользит по шее вниз, до ключиц. Арсений наблюдает за тонкими пальцами, которые вновь скользят вверх, и только они вновь возвращаются к подбородку — губы Шастуна размыкаются, выпуская облако дыма практически в чужое лицо.

Арсений показательно кашляет, размахивая рукой.

— Понял? — уточняет Антон.

— Понял, — почти бурчит Попов.

Ему это не нравится. Есть в этом всём что-то странное — курить вместе с Шастуном в Запретном лесу. Учиться у него этому. Вот так разговаривать.

Арсения это тревожит — но он почему-то обхватывает губами сигарету и, не думая, повторяет движения Шастуна пальцами по своей шее. Чужой внимательный взгляд, следящий за движением руки, замечается сам по себе — и Арсений, замявшись, слишком резко вдыхает дым, что вызывает волну кашля.

— Нет, не вдыхай сразу, — качает головой Антон и тянется рукой к лицу Арсения.

Антон уже учил людей курить — Катю учил, в том году ещё. И Димке давал попробовать тоже. И в обоих случаях не было абсолютно ничего странного в том, чтобы показывать те самые «движения» не только на себе, но и на друзьях.

Поэтому Шаст ловит себя на этом намерении в последний момент — когда Арсений отшатывается в сторону. И тут же убирает руку, тушуясь и закусывая щёку изнутри.

— То есть, ну… — бормочет Антон, отводя взгляд.

— Я понял, — неуверенно отзывается Арсений, замирая с сигаретой у губ.

Шастун больше не смотрит на него — вновь усаживается боком, затягивается чуть более нервно, стучит по сигарете, стряхивая пепел под ноги. Арсений тоже отводит взгляд, чуть прикусывая сигарету. Думает секунду — и затягивается, неосознанно держа в памяти образ Антона и его рук, скользящих по горлу, подсказывающих правильное направление.

На удивление — получается. Арсений выпускает дым беззвучно и даже сначала не верит этому, поэтому повторяет. Получается и во второй раз — дым небольшим облаком вырывается из губ, рассеиваясь в воздухе и красиво переливаясь в пробивающихся сквозь ветки лучах заходящего солнца.

Шаст кидает на курящего Попова короткий взгляд и, усмехнувшись уголком губ, вновь рассматривает глубь леса.

«Пиздец, тебя научил курить гриффиндорец», — думает Попов и чуть морщится.

Ещё затяжка — и голову начинает приятно кружить. Будто выпил пару глотков виски. От трубки, конечно, эффект похожий — но всё-таки другой. Там ты чувствуешь вкус табака, здесь же — эффект бьёт через лёгкие и кровь, и это непривычно, но и не слишком «дрянь».

— Арсений, я что-то слышу, — шепчет вдруг Антон, вглядываясь в заросли.

Арсению требуется секунда на то, чтобы выйти из маленького транса физического отклика на сигареты и ментального «Арс, ты ебанулся, что ли, с Шастуном курить?» — и он поворачивает голову в ту же сторону.

Пара мгновений — и где-то вдали хруст ломающихся веток и тихие звуки, похожие на птичий крик.

— Пошли, — командует Попов, поднимаясь и бросая окурок под ноги.

Шаст кивает, поднимается тоже, сбрасывая сигарету, и идёт в заросли первым, держа палочку перед собой. Неловкость, бывшая пару минут назад, тут же пропадает — оба полностью концентрируются на подозрительных звуках, даже не замечая, что оставили позади тушки приманок.

Ещё пара метров — и парни видят небольшую полянку среди ветвей, прямо посреди которой, старательно выбивая когтями что-то в земле, вертится гиппогриф. Удивительное и притягивающее взгляд создание — серые перья, орлиная морда и широкие крылья, сошедшая будто бы со старинных учебников или пейзажных картин. Животное, ожидаемо, гораздо крупнее парней — и на секунду это даже пугает, ведь в сознании всплывают слова Тамби.

«Он очень буйный».

— Блять, приманка… — шепчет Арсений.

Антон оборачивается на него — и в следующую секунду осознаёт тоже. Чертыхается, переступает с ноги на ногу.

Ветка под ботинком громко хрустит, и гиппогриф резко поднимает голову от земли, смотря орлиными глазами прямо на старост, притаившихся у деревьев.

— Сука… — шипит Шаст, крепче сжимая палочку.

Гиппогриф издаёт странный звук: что-то среднее между птичьим криком и урчанием, и переминается на месте, чуть склоняя голову. Агрессии пока не выказывает — и старосты озадаченно переглядываются.

— Нам нужна приманка, — шепчет Арсений.

— Нельзя поворачиваться спиной, — качает головой Шаст, напряжённо поджимая губы. — Давай сначала свяжем его.

И, не дожидаясь ответа, делает шаг вперёд, не слушая предостерегающее шипение позади.

Во-первых, Антон помнит, как обращаться с гиппогрифами.

Во-вторых, ходил на дополнительные по мифическим существам. Пусть и всего пару раз.

В-третьих, слушаться Попова Шаст точно не намерен.

— Антон, стой! — шипит Попов, зло смотря вслед старосте, но не решаясь повысить голос или двинуться следом, опасаясь спровоцировать чёртово существо.

Гиппогриф, склонив голову, наблюдает, как Шастун медленно приближается. Антон, оставив между ними несколько метров, замирает и, не сводя взгляда с животного, медленно кланяется.

«Поклонится в ответ — и смогу обойти его нормально, чтобы наложить чары».

План Антона прост — наколдовать верёвки с двух сторон, связав гиппогрифа, чтобы тот не смог вывернуться в другую сторону. Попов, отчего-то, понимает это — но тревога стучит в голове с каждой секундой всё сильнее.

Он очень буйный. Очень буйный.

Буйный.

Догадка о том, в чём может проявляться буйность, приходит к Арсению слишком поздно — в тот момент, когда гиппогриф, заверещав, резко подаётся вперёд и ударяет Шастуна когтистой лапой.

Антон от резкого толчка падает на землю, а палочка отлетает в сторону. Рука отзывается болью, и парень рычит, но не успевает сконцентрироваться — гиппогриф прыгает и, подхватив старосту своими лапами, резко взмывает в воздух.

— Арс! — кричит Антон перепуганно, пытаясь ухватиться за лапы, сжавшиеся на его плечах, но руки соскальзывают, в то время как земля под ногами становится всё дальше. — С-сука!..

Это происходит за секунду — Попов бросается следом слишком поздно, когда животное вместе с Шастуном уже скрывается среди деревьев.

— Блять, придурок, — цедит Арсений, подхватывая с земли чужую волшебную палочку и одновременно взмахивая своей: — Акцио молния!

Арсений не ждёт, пока метла долетит до него — понимает, что это займёт время. Поэтому пускается следом, с трудом разбирая наверху, за верхушками почти безлистных деревьев, силуэт гиппогрифа со своей жертвой.

Это выглядит ужасно — Попов видит, как опасно болтается в когтистых лапах Антон, и понимает, что животное может сбросить его вниз в любой момент. Ветки больно бьют по лицу, паника начинает стучать в висках — но Арс уверенно пробирается сквозь чащу, матерясь сквозь зубы и обещая себе убить чёртового Шастуна.

Убить самому — но лишь бы не увидеть его смерть от высоты.

Сзади раздаётся тихий гул — и Арсений резко оборачивается, перехватывая летящую на всей скорости метлу. Тут же седлает её и взмывает вверх, надеясь, что не упустил гиппогрифа из вида.

«Сука, Шастун, только попробуй сдохнуть!»

Он видит цель уже в небе — гиппогриф явно направляется в сторону чёрного озера, возможно, собираясь выкинуть Антона туда. Но даже вода в таком случае не сильно спасёт — ведь прыгнуть в озеро с такой большой высоты равно примерно тому же, что приложиться о деревья под ними. Поэтому Попов сильнее ложится на метлу, в пару секунд догоняя чёртову птицу, равняясь чуть ниже, рядом с Антоном.

— Арс! — жалобно стонет Антон, замечая его рядом, но Попов не слышит этого из-за гула ветра.

В глазах Шастуна — паника и такой страх, что Попова пронзает насквозь. Антон уже не пытается сбросить с себя когтистые лапы — он цепляется за них с такой силой, будто сможет удержаться, если гиппогриф вдруг отпустит.

— Прыгай ко мне на метлу! — пытается перекричать ветер Арсений. — Антон, ты слышишь?!

— Да! — выкрикивает он, пытаясь выровнять дыхание.

Арс видит, как Шастун пытается взять себя в руки — и, надо признать, делает это чертовски хорошо для своего положения. Зажмуривается в момент, когда отпускает руки от лап, но тут же открывает глаза, чтобы видеть движение Попова.

Гиппогриф летит на удивление ровно, будто бы не замечая мельтешащего рядом волшебника — и Арс этому очень рад, ныряя под птицу и пытаясь лететь так, чтобы при прыжке Антон не уронил их обоих к чертям.

— Готов?! — вскидывает голову Арсений.

Голос тонет в порыве ветра, но Шаст кивает — и Арсений, выхватывая палочку из кармана, направляет её птице в голову.

— Баубиллиус!

Тонкая желтая молния ударяет прямо в шею гиппогрифу — тот взвывает, разжимая когти на плечах Шастуна.

Короткий вскрик парня — и тот с силой вжимается в Арсения, с трудом удерживая равновесие на резко покачнувшейся метле.

В голове Арсения проносится облегчённое «успел», когда он разворачивает метлу, направляя её назад — ведь теперь гиппогриф наверняка разозлён и настроен убить их обоих.

— Палочка в правом кармане! — громко сообщает Попов, чуть поворачивая голову назад, заодно оценивая ситуацию с птицей.

Ситуация не очень — гиппогриф уже следует за ними по пятам, опасно вскрикивая и размахивая своими огромными орлиными крыльями.

Шаст тем временем понятливо запускает руку в чужой карман, перемещая собственную палочку в свой. Вновь цепляется обеими руками за Арсения, потому что тот резко уводит метлу вниз, и с силой сжимает руки на его плече и талии, чтобы не свалиться.

«Лишь бы получилось, давай, Арс!»

Арсений тем временем чуть успокаивается — понимает, что «молния» быстрее гиппогрифа и, пока они в воздухе, тот не догонит.

— Возвращаемся на то место — скормим ему приманку, — бросает через плечо он, снижаясь.

— Понял, — отвечает Антон.

Молния ныряет вниз метров за пятьдесят до той поляны, откуда рванул гиппогриф — и птица, одержимая яростью, влетает в лес следом, удивительно ловко лавируя между деревьями. Оба старосты периодически оборачиваются, проверяя, на достаточном ли расстоянии гиппогриф, и Антон в этот момент действительно счастлив тому, что Арсений — чёртов ловец, потому что тот проносится сквозь деревья с такой скоростью, какой Антон, наверное, никогда и не развивал.

Двадцать метров. Десять. Пять.

Перед парнями возникает знакомая полянка — и уже через метр они вылетают к тому месту, где недавно курили.

— Сейчас! — командует Попов.

Антон отпускает руки сразу же — переворачивается и падает с метлы секундой раньше Арсения, успевая сгруппироваться, но всё равно пребольно ударяясь о какой-то корень ногой.

Метла, освободившись от груза тел, улетает вперёд — и через секунду следом за ней проносится гиппогриф, а после слышится птичий крик и треск.

Попов падает неподалеку — но тут же вскакивает на ноги, отбегая от поднявшегося на ноги Антона в противоположную сторону.

Сейчас нет времени на страх или боль. Секунда промедления — и кто-нибудь может быть разорван на куски.

Старосты обмениваются твёрдыми взглядами и вскидывают палочки за секунду до того, как из-за деревьев вылетает, задевая крыльями стволы вокруг, сумасшедший гиппогриф.

— Инкарцеро! — кричат одновременно волшебники.

Вырвавшиеся из палочек верёвки в секунду опутывают крылья и тело гиппогрифа с двух сторон — и тот валится на землю, взвывая оглушительно громко. Трясётся в конвульсиях, пытаясь сбросить путы, пока старосты, выдыхая, оседают на землю.

Обоим требуется несколько минут на то, чтобы восстановить дыхание. Первым приходит в себя Арсений — поднимается, чуть покачиваясь, и подходит ближе к Антону, рядом с которым валяются тушки хорьков. Шаст продолжает гипнотизировать взглядом бьющуюся в верёвках птицу до тех пор, пока Попов не загораживает обзор — встаёт прямо перед глазами и поочерёдно бросает приманки практически в морду животному. Гиппогриф рычит и, извернувшись, смыкает клюв на тушке, практически сразу проглатывая. Следом — пожирает и вторую.

Арс выдыхает и падает напротив Антона — поджимает ноги в коленях и проводит рукой по лицу, словно это поможет разгладить напряжение, которое только начинает отступать.

Шаст ещё какое-то время смотрит на птицу. В голове шумит, но постепенно эффект уходит, а рука начинает ныть всё сильнее. Парень опускает взгляд — и с удивлением разглядывает глубокие порезы на запястье, кровь от которых всё ещё продолжает течь через порванную ткань кофты.

— Пиздец… — шепчет Антон — то ли про рану, то ли про всю ситуацию в целом.

Попов убирает руку от лица и тоже смотрит на чужое запястье. Хмурится, подсаживается чуть ближе и с осуждением заглядывает в глаза.

Сказать — хочется.

Столько всего. И что придурок безмозглый, и что мог умереть, и что самого Арсения мог за собой утащить. Убить тоже хочется — ожидаемо, предсказуемо, но сильно.

Только Попов молчит. Смотрит на бледное лицо Антона, на разводы крови на одежде, на эти глубокие раны. Видит, как у Шастуна отступает адреналин — и на смену приходит боль, от раны в руке и от разодранной при падении коленки.

Арсений видит — и передумывает.

— Дай сюда, — произносит он недовольно, обхватывая запястье волшебника чуть ниже раны и притягивая к себе.

Антон с удивлением наблюдает за тем, как Попов направляет на разрывы палочку. Чувствует, как саднит в местах царапин перед тем, как кожа затягивается, превращаясь в светлые шрамы, а после и они исчезают совсем. Боль отступает так же резко, как и появилась до этого — и Антон чувствует только тепло от чужих пальцев на своем запястье.

И в следующую секунду — едва заметное их скольжение по коже в оглаживающем, успокаивающе-заботливом жесте.

Шаст теряется, думает — показалось. Смотрит на Арсения, но тот резко убирает руку, переключаясь на колено — вновь шепчет заклятье, направив палочку, и очередная порция боли исчезает из сознания.

— Спасибо… — почти шепчет Шастун, проводя пальцами по абсолютно невредимому запястью.

Попов смотрит в ответ — и впервые Антон не видит в голубых глазах презрения и ненависти. Раздражение, осуждение, больше усталость — да, но не такое привычное равнодушие.

— За всё спасибо, — уточняет Шастун через пару мгновений. — Спасибо, что спас. Если бы ты не…

— Всё нормально, — обрывает Арсений резко и, не смотря на Антона, поднимается, тут же направляя палочку вверх. — Перикулум.

В небо взлетают алые искры — знак местоположения пойманной цели для Тамби. Шаст закусывает губу, переводя взгляд на уже заснувшего гиппогрифа — и вновь ощущает то стыдливое чувство вины и нарастающую неловкость, словно его благодарности сейчас — вещь такая не к месту, что делает только хуже.

В своих мыслях Антон не замечает, как Арсений скрывается среди деревьев и возвращается. В руках у него — поломанная на куски «молния».

— Назад идём пешком, — криво усмехается тот.

Антон смотрит на Арсения — на разломанную дорогую метлу — и ему снова хочется выть.

Ведь она сломана по его вине.

10358 слов