Совсем беременный

Ге­орг мед­ленно при­ходил в се­бя. Пер­вое, что по­чувс­тво­вал — не­щад­но сад­нил бок, толь­ко он не по­нимал, по­чему. Кто-то лас­ко­во гла­дил его по во­лосам, ви­димо отец, боль­ше не­кому, и это бы­ло при­ят­но.

— Па­па, — ти­хо поз­вал па­рень.

— Все хо­рошо, — лас­ко­во отоз­вался нез­на­комый го­лос, не прек­ра­щая пог­ла­живать его.

И тут Ге­орг уз­нал го­лос, он при­над­ле­жал то­му муж­чи­не из па­латы в гос­пи­тале, ко­торо­го, ка­жет­ся, зва­ли Эд­ди. Он сра­зу все вспом­нил и за­нер­вни­чал, от­крыл гла­за, но сно­ва зак­рыл их. За­тем он по­пытал­ся зад­ви­гать­ся и прик­рыть ру­ками жи­вот с ма­лышом, ес­ли он еще там был, за­щищая его от всех.Ти­хо, все хо­рошо. Он на мес­те, — сно­ва отоз­вался Эд­ди, пра­виль­но ис­толко­вав ха­отич­ные дер­ганья пар­ня. — Они не ста­ли ни­чего де­лать: анес­те­зи­олог не ус­пел ввес­ти весь нар­коз, ты вы­бил шприц и все, что в нем ос­та­лось, раз­ли­лось, с ма­лой до­зой бы­ло опас­но на­чинать опе­рацию, сколь­ко до­бав­лять, бы­ло не­понят­но, мог­ла быть пе­редо­зиров­ка. Я сам слы­шал, ког­да выс­ко­чил на шум в ко­ридо­ре. Ты та­кой пе­репо­лох ус­тро­ил в на­шем ти­хом от­де­лении.

И муж­чи­на нег­ромко рас­сме­ял­ся. Ге­орг об­легчен­но вздох­нул.

— Ты да­же в бес­созна­тель­ном сос­то­янии кри­чал, что твой ма­лыш жи­вой, и зак­ры­вал ру­ками жи­вот. Они при­вез­ли те­бя в па­лату, при­вязав к ка­тал­ке, и вса­дили ло­шади­ную до­зу ус­по­ко­итель­но­го, что­бы ты не бил­ся в ис­те­рике. Толь­ко по­это­му ты спишь, а не от нар­ко­за. Опе­рацию пе­ренес­ли на зав­тра.

«Не бу­дет ни­какой опе­рации. На­до ухо­дить от­сю­да, по­ка не поз­дно», — ре­шил Ге­орг и, по-преж­не­му не от­кры­вая глаз, по­пытал­ся под­нять­ся и сесть на кро­вати. За­бот­ли­вые ру­ки учас­тли­во по­мога­ли ему.

Спус­тя ка­кое-то вре­мя он прек­ра­тил рас­ка­чивать­ся из сто­роны в сто­рону в по­пыт­ке удер­жать рав­но­весие, и сно­ва при­от­крыл гла­за. «Ведь­ми­на» пляс­ка и го­ловок­ру­жение прек­ра­тилось и пер­вое, что Ге­орг уви­дел, это свою плас­ти­ковую кар­ту с ядо­вито-крас­ным штам­пом «cito» на прик­ро­ват­ной тум­бе. Он по­тянул­ся и взял ее в ру­ку. По­вер­тев нес­коль­ко се­кунд и ра­зор­вав плас­ти­ковую обо­лоч­ку, вы­нул чип и тут же раз­ло­мил его по­полам, от­ку­да толь­ко си­лы взя­лись.

— Что ты на­делал, — ах­нул Эд­ди, за­бирая у пар­ня из рук ос­колки и пы­та­ясь их со­еди­нить меж­ду со­бой.

— Вам нель­зя здесь ос­та­вать­ся, — тут же раз­дался го­лос вто­рого муж­чи­ны, то­го, что пос­тарше.

— Я не со­бира­юсь, — ус­мехнул­ся Ге­орг. Он на­пялил на се­бя боль­нич­ную пи­жаму, что ви­села на спин­ке кро­вати, под­нялся на но­ги и не­уве­рен­ной по­ход­кой по­шел прочь. — Же­лаю счастья и ро­дить здо­ровень­ких ма­лышей.

Ему на­до ус­петь дой­ти до при­ем­но­го по­коя, по­ка ох­ра­на не спох­ва­тилась, что боль­ной Ге­орг Ри­зен ис­чез, а там он уже спо­кой­но объ­яс­нит ста­рич­ку, ко­торый его при­нимал, что слу­чилось. Тот пой­мет. Лю­ди, ко­торые дол­го жи­вут, мно­гое по­нима­ют да­же без слов.

Эд­ди ки­нул­ся сле­дом, то ли по­мочь, то ли най­ти вра­ча или хоть ко­го-то, кто бы по­мог пар­ню.

Ге­орг бла­гопо­луч­но доб­рался до лес­тни­цы, ве­дущей на пер­вый этаж, он пре­дус­мотри­тель­но не стал поль­зо­вать­ся лиф­том, где мог­ли его заб­ло­киро­вать. И тут он стол­кнул­ся с вра­чом, ко­торый дол­жен был сде­лать ему аборт.

— Вы ку­да? — по­ин­те­ресо­вал­ся тот и вни­матель­но пос­мотрел на боль­но­го.

— Я ухо­жу. Док­тор Мей­лз ошиб­ся, — быс­тро про­гово­рил па­рень, хва­та­ясь за пе­рила лес­тни­цы и со­бира­ясь соп­ро­тив­лять­ся, ес­ли его по­пыта­ют­ся вер­нуть на­зад.

— Что вы. Док­тор Мей­лз хоть и мо­лод для вра­ча его ква­лифи­кации, но он ни­ког­да не оши­ба­ет­ся в лю­дях, как не ошиб­ся и в вас… Пой­дем­те, я про­вожу вас, — и врач учас­тли­во про­тянул ру­ку, на ко­торую па­рень опер­ся с бла­годар­ностью. Все же его еще нем­но­го по­качи­вало и пос­ле нар­ко­за, и пос­ле ус­по­ко­итель­но­го.

Врач без лиш­них про­воло­чек и фор­маль­нос­тей по­мог сме­нить боль­нич­ную пи­жаму на его ве­щи в при­ем­ном по­кое, кар­та ведь бы­ла сло­мана. И вы­вел на крыль­цо, ми­нуя ох­ра­ну, ис­поль­зуя свой вра­чеб­ный про­пуск.

— Мо­гу по­желать вам толь­ко счастья и ро­дить здо­рово­го ма­лыша, — врач пов­то­рил то, что сов­сем не­дав­но сам Ге­орг по­желал тем счас­тли­вым от­цам в па­лате, му­ча­ющим­ся ток­си­козом.

Па­рень мах­нул вра­чу ру­кой, про­ща­ясь, улыб­нулся и нап­ра­вил­ся в сто­рону ос­та­нов­ки об­щес­твен­но­го тран­спор­та, не обо­рачи­ва­ясь.

Спус­тя пол­ча­са, он во­шел в свою ком­на­ту в об­ще­житии, упа­ковал в ко­роб­ки ве­щи, взяв с со­бой толь­ко ма­лень­кий па­кетик с ве­щами пер­вой не­об­хо­димос­ти. На­писал за­яв­ле­ние об от­числе­нии по собс­твен­но­му же­ланию и от­пра­вил­ся в де­канат. Ге­орг об­ру­бал все кон­цы ста­рой жиз­ни, те­перь у не­го бу­дет сов­сем дру­гая, но­вая жизнь, в ко­торой бу­дет толь­ко он и ма­лыш. А вот по­том, по­том, ког­да все на­ладит­ся, он смо­жет да­же по­думать о за­вер­ше­нии об­ра­зова­ния — ведь он сам ушел, его не от­числи­ли, ког­да воз­вра­щение поч­ти не­воз­можно, тем бо­лее с та­кой фор­му­лиров­кой, как за амо­раль­ное по­веде­ние.

Сек­ре­тарь в де­кана­те, гля­дя на за­яв­ле­ние Ге­ор­га Ри­зена, дол­го при­читал и уго­вари­вал его ос­тать­ся. Как та­кое во­об­ще воз­можно, что­бы луч­ший сту­дент доб­ро­воль­но по­кидал сте­ны та­кого прес­тижно­го ву­за, а на ка­фед­ре ему рав­ных прос­то не бы­ло? Ну, по­дума­ешь, по­лучил за пос­леднее вре­мя нес­коль­ко тро­ек, но так то же не эк­за­мены, а все­го лишь кон­троль­ные оп­ро­сы. Ерун­да ка­кая! Это не по­вод впа­дать в ис­те­рику и ки­дать­ся за­яв­ле­ни­ями об от­числе­нии. По­дучит и все смо­жет пе­рес­дать.

Ге­орг выс­лу­шал его ти­раду, дож­дался ви­зы на за­яв­ле­нии, ко­торую тот все не мог пос­та­вить, так как его комп в этот мо­мент пос­то­ян­но за­висал по­чему-то, ишь, хит­рец вы­ис­кался, ему, Ге­ор­гу, луч­ше­му прог­раммис­ту и элек­трон­щи­ку на ка­фед­ре пы­тал­ся ве­шать лап­шу на уши, и, улыб­нувшись, по­кинул сте­ны став­ше­го поч­ти вто­рым до­мом учеб­но­го за­веде­ния.

А что де­лать даль­ше? Он ку­пил нес­коль­ко га­зет с пред­ло­жени­ями ра­боты и ка­ран­даш. Поч­ти все уже бы­ло в элек­трон­ном ви­де. Толь­ко рек­ламные га­зеты, да жел­тые буль­вар­ные га­зетен­ки по-преж­не­му пе­чата­лись на бу­маге на ста­ром до­потоп­ном обо­рудо­вании. Ос­та­вались еще, так на­зыва­емые, глян­це­вые жур­на­лы с кра­сивы­ми ан­дро­гин­ны­ми оме­гами на об­ложках, но Ге­орг их ни­ког­да не по­купал, сти­пен­дия не поз­во­ляла…

Мо­росил про­тив­ный мел­кий дож­дик, уже на­поми­нав­ший осен­ний, ког­да Ге­орг во­шел в оче­ред­ное ка­фе в по­ис­ках ра­боты, седь­мое по сче­ту, в пре­дыду­щих шес­ти ему от­ка­зали, сос­лавшись на от­сутс­твие ва­кан­сий, хо­тя в га­зет­ках бы­ло чет­ко про­писа­но, что мес­та есть. Па­рень уже нес­коль­ко раз по­жалел, что не взял зонт из об­ще­жития, ос­та­вив его упа­кован­ным в ко­роб­ках с ве­щами. И те­перь он про­мок и на­поми­нал бро­дяж­ку, ко­торый ищет су­хой и теп­лый угол.

В ка­фе бы­ло чис­тень­ко, су­хо, а глав­ное, пах­ло так вкус­но едой, что у Ге­ор­га неп­ри­ят­но за­соса­ло под ло­жеч­кой, но де­нег все рав­но хва­тит толь­ко на ста­кан со­ка, ес­ли ему и здесь от­ка­жут.

— Ни­щим не по­да­ем, — отоз­вался из-за бар­ной стой­ки гро­мила в чер­ной ко­жаной кур­тке и с ог­ромной ок­ла­дис­той бо­родой, а по­том до­бавил уг­ро­жа­юще. — Шел бы ты от­сю­да.

— Я по по­воду ра­боты, — отоз­вался Ге­орг твер­дым го­лосом, стя­гивая с го­ловы ка­пюшон сво­ей про­мок­шей «кен­гу­рухи» и яв­ляя муж­чи­не ми­ловид­ное ли­цо.

Тот ух­мыль­нул­ся, па­рень ему пон­ра­вил­ся, не ис­пу­гал­ся его гроз­но­го ры­ка: — А что ты уме­ешь де­лать?

Ге­орг по­жал пле­чами: — А что на­до?

— Смо­жешь по­чинить вон ту шту­ку, — и гро­мила кив­нул в угол, где сто­ял ста­рый-прес­та­рый му­зыкаль­ный ав­то­мат. — Мо­им по­сети­телям он до­рог как па­мять.

Ге­орг та­кие ви­дел толь­ко в филь­мах про ста­рые вре­мена, но по­пыт­ка не пыт­ка. Как учи­ли его на ка­фед­ре, по­иск по­лом­ки он на­чал с не ме­нее ста­рин­ной вил­ки при­бора. Инс­тру­мент, ти­па от­вер­тки, у гро­милы на­шел­ся, та­кой же ста­рин­ный, как и сам ап­па­рат. Ге­орг лов­ко от­кру­тил вин­тик и об­на­ружил… от­павший про­водок. Он прик­ру­тил его на мес­то, вот­кнул вил­ку в ро­зет­ку и на­жал кноп­ку «вкл». Ап­па­рат зас­кре­жетал, ви­димо, это ког­да-то бы­ло му­зыкой, и вклю­чил­ся, за­си­яв раз­ноцвет­ны­ми огонь­ка­ми
.Ну, ты та­лан­ти­ще, — про­басил му­жик, вы­бира­ясь из-за бар­ной стой­ки и под­хо­дя к Ге­ор­гу. Вбли­зи с не­высо­ким пар­нем он ка­зал­ся еще ог­ромнее, к то­му же у не­го на но­гах ока­зались бер­цы на плат­форме, ко­торые до­бав­ля­ли сан­ти­мет­ров семь рос­та.

Он опус­тил в ап­па­рат круг­ляш, ко­торый ког­да-то был мо­нет­кой, выб­рал пес­ню из спис­ка, и по­меще­ние за­пол­ни­ли зву­ки при­ят­ной лег­кой му­зыки.

— Я твой дол­жник, — про­басил до­воль­ный гро­мила и до­бавил с доб­ро­душ­ной улыб­кой, ко­торая так не вя­залась с его ус­тра­ша­ющим ви­дом, — про­си, че­го хо­чешь.

— Ра­боту мне на­до и есть я хо­чу.

— Ра­боту, го­воришь, но мне ну­жен толь­ко офи­ци­ант…

— Я мо­гу и офи­ци­ан­том, — пе­ребил его Ге­орг, он не уй­дет от­сю­да, по­чувс­тво­вал, что вот сей­час, вот здесь у не­го мо­жет по­лучить­ся.

— Ви­дишь ли, до­рогой друг, — гро­мила уса­дил пар­ня за сто­лик и сам ему при­нес та­рел­ку с ово­щами и ог­ромным кус­ком мя­са, — мои по­сети­тели до­воль­но стран­ные лю­ди, тя­жело с ни­ми. Спра­вишь­ся — бу­дешь ра­ботать, не спра­вишь­ся — не обес­судь.

Ге­орг ра­дос­тно за­кивал го­ловой, на­вора­чивая ово­щи за обе ще­ки. Хоть не от­ка­зали и то хо­рошо, а он пос­та­ра­ет­ся, спра­вит­ся. Гро­мила при­сел ря­дом, с тру­дом умес­тившись на лав­ке и наб­лю­дая, как па­рень ел с ап­пе­титом, лю­бил он лю­дей, ко­торые охо­чи до еды.

— Зо­вут-то те­бя как?

— Ге­орг, — отоз­вался тот с на­битым ртом, — Ге­орг Ри­зен.

Гро­мила, под­нявшись с лав­ки, сно­ва схо­дил на кух­ню и при­нес пар­ню ог­ромный бо­кал с глин­твей­ном, ви­дел, что тот про­мок и за­мерз, а теп­лый на­питок с ма­лой то­ликой ал­ко­голя по­мог бы ему сог­реть­ся. И вправ­ду, по­ев и вы­пив на­питок, Ге­орг по­чувс­тво­вал се­бя ком­фор­тно — ему ста­ло теп­ло и у­ют­но. Он ста­щил с се­бя мок­рую «кен­гу­руху» и до­воль­ный от­ки­нул­ся на спин­ку лав­ки, на ко­торой си­дел.

— Так ты, как я пос­мотрю, слег­ка бе­ремен­ный, — про­басил гро­мила, оки­нув его фи­гуру взгля­дом, сно­ва усев­шись на лав­ке нап­ро­тив.

— Есть нем­но­го, — тот ин­стинктив­но прик­рыл жи­вот ру­ками. Ну вот, все, ему сно­ва от­ка­жут. Что ж, хоть на­кор­ми­ли и на том спа­сибо. Он под­нялся, взял свою так и не­высох­шую кур­точку, сно­ва на­тянул ее на се­бя и, опус­тив го­лову, поб­рел к две­ри, бур­кнув на хо­ду «спа­сибо».

— Ты ку­да? — раз­да­лось вслед.

— Вы же мне от­ка­зыва­ете? — отоз­вался, не обо­рачи­ва­ясь, Ге­орг.

— Вот это­го я как раз и не го­ворил.

Гро­мила в од­но дви­жение ока­зал­ся ря­дом с пар­нем и взял его ру­кой за пле­чо, Ге­орг да­же как-то сжал­ся, ему ста­ло страш­но. Что мо­жет он про­тив это­го прос­то ог­ромно­го муж­чи­ны? А тот раз­вернул его к се­бе и спро­сил, гля­дя пря­мо в гла­за: — Где отец ре­бен­ка?

Па­рень, не от­во­дя взгля­да, как кро­лик от уда­ва, ти­хо про­шеп­тал: — Не знаю.

— Ты шлю­ха?

Ге­орг от­ча­ян­но по­мотал го­ловой.

— Впро­чем, и так ви­жу, что нет, зря спро­сил, толь­ко оби­дел. Бро­сил, что ли, по­донок?

— Нет, мы рас­ста­лись, — от­ве­тил па­рень, по-преж­не­му гля­дя в гла­за гро­миле.

— Жить-то есть где? — про­дол­жал до­пыты­вать­ся тот.

— Нет. Ни­чего у ме­ня нет, ни жилья, ни де­нег, ни ра­боты, — чес­тно приз­нался Ге­орг и, на­конец, смог опус­тить взгляд.

— Зна­чит, так. Ты ни­куда не пой­дешь. Зо­вут ме­ня Дже­ральд. Имя про­шу не сок­ра­щать, не люб­лю я это­го. Я хо­зя­ин это­го за­веде­ния. В нем со­бира­ют­ся бай­ке­ры. На вид они му­жич­ки су­ровые, но доб­рые в ду­ше. Сла­бого не оби­дят, од­нознач­но. Жить бу­дешь здесь же, в за­веде­нии есть ме­лень­кая не­ис­поль­зу­емая ка­мор­ка, тю­фяк я те­бе ту­да ки­ну, как раз­бо­гате­ешь, кро­вать се­бе ку­пишь.

Па­рень ра­дос­тно за­кивал го­ловой, он был го­тов ки­нуть­ся Дже­раль­ду на шею и рас­це­ловать его, и толь­ко при­род­ная скром­ность не поз­во­лила это­го сде­лать.