Глава первая и единственная
Он шёл, запинаясь о камни и считая дорожные знаки, которые то и дело вырастали на его пути и жалобно поскрипывали, когда ветер безжалостно врезался в их круглые или треугольные металлические головы. Второй... Третий... Безлюдный перекрёсток с одиноким светофором, который мигает, разве что, для себя. Тут было пусто, нигде не было слышно привычного городу гула машин и создавалось ощущение, что этот город полностью пуст и никогда не был населен. Вдалеке слышался собачий вой - единственное подтверждение тому, что в городе хоть кто-то остался.
Он не боялся переходить перекрёстки наискосок, переходить медленно. Он знал что ему ничего не угрожает, ведь за всё время он не видел ни одной машины.
На сером асфальте изредка встречались лужи от недавнего дождя, впрочем сейчас небо вновь гремело, словно предупреждая, что вот-вот вновь хлынет дождь. Нужно искать убежище пока не начался ливень. Благо на помощь ему пришёл один из подъездов, дверь в который кто-то по рассеянности забыл закрыть. Забегает туда и прижимается к трубе. Октябрь, как ему и полагается, был неимоверно дождливым и холодным. Между серыми домами завывал осенний ветер, то и дело перебрасывая полиэтиленовые пакеты с места на место, а голые деревья гнулись под его силой. Он давно не помнил такой холодной осени за всю свою короткую жизнь, а в городе был недавно, к слову он ему не понравился. Он был серый, тусклый и пах выхлопными газами, даже в самую солнечную погоду он казался тёмным, словно город призрак. Город был небольшой и его уже давно переименовали в ПГТ. Одни уехали отсюда в поиске новой жизни и счастья, а другим просто надоело дышать всякой гадостью. Он лежал, согреваясь о трубу и вспоминал другие места, где был ранее. Теплые и солнечные места, там где его любили. Где он не был изгоем, где его всегда были рады видеть. Где была она... Нежная и ласковая, его любимая. Она была маленькая, но умная для своих лет. Её смех был ярким и солнечным, заставлял его улыбаться и радоваться тоже. Но их разделили. Тогда случилась какая-то катастрофа и, в связи с этим, семья была вынуждена уехать, бросив его одного. С глаза стекает слеза, а в горле застревает удушающий ком.
Внезапно дверь в подъезд открывается и заходит мальчик. Увидев странника, он немного опешил, но, поняв, что тот зла не желает, тихо опустился на ступеньки рядом с трубой. В руках его сумка, набитая чем-то вкусным. По силуэту угадывается бутылка молока.
– Привет, – говорит мальчик и склоняет голову в бок, рассматривая странника.
Он уродливый и грязный, правый глаз рассекает длинный шрам от лба до носа, ухо на половину отсутствует вообще, взгляд грустный. И тоскливый. Странник молчит, глядя на сумку голодными глазами.
– Ты верно голоден, – говорит мальчик и поспешно суётся в сумку. Глаза странника радостно загораются, когда рядом с ним положили половину булки и он, схватив её, принимается уплетать, жадно при этом чавкая.
– Замерз бедный, – продолжает мальчик, хотя понимает, что странник ему не ответит, он слишком занят поглощением еды, – Трудно тебе наверное. Грязный весь... Жалко тебя.
Странник молчит. Он не любит когда его жалеют, но любит, когда с ним говорят, а, по этому он подвинулся к мальчишке ближе и положил голову у его ног. Резко замирает, а потом блаженно расслабляется, когда рука мальчика опускается на его голову. Прикрыл глаза и продолжает слушать парнишу. Ему нравятся такие люди, которые не желают пнуть бездомного по рёбрам, при этом злобно бронясь. Ну не виноват же он, что остался на улице, не виноват, что ходит с ними по одной земле. А он тоже живой, тоже хочет счатья.
Мальчик молчит, слушая дыхание нового знакомого, а потом замечает то, от чего его сердце едва ли не завывает. У странника отсутствует одна задняя конечность. Мальчик вздрагивает и чем-то скрипит. Странник поднимает голову и замечает как с левой руки его сползает перчатка и взору предстает железная рука. Странник скулит, испытывая к мальчику чувство сострадания. Уж ему-то известно, что значит быть другим, быть с дефектом, и, как это говорят, уродцем. Железная грабля ложится на голову странника и осторожно чешет за ухом.
– А знаешь что? – едва слышно говорит мальчик, гладя странника по носу уже здоровой рукой, – Знаешь, я возьму тебя. Мы будем друзьями. Будем жить в моей комнате. Я поселю тебя под кроватью, а летом мы будем вместе запускать воздушного змея. Слышишь? Идем! – Мальчик встал и подошел к двери, – Идем же, ну!
Странник встает на все свои три целые лапы, хвост его поднимается и радостно разрезает воздух, дёргаясь то вправо, то влево. В глазах читается благодарность и доверие. Впервые за многие годы странствия из зубастой пасти доносится благодарное поскуливание и тихий радостный лай.
Дверь открывается и в квартиру одновременно входят двое и оба уверены, что это начало долгой и крепкой дружбы.