Frosty Peony

— Ты правда думаешь, что сможешь обыграть меня? — спрашивает Ким.

— А ты думаешь, что я все забыл? — отвечает Мин, разминая шею.

— Делаем ставки, господа, — громко объявил Намджун, привлекая внимания студентов, находящихся на площадке и не только. — Мой брат играет против Мин Юнги. Кто же победит? Игроки готовы?

— Если уж играем, то не просто так, верно? — заявил Юн. — Давненько не играли на...желание, например.

Где-то мы уже это проходили верно?

— О-о-о, — протянул Тэхен. — Интересненько. На что играем? ...Или на кого? — загадочно добавил младший Ким.

— Говори. Ты же уже знаешь, что предложить.

***

— Что этот цветастый себе позволяет? Ой, извините, теперь уже брюнет, — вслух рассуждает Чонгук и кривится. — Так открыто флиртовать рядом с Паком? Сумасшедший, — упирается на подоконник. — Блять, а если Чимин узнает о том, ЧТО было в доме у Кимов? Мне как бы плевать, но как-то это нехорошо по отношению к Чимину. Сука, — устало выдыхает, садится на этот широкий подоконник на третьем этаже. Тут тихо, обычно здесь почти всегда пусто. Окно выходит на спортивную площадку и Чону показалось, что там играют знакомые фигуры.

— Это долбанутый и белобрысый? — внимательно разглядывает те самые фигуры, которые так отчаянно гоняются за мячом и хмыкает. — Не подумал бы, что долбанутый может держать что-то тяжелее, кроме книг. А еще, конечно, осанку. Само собой, - закатывает глаза.

«Как он мог? Почему? А может реально меня проверяет?»

Эти вопросы крутятся в голове омеги с обеда, когда Тэхен назвал малышом Чона.

«Почему так резко сменил имидж? Ему же так нравятся свободные вещи в теплых пастельных тонах...он же сам рассказывал».

Чимин слишком много думает, чаще по пустякам, а это вредит здоровью.

***

— Папа, — устало вздыхает омега. Сейчас он не хочет ни с кем говорить. Единственно что может ему хоть чуть-чуть поднять настроение — это горячий шоколад. — Все хорошо, не стоит так беспокоится это всего лишь простуда, — говорит Чимин и старается изо всех сил сдержать кашель. Но не получается.

— Слышу я, что «это всего лишь простуда». Дорогой, пожалуйста, вызови скорую или я сам приеду с отцом, — обеспокоен папа омеги.

— Хорошо, хорошо, — для успокоения родителя отвечает сын. — Я хочу отдохнуть. До завтра пап, привет отцу.

После разговора Пак решает принять ароматную ванну, включив тихую мелодию, он опускается в горячую воду и с облегчением выдыхает. Мышцы потихоньку расслабляются, кажется, жар тела постепенно заменяется на теплоту. Так приятно. Расслабляюще. Плюс бокальчик игристого делает свое дело.

Чимин даже не заметил, как задремал. Проснулся он от того, что кто-то ломится в его квартиру. Есть же звонок. Зачем тарабанить в дверь?

Он трет глаза, ему кажется, что может опять перепутали дверь с дверью соседа. Омега нехотя встает, вода уже заметно остыла. Его тело покрывается мурашками от резкой смены температуры. Но легкое недомогание все еще присутствует. Он снимает махровое полотенце с крючка, быстро оборачивается им и идет открывать проклятую дверь.

— Какого черта так долго! — воскликнул парень перед омегой. — Я тут уже успел подумать, что ты умер!

— Хосок? — Чимин был готов увидеть кого угодно, но не его. — Какими судьбами?

— Ты отсутствовал на занятиях уже пять дней, как мне сказал Чонгук, а на танцах — три, — Пак прикрывает за ним дверь, а тот проходит в коридор.

Чоны одинаковые: что младший, что старший.

— Ты же никогда не пропускаешь танцы. Трубку не брал, тоже по словам брата. Вот я и забеспокоился.

— А как ты узнал, где я живу? — не может понять омега.

— Все тот же Чонгук.

— Почему он сам не приехал?

— У него течка вчера началась. Омежьи дела, сам понимаешь, — пожал плечами Чон.

— А-а, — доходит до Чимина. Ему стыдно за то, что он сбрасывал звонки Чонгука. Тот о нем беспокоился? А потом тихо спрашивает. — Как он?

— Он в порядке, — Хо заметил, как Пак переменился в лице. — Все нормально, Чимин, не стоит волноваться, теперь я знаю, что ты был не в состоянии. Но теперь тебе лучше, как вижу, — сиреневолосый кивает, а старший рассматривает младшего.

Чимин вдруг вспомнил, что он без одежды и на нем, кроме полотенца, ничего нет. А Чон все же альфа. Ну, и как бы ... ему стало неловко. Хосок отводит взгляд.

— Извини, я тебя смутил? — он переминается с ноги на ногу. Они все еще стоят в коридоре, потому что хозяин квартиры не додумался пригласить гостя. — Не пойми меня неправильно, но ты не в моем вкусе, чуть подумав, добавляет. — Ты для меня, скорее, как Чонгук, как младший брат.

А еще про себя добавляет: «Уже есть тот, кто на тебя положил глаз».

— Какой же я дурак! — признался вдруг Чимин. — Что же мы тут стоим? Проходи, — омега в пригласительном жесте указывает на кухню. Но Хосок его перебивает.

— О, не стоит, меня ждет Юнги внизу, — смотрит на часы. — Я и так задержался.

Подождите. Тот самый Мин Юнги сидит под его окном, то есть он знает, где живет Пак? Так получается?

На лице Чимина все написано красными буквами, а именно «Что тот здесь забыл?» и вздыхает. А если бы Чимин его встретил полуголым, а не Хосока? Он не знает, почему начал думать о нем и, кажется, щеки начали краснеть то ли от смущения, то ли от злости.

— Оу. Ну-у, это, — мнется Чимин. — Привет передавай ему.

Чон почему-то усмехается и обещает обязательно передать.

Господи. Просто зачем? «Привет передавай»? На кой черт, ответьте Чимину, пожалуйста, он передает привет ему. «Хотя в этом ничего страшного и странного нет», — задумывается омега. — «Я воспитанный человек и тем более он меня старше, так что.... Просто надо отвлечься».

Чимин возвращается в ванную, сливает остывшую воду, решает быстро сполоснуться под душем. После накидывает мягкий халат на себя, готовит горячий шоколад и усаживается на кровати, притянув ноутбук. Сегодня он не хочет ни о чем думать, лишь посмотреть какую-нибудь комедию или сопливый фильм.

***

— Чимин передавал тебе привет, — радостным голосом заявляет Хосок, усаживаясь на пассажирском месте.

— Чимин? Пак Чимин? — переспрашивает Юнги, не веря. — Ты точно в ту квартиру попал? Потому что тот Чимин, которого я знаю, не стал бы передавать приветы, особенно мне.

Юнги следом за другом пристегивается, заводит машину и трогаются.

— Но так и было, бро, — бодро говорит Чон. — Я сказал, что ты меня ждешь и он такой «Передавай привет», — копирует голос Чимина.

— Но он не назвал моего имени, — фыркает Мин.

— Он ведь что-то сказал, хоть немного порадуйся, — буркает друг.

— А я и радуюсь, не видишь, — язвит альфа. Через минуту добавляет. — Извини, ладно? Мн..

— Бро, я все понимаю, — добрым взглядом говорит Хосок. — Не нужны слова, я и так все вижу.

— Я ...я не знаю, что со мной, — растерянно произнес блондин.

— Все будет в порядке. Я с тобой.

Хосок и вправду хороший друг. Заботливый, поддерживающий, веселый, понимающий. Юнги никогда не забудет их историю знакомства. Молодой Юн был тем еще беспредельщиком, хоть сейчас и поумерил былой пыл. Это грандиозное событие произошло в старшей школе. Между ними два года разницы, но это никак им не мешает быть лучшими друзьями. Даже иногда, кажется, что хеном является Хосок. Юнги раз и навсегда запретил называть его хеном, сказал, что не хочет «быть старым», как тогда выразился. Но все-таки иногда в шутку Чон любит позлить друга, особенно в самые неподходящие моменты.

Однажды Юнги сбегал со своими друзьями от погони. Копы сели на их хвост. Однако, как назло, Мин потерял на бегу свою любимую кепку. Вот же сдалась она ему? Его в тот день почти поймали. Хосок очень вовремя появился, как в боевиках. Чон схватил того за шиворот и завернул за угол, припечатав того к стене, и накрыл рот ладонью. Юнги тогда, конечно, знатно испугался, мягко выражаясь. Казалось бы, с чего помогать незнакомому человеку, вдруг он и в правду в чём-то виноват раз бежал от копов?

Ничем криминальным Мин не занимался, по его мнению. Он и его бывшая компания любили разрисовывать стены граффити, ну и бить машины: фары, окна, разбирали движки и т.д. Альфа так выражал свои чувства и эмоции, ну и, конечно, через музыку, которую писал сам. Юнги до сих пор не знает, что друг делал в этом районе и удивляется как их не поймали, как бы то ни было, блондин очень рад судьбоносной встрече.

Вскоре они быстро подружились, но старшему надо было идти дальше учиться. Тем не менее общение не прекратилось, наоборот, только усилилось и укрепилось. Юнги бы даже встречался с младшим, если бы тот был омегой. Но, нет. И вот старший снова выпускник.

Мин, не торопясь, заворачивает в узкий переулок. Темно, фонари потушены давно, уже поздно. Он отвёз Хосока домой, посидел у него, выпили по банке пива. Чон уверен в друге, что тот без проблем доедет до дома в нетрезвом виде. Не в первый раз.

Заглушив двигатель, альфа сидит в тишине, откинувшись на сиденье. В голове неразбериха. Он думает об одном омеге, который в последнее время часто заполняет его мысли. Раньше он считал это минутным влечением. Время идёт, а Чимин из головы уходить не хочет, даже стучится в сердце, просит впустить.

«Кажется, я заболел тобой...»

***

Чимин очень соскучился по танцам. Сегодня он выкладывается на все двести процентов, а то и больше. Хосок тоже очень рад видеть младшего здоровым, а главное — таким отдающим всего себя до последней капли, вкладывающего всю душу. Омега даже не хочет делать перерывы, но альфа даёт пинка под зад, чтобы тот не перегружался в первый же день после болезни. Танец сложный, но только не для Чимина. Он пришёл пораньше и разучил все движения со старшим, тот с удовольствием решил помочь. Пак как будто и не пропускал занятия. Поразительно.

Омега лежит на полу, потный, уставший, хвостик на голове распустился, но такой счастливый и не важно, как он выглядит.

— Хорошо поработал, молодец. Ты в отличной форме, — альфа присаживается на пол к Чимину.

— Если бы не ты, я бы не смог все так быстро запомнить.

— Да все бы ты смог. Ты бы видел себя со стороны, — Чон хитро улыбаясь, разводит руками. — Тут глядя на тебя, не только альфы завелись, но и некоторые омеги. Пожирали тебя взглядом все кому не лень. — А Чимину неловко. — Перестань стесняться и научись пользоваться своей сексуальностью по умолчанию. Жить станет намного легче.

— Хосок. Спасибо, — не знает конкретно за что благодарит.

— Обращайся, — Хо встаёт и уходит в душ, пока очередь не набежала.

Омега любит уходить последним с тренировок: можно спокойно принять душ, никто не будет мешать, ходить, разглядывать; можно дурачиться, петь и никто не увидит и не посчитает странным. Душевая наполнилась ароматом душистых пионов, от которых кружится голова.

Теплая вода струится по рельефному телу омеги. Намылив голову персиковым шампунем, Пак, пританцовывая, напевает себе под нос песенку, которая заела с самого утра. Попутно смывает с себя всю усталость, накопившуюся за день, и глупо улыбнулся, вспомнив образ (старый и новый) Тэхена, как вдруг лик сменяется на блондина. И это не образ в голове, а настоящий альфа, который стоит и нагло рассматривает невинного нагого Чимина. От неожиданности младший вскрикивает и поскальзывается на мокрой плитке. Старший ринулся вперёд, с целью подхватить того, но сам падает, а на него валится омега.

Пак в ужасе, пытается подняться, к его большому сожалению, не получается. Пол слишком скользкий от пены. Чимин голый и скользкий, Мин насквозь мокрый. Идеально. Просто, блять, идеально.

— Извращенец! Отпусти! — воскликнул омега.

— Привет, — широко улыбается Юнги. — Ты, конечно, божественно смотришься сверху, но что-то мне подсказывает, что снизу ты тоже ничего.

Пак кое-как встает со старшего, хватается за полотенце, пытаясь прикрыться и заорал на всю душевую.

— Что? Что ты здесь вообще делаешь!

Альфа за ним тоже поднимается, отряхивается. Бесполезное дело, он больше похож на мокрого щеночка с прилипшей челкой.

— Решил послушать милый голосок, а тут целое представление!

— Сюда смотри, — показывает на свои глаза двумя пальцами и крепче держится за короткое полотенце.

— Да, что я там не видел, — вздыхает Мин.

— Моё не видел! Отвернись!

— Но зад у тебя зачётный, м-м-м. Ещё тогда заметил, — подходит немного ближе, облизываясь.

— Проваливай отсюда!

— Ладно, ладно. Ухожу. Флешку заберёшь.

Голос Юнги отдаляется, по пути захватывает сухое полотенце и не может сдержать ухмылку.

— Какую флешку? — доходит до омеги.

— Я ушел! — доносится с коридора.

«Блять! Напугал! Вот же!»

Чимин опускается на пол и тяжело дышит, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. С чего это? Почему рядом с ним такое начало происходить все чаще?

«Что, черт, возьми с его глазами?»

Вода все течёт, в раскаленном воздухе соединились ароматы нежного пиона и морозной свежести.

Перед глазами оранжево-карие омуты с красной каймой вокруг зрачка.