Кошмар
Сильно идет дождь. Лес и маяк освещают вспышки молнии. Я лежу на земле, закрыв глаза. Медленно просыпаясь я начинаю оглядывать все вокруг.
Лип (мысленно): Где это я? Что происходит? Я попал в бурю?… Как я здесь оказался? И где я вообще?
Встав на ноги, я заметил маяк в далеке.
Лип (мысленно): Постояте… Там маяк… Если я доберусь туда, то буду в безопасности… Надеюсь… Хоть бы дойти.
Сильный ветер сшибает наповал вековые деревья, дождь бьет по лицу словно маленькие осколки стекла, даже камни летают, будто пушинки.
Лип (мысленно): Давай же, Лип, ты сможешь…
Дойдя до маяка, я увидел огромный торнадо, надвигающийся на Аркадию Бэй.
Лип (мысленно): Вот черт!
Торнадо сдувает лодку, которая врезается в маяк и ломает его пополам. Верхняя часть начинает падать прямо на меня.
Лип: Воу! Нет!
В тоже мгновение я очутился в Блэквелле, в классе искусств на лекции Джефферсона. Оказывается все это было сном. Но он был настолько реальным, что мне кажется я еще ощущаю как дождь пронизывает меня насквозь. Это было слишком правдоподобно.
Джефферсон: Как говорится в фильме Альфреда Хичкока “Маленькие частички времени”, и это можно отнести с тем же успехом к фотографии.
Лип (мысленно): Так… Я в классе… Все в порядке… Со мной все хорошо…
Джефферсон: А теперь… Вы можете назвать фотографа, который идеально запечатлил человека в черно-белом фоне?
Виктория: Диана Арбус.
Джефферсон: Молодец, Чейз. Почему Арбус?
Виктория: Она мастерски изображала безвыходность. Глаза безысходных матерей и детей на ее фотографиях так и гнетут.
Джефферсон: Она видела человечвество измученным, так? Полная чушь. Только никому не говорите. Если серьезно, ведь каждого из нас можно подкароулить в переулке и заснять в момент отчаяния. Да и со мной вы можете сделать тоже самое. Не слишком ли просто? Не слишком ли очевидно? А может быть Арбус стоило фотографировать людей, когда они кажутся прекрасными и невинными? У нее отличный вкус, она могла выбрать другое направление.
Виктория: Честно говоря, Я не фанатка ее творчества. Мне больше по душе… Роберт Франк.
Джефферсон: Согласен, Виктория. Он запечатлел Америку избитой в послевоенное время. Ну, относительно экономики того времени она такой и была, но вся прелесть в контрасте. Без горя не вбывает радости. Почему Франц и стал вдохновением Керуака, и они в последствии стали великими хрониками в 50_х. Итак. Все вы видели шедевральный снимок Керуака, - а если нет, позор вам - где он с балкона показывает романтическое уныние 20_го века. Понимаете, к чему я клоню? А теперьсопоставьте фото Франка с сюрреализмом Сальвадора Дали. Как и Коккто, он был настоящим художником эпохи возрождения, а его автопортреты - широко известные экземпляры того, что вы, скверные детишки, так любите называть этим поганым словом “селфи”. Это великая традиция, и я всей душой подтверждаю ваше право на самовыражение. Или селфивыражение. Да, я знаю, простите. Так что если кто-то хочет обвинить авторов таких портретов в нарссицизме, им придется вернуться на сотни лет назад. Кстати, насчет сотни лет. Уверен, вы думаетея буду так до звонка болтать. Теперь основываясь на книгах, которые я уверен вы выучили наизусть, скажите мне название процесса, еоторый положил начало процессу автопортретам. Ну хоть кто-нибудь? Это не сулит вам ничего хорошего.
- Смотря на фото, которое я должен был отдать Мистеру Джефферсону на конкурс
Лип (мысленно): Какой ужас… Если я отдам это фото Джефферсону, то опозорюсь на весь класс.
- Я взял свой фотоаппарат, который лежал на столе и сделал с помощью него селфи.
Джефферсон: Шшш… Похоже, Лип сейчас сделал так называемое селфи. Дурацкое название для отличного фотоприема. А у Филлипа… Есть к этому талант. Тьак Лип, раз уж ты привлек наше внимание, и хочешь поучавствовать в нашем разговоре, то не мог бы ты назвать процесс, который подарил нам превые автопортреты?