𝐏𝐚𝐫𝐭 №3
Следующий день начался у Арсения довольно рано, часов так в четыре утра. Он всё это время думал о дочери, как сказать ей о болезни? Мало того, что он скрывает это от своей девочки, так ещё и не сказал своей матери. Маме точно говорить нельзя, она всё принимает близко к сердцу, ей может стать плохо. Но молчать тоже нельзя. Какой же он отец и сын, если врёт своей семье? Очевидно, что не очень хороший.
Через два часа ему всё-таки пришлось встать, потому что нужно было готовить завтрак. Выбор пал на омлет. Да и Еся всегда с удовольствием ела только его. Кстати о Есении, она проснулась только недавно, поэтому, встав с кровати, направилась сразу же на кухню.
— Папа, доброе утро.
— Доброе утро, солнышко. Я тебе завтрак приготовил. Ты пока кушай, а я схожу умоюсь. А то не умывался с утра.
— Да я тоже пока не умывалась.
— Ну тогда иди в ванную, а я пока помою посуду.
— Хорошо. — девочка улыбнулась, направившись в ванную. А Арсений в этот момент сел за стол, думая о чём-то своём.
На самом деле Арсений думал, как сказать дочери о её болезни. Это правда тяжело давалось ему. Еся же ещё ребёнок, она должна радоваться жизни, а не мучиться от неё.
От раздумий Попова вытащила дочка, которая уже умылась и увидев, что папа грустный какой-то, подошла и обняла его. Из-за этого Арсений слабо улыбнулся, обняв Есению.
— Ну чего ты, ёжик мой?
— Я вижу, что тебя что-то беспокоит, папуль... Скажи, пожалуйста, что случилось?
Арсений поджал губы. Он не знал, как сообщить это дочери. Естественно она поймет, Есения очень добрая девочка, не было ещё момента, когда она могла накричать на отца или на бабушку. Выдохнув, брюнет повернулся лицом к дочке.
— Милая моя, мне надо тебе кое-что сказать.
— Хорошо, я тебя слушаю. — Еся улыбнулась и села около отца, улыбаясь.
— Ты... Солнышко моё, ты серьёзно заболела. Тебя вылечить можно только операцией, которую у нас не делают. У тебя проблемы с сердцем. Но и не факт, что ты сможешь нормально жить после операции, сердце может не прижиться.
Есения внимательно слушала отца. Да, той было больно слышать, что её может в любой момент не стать, но она готова к болям в районе сердца, лишь бы её папа не переживал за неё, хоть он и будет переживать. Когда мужчина закончил говорить, та слабо улыбнулась, а после вновь крепко обняла своего любимого папу.
— Я поняла, пап. Ничего страшного, всё со мной будет хорошо. Мы справимся.
— Конечно справимся. Я уже договорился с врачом Антоном Андреевичем, он сможет проводить курс лечения.
— Ну вот тем более. Я помню этого врача, он очень хороший. Я не боюсь лечения, не боюсь болей. Я просто хочу, чтобы ты не так сильно переживал за меня. Мне больше нравится видеть на твоём лице милую улыбку. Я тебя очень сильно люблю. И бабушку люблю. Вы у меня самые лучшие.
У Попова от этих слов появилась улыбка, которая не появлялась на его лице, с тех самых пор, когда узнал о болезни своего лучика.
В этот момент на кухню зашла Татьяна, которая удивилась, увидев, что её сын просто так обнимается с дочерью.
— У вас всё хорошо, дорогие мои?
— Да, бабуль. Просто я серьёзно больна и смогу вылечиться операцией. Но не факт, что она меня спасёт.
«А чо так можно было, что-ли?!» — пронеслось в голове у Арсения. То есть он тут мучился, думал, как помягче сообщить матери, а Есения вот так спокойно сказала? Он в очередной раз удивился с того, какая у него дочь.
— Как?! Арсений!
— Да, мам, это правда. Но я уже начал её лечение. Мы завтра едем на процедуры, врач очень хороший. Он должен помочь. Да и я уверен, что он нам такую клинику найдёт, где сделают операцию в наилучшем виде.
Ну не так он хотел сказать матери... Помягче как-то надо было, ну ё маё... Тем временем Татьяна смотрела на свою внучку с шоком и сожалением. Но факт того, что это было неизбежно, надо принять.
— Ну что ж, тогда надо лечить её. Надо узнать, что ей теперь можно из еды, а что нет. И какие таблетки пить надо, если ещё надо. Сопли пока разводить не будем.
Арсений улыбнулся со слов матери. Всё-таки зря он переживал, что все реветь будут. В принципе, его мама права. Не нужно пока реветь, надо лечить его девочку и тогда будет всё хорошо. Ну а сейчас их главная цель – завтрак, поэтому Арсений наложил еду в тарелки, и все приступили к еде. Давно таких домашних посиделок с утра не было.