Район, в котором ты

30 февраля Казань, 1986 год

— Ну как он там?

— Не знаю ещё.

Лика вышла из здания через пожарный выход, возле которого уже стояла Эля. Та, не теряя времени, засыпала её вопросами, на которые пока не было точных ответов.

Эля, стоявшая спиной к девушке, обернулась и увидела, что по её щекам текут слёзы.

— Не плачь, не нужно. Всё будет нормально, — она и сама сдерживалась, чтобы не расплакаться.
— Вова сильный, выкарабкается.

— Дай сигарету, — вдруг сказала Лика после короткой паузы.

— Так ты ж не куришь.

Ответа не последовало. Эля молча протянула ей сигарету.

— Много у вас ещё там?

— Да есть ещё. Ты сейчас тоже пойдёшь?

— Не знаю, как старшая скажет.

Выбросив окурки, девушки зашли обратно в здание и разминулись. Лика, видимо, пошла дальше помогать в операционную, а Эля — в небольшую белую комнату с кушеткой, шкафчиком с банками и таблетками в углу и столиком. Туда по одному заходили мальчишки, которым нужно было обработать раны.

— Справишься одна? Я хочу в туалет сбегать и на перекур по-быстрому, — спросила Ксюша, снимая запачканные перчатки.

— Иди, иди. Как выходить будешь, скажи, чтобы дальше заходили.

Ксюша уже выбежала, чтобы побыстрее вернуться и помочь сестре. Послышалось её: «Следующий!»

— Маратка, вот скажи мне на милость, на кой чёрт вы вообще туда попёрлись? Ладно те — под тридцать, а мозгов так и не появилось. А вы?

— А что мы? Нам Вова сказал — мы сделали.

— А Вова сказал... И где сейчас твой Вова? Рёбра себе поломал, голову разбил, еле откачали. Молодцы, что сказать!

Эльмира отчитывала младшего. Если бы была такая возможность, уже, наверное, вся больница слышала бы её крики на Вову. А Ксюша ещё бы и добавила. Но он пока что был не в состоянии наслаждаться их красноречием, поэтому Эля принялась за Марата.

— Много вас там ещё?

— Та вроде нет, Пальто последний был.

— Всё, свободен.

Эля начала выталкивать Марата из кабинета, а на прощание ещё и дала подзатыльник.

— Жди, ещё Ксюша дома добавит. И чтобы маме ни слова о ваших очередных драках, — добавила она. — Андрюш, заходи!

Девушка завела парня и усадила его на кушетку, взяв в руки бинт.

— Ууу, у тебя тут, похоже, сотрясение... А ну, сколько пальцев показываю?

— Три.

— Ну ладно, правильно. Хотя всё равно нужно проверить, так что сейчас пойдёшь в 28-й кабинет, на рентген.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Ксюша.

— О, Ксюш, проведи Андрея в 28-й, пожалуйста.

— А может, не надо? У меня и не болит ничего...

— Давай бегом.

— Всё, пойдём. Вперёд меня иди, — и Ксюша вывела его.

— Следующий... — прокричала Эля, записывая в журнал имена тех, кого осмотрела и кого решили оставить в стационаре. — Следующий! Заходите... Что, уже никого нет?

Девушка вышла в коридор и огляделась. Её взгляд упал на тёмный силуэт в конце. Поскольку на улице уже стемнело, а лампочка перегорела и работала только одна в половине коридора, она не смогла разглядеть, кто там прятался.

— Ну, кто там? Кричу же — заходи!

— А я не глухой, слышу, — послышался тихий, хриплый ответ. Эльмира не сразу узнала голос, но потом всё-таки сообразила.

— Не хочешь идти — как хочешь. Значит, не так уж и нужна помощь.

Она зашла обратно в кабинет, громко хлопнув дверью. Уже собиралась снимать форму, как парень всё-таки вошёл, видимо, нуждаясь в помощи, и молча сел.

— О, помощь понадобилась?

— Представь себе.

Эля подошла к Кащею и задернула ему подбородок, рассматривая синяки под губой. Потом взяла перекись, зелёнку и пластыри.

Раздалось тихое мычание — ему, видимо, пекло от перекиси.

— Что, больно?

— Нет, — парень в жизни бы не признался.

— Какие мы хладнокровные.

— А можно поаккуратней?

— Так тебе ж не больно, — Эля улыбнулась, чтобы подразнить Кащея, а про себя подумала: «1:0, хрен старый».

Обработав ему лицо, она села за стол, взяла ручку и открыла журнал.

— Тебя как зовут?

— А ты зачем интересуешься?

— Мне твоё имя по барабану, но записать тебя надо, работа такая.

— Я имя и фамилию свою никому не говорю.

— Я что, на китайском говорю? Мне тебя оформить надо, телепень.

— Ты поаккуратней с выражениями.

— Напоминаю: мы не в качалке универсама, а я — не очередная малолетка, которую ты заставишь калечиться ради куска асфальта.

— Какого куска асфальта? Это был замес, чтобы показать им, что мы не боимся.

— Показывать это будешь у травматолога, который вам всем теперь понадобится, — девушка встала и указала пальцем на дверь.
— Чтоб духу твоего тут больше не было!

31 марта 1986 года, Казань

От лица Лики

Мы с девочками дежурили уже второй день подряд. Я и не против — ведь часто сижу с Вовой. Последний раз заходила к нему утром, потом сказали идти на приёмник. Вроде Ксюша заходила, говорила, что он уже лучше себя чувствует. И вот, под конец дня, когда Марья Ивановна перестала грузить меня своими тупыми заданиями, я решила снова заглянуть к Вове.

— Привет, Вовка, — сказала я, и улыбка расплылась по лицу, а я даже этого не заметила.

— Ликуша, привет, — он тоже улыбнулся и привстал, чтобы сесть.

— Не вставай, тебе ещё нельзя.

— Можно, можно, я сам себе разрешил, — как всегда шутил он. — И вообще, я уже завтра планирую возвращаться.

— Куда возвращаться? Ты сдурел?

Нет, ну я всё понимаю, но зачем? Сказали сидеть тут, долечиваться. Нет — он опять приключений на свою задницу ищет.

— Ликуш, ну не злись. Дом быт вообще озверел — говорят, что войну хотят. Пацаны там, а я тут... Нельзя так.

Я промолчала. Спорить было бесполезно. Вова взял меня за руку, так нежно. Это было нужнее всех слов. Я чувствовала, что он рядом, со мной.

В палату постучали.

— Заходите, — неохотно сказал он.

Вошли Кащей, Зима, Сутулый, Турбо и ещё какие-то двое парней. Они подошли к Вове и стали по очереди пожимать ему руку.

— Вообще-то, врач не разрешал посетителей, — мне не понравилось, что эти лопухи в который раз прерывают нам всю романтику. То они на перекур с нами ходят, то теперь вот это. А когда дело до постели дойдёт, они тоже с нами лягут?

— Ликуш, пусть парни останутся, переговорить нужно. А ты выйди пока, ладно?

— Ладно, — сказала я и вышла. Не хотела расстраивать Вову.

Когда я через десять минут возвращалась из уборной к сестринской, проходила мимо палаты Вовы. Они что-то бурно обсуждали, и я слышала обрывки разговора даже в коридоре. Конечно, эти несчастные никогда не замолкают и создают вокруг себя такой шум. Я уже собиралась идти дальше — мне не были интересны их пацанские разборки — как вдруг услышала такой диалог:

— Ну а что ты с ребёнком собираешься делать? — определённо голос Вовы.

— Что-что... Не знаю пока, — ответил прокуренный голос. Я знала голоса только нескольких парней, а этот не входил в их число.

— И почему после нескольких лет она решила отдать её тебе? — Если я не ошибаюсь, это был Турбо.

— Я откуда знаю? Вообще ничего не знаю. Мне сейчас не до детей, вот и всё, — продолжал тот же хриплый голос. Или знакомый. Не могла догадаться.

— А может, в детдом просто сдать? — сказал Турбо.

— Туркин, ты дебил? — вступился Вова.

— Ты что? Это же мой ребёнок. Моя кровь всё-таки, — сказал тот же хриплый голос.

Дальше я слушать не стала. Сразу захотела рассказать девочкам. Но сделать этого не успела — в сестринской меня уже ждала Марья Ивановна с выговором о том, где меня носит. Потом всё это вылетело у меня из головы, со всеми заботами... и я так ничего и не рассказала.

А зря. Очень зря.

Ребятки, так как я уже дома, то постараюсь выпускать главы в прежнем режиме – раз в день или через день. Так же как вы могли заметить главы стали дольше. Поэтому поддержите автора звездочкой и комментарием, мне будет очень приятно!!

Целую💋